Читаем Небо для смелых онлайн бесплатно

Рассказывать о жизни и боевой деятельности одного из первых генералов Страны Советов, Герое Советского Союза, генерал-лейтенанте авиации Евгении Саввиче Птухине довольно сложно.

Всю сознательную жизнь он посвятил беззаветному служению революции и своей великой Родине. Постоянная учеба, поиск новых путей применения авиации, воспитание мужественных крылатых бойцов — в этом он видел свою главную задачу. На его короткую, но яркую жизнь выпало четыре войны. Гражданская война, пылающая Испания, война с Финляндией и, наконец, Великая Отечественная война — таковы огненные вехи становления этого авиационного командира.

Е. С. Птухина характеризует твердая воля, бесстрашие, неиссякаемая энергия, высокое чувство товарищества, безграничная преданность делу партии Ленина, в которую он вступил в 1918 году, верность интернациональному долгу. Все, кто хорошо знал и общался с ним, отмечают его отцовскую заботу и внимание к подчиненным, особенно к воздушным бойцам. И люди отвечали ему любовью и уважением. Как командир-руководитель, летчик-истребитель, отлично владевший боевыми самолетами, генерал Птухин пользовался заслуженным авторитетом и уважением в Военно-Воздушных Силах.

Пятнадцатилетним пареньком он добровольцем вступил в один из первых авиационных отрядов молодой Советской Республики, участвовал в боях на польском фронте, в Крыму при разгроме барона Врангеля. Общение с выдающимися красвоенлетами У. Павловым, Н. Васильченко, И.Спатарелем и другими пробудило у юноши жажду к полету. После окончания гражданской войны он с большим упорством ликвидировал пробелы в школьном образовании и овладел профессией летчика-истребителя. В 22 года его зачисляют летчиком известной эскадрильи имени Ф. Э. Дзержинского.

Незаурядные способности быстро выдвинули Е. С. Птухина в число передовых командиров Военно-Воздушных Сил.

С середины 30-х годов промышленность нашей страны приступила к выпуску новых самолетов конструкций более совершенных по тому времени. Советская авиация приобрела значение оперативно-стратегического фактора и стала одним из основных видов Вооруженных Сил СССР. Партия поставила задачу овладеть новой техникой в кратчайшие сроки. За большие успехи в боевой подготовке и овладении новой техникой командир бригады Птухин в 1936 году был награжден орденом Красной Звезды.

В июле 1936 года вспыхнул мятеж против законного правительства Испанской республики. Восстание сразу было поддержано фашистскими правительствами Италии и Германии. Антифашисты многих стран устремились на помощь испанскому народу, который первым вступил в открытый бой с фашизмом. Среди них были и советские добровольцы. Естественно, что такие люди, как комбриг Птухин, не могли стоять в стороне. Он едет в Испанию. Командуя истребительной группой республиканских ВВС, принимает участие в Брунетской операции. Он считал, что командир является полноценным лишь после личной встречи с противником в воздушном бою, где можно проверить его тактику и боевые качества. Неоднократно вылетая на фронт, принимал участие в воздушных боях, сбивал самолеты противника. Вскоре генерал Хосе, как называли Птухина в Испании, становится главным советником командующего республиканской авиацией И. Сиснероса. Птухин участвовал в планировании и проведении операций на Мадридском, Арагонском и Теруэльском фронтах. Организованная им операция по разгрому авиации противника на аэродроме Гарапинильос стала в то время предметом изучения в академиях ВВС многих стран мира.

За мужество и отвагу, проявленные в боях за свободу республиканской Испании, Е. С. Птухин был награжден орденами Ленина и Красного Знамени.

Те, кто впервые столкнулся с фашизмом на земле и в небе Испании, приобрели неоценимый опыт. Это была проверка готовности к предстоящим, еще более жестоким схваткам.

После возвращения из Испании партия назначила Е. С. Птухина на ответственный пост командующего ВВС Ленинградского военного округа. С присущей ему энергией, партийной настойчивостью и принципиальностью он руководил боевой подготовкой авиационных частей округа. И когда началась война с Финляндией, летный и технический состав ЛВО встретил врага во всеоружии. В этой войне, проходившей в тяжелых погодных условиях суровой зимы, наши авиаторы совершили десятки героических подвигов. За храбрость и отвагу шестидесяти восьми из них было присвоено звание Героя Советского Союза. Родина высоко оценила заслуги командующего авиацией Северо-Западного фронта комкора Е. С. Птухина, удостоив его звания Героя Советского Союза.

В мае 1940 года Е. С. Птухину в числе первых присваивается звание генерал-лейтенанта авиации. По решению ЦК ВКП(б) его назначают командующим ВВС Киевского особого военного округа. Хорошо понимая неизбежность скорого столкновения с фашистской Германией, Евгений Саввич вложил весь свой опыт и энергию в подготовку авиации этого важнейшего округа. Там он и встретил Великую Отечественную войну.

Всем, чего достиг Е. С. Птухин, он обязан Коммунистической партии, советскому народу, своим наставникам и соратникам П. И. Баранову, Я. И. Алкснису, И. П. Уборевичу, С. К. Тимошенко, А. А. Жданову, К- А. Мерецкову, Г. К. Жукову, И. X. Баграмяну, С. А. Красовскому, Ф. А. Агальцову и многим другим. С большой теплотой отзываются о нем все, кому пришлось с ним работать и общаться.

Книга о Е. С. Птухине — это страница истории создания и развития Военно-Воздушных Сил Советского государства. Думаю, что ее с интересом прочтут не только те, кто участвовал в защите нашей Родины, но и каждый советский человек, особенно наша славная молодежь. Эта книга учит мужеству и бесстрашию, преданности великим идеалам партии Ленина, беспредельной любви к Родине.

Дважды Герой Советского Союза генерал армии П. И. Батов

Так и не привыкнув за дорогу к поездам, старший, Васятка, шарахнулся в сторону от паровоза, пустившего пары, когда все семейство Птухиных. гуськом, держась друг за дружку, шло за отцом по платформе к зданию вокзала Московско-Курской железной дороги.

У привокзальной ограды, где народу было поменьше, Савва Федорович Птухин в изнеможении свалил с плеча два больших узла, посадил на них трехлетнего сына Женю. Приказал всему семейству не двигаться, пока не отыщет Сомова, бывшего хозяина Ялтинской городской почтовой конторы, вызвавшего его в Москву.

Выйдя на привокзальную площадь, Савва Федорович был поражен множеством пролеток: у них на всю Ялту столько не было, сколько здесь на одной площади. Зачарованный зрелищем, начисто забыл о своей заботе. Опытным взглядом он мгновенно оценил, что здешние лошади значительно крупнее. «Видно, орловских племенных заводов!» Расчесанные гривы громадной шалью спадали вдоль коротких широких шей. «Хороши, но не для нас. — Птухин еще не отвык причислять себя к ялтинцам. — Для нас не сгодятся. Тяжела такая лошадь для горных дорог, и грива при крымской жаре — чистая помеха». Залюбовался Савва Федорович и сбруями, отделанными медными надраенными бляхами. Да и ямщик под стать экипажу, крупный, осанистый. По Крыму так предводитель дворянства, да и только!

Налюбовавшись, Птухин спохватился: ждут же его, сидя на узлах, домочадцы.

— Слышь-ка, мил человек, — обратился он к ближайшему извозчику, — ты не знаешь ли Сомова, что на… — Савва Федорович запнулся и лихорадочно стал искать письмо, где был указан адрес, — что на Трубной площади… — облегченно закончил он.

— А он кто, твой Сомов, губернатор, фабрикант, а может, он родственник царя? — хамовато осклабился тот. Вокзальный ямщик признал в приезжем незадачливого провинциала, над которым можно безнаказанно позубоскалить… — Эй, Кондратыч! Вот спрашивает… может, ты знаешь Сомова с Трубной площади?

— Знаю, знаю, — с готовностью включился в розыгрыш тот, кого назвали Кондратычем. — Это Сухаревский вор, его еще зовут Бычий Глаз, — нарочито громко под общий смех объяснил Кондратыч.

Савва Федорович обиделся.

— Сам ты вор, если над приезжим человеком вместо помощи зубы скалишь! — И в сердцах повернул в сторону.

— Эй, погоди! Нешто шуток не понимаешь. — Извозчик схватил его за рукав. — Давай путем расскажи, кто твой Сомов, где живет.

— Да он На паях с Ечкиным держит конный двор на Трубной площади, а живет… — Савва Федорович опять полез за письмом, — на Цветном бульваре… А у меня, понимаешь, жена с детишками малыми за вокзалом на холоду зябнут, — закончил он, показав в сторону привокзальной ограды.

— Э-э-э! Так бы и сказал — к Ечкину! Ечкина-то все знают. Здесь половина извозчиков от Ечкина. Сей секунд кто-нибудь из ечкинских тебя к нему на конный двор доставит.

Плотно прижавшись друг к другу, испуганно смотрели дети на непривычно большие, без ограды и огородов, дома, когда они пересекали Земляной вал. На выезде с Большой Казенной улицы возница осторожно направил лошадь на тротуар, где был узкий проход между домом и завалом, перегородившим улицу.

— Это что же, дом обвалился аль так хлам вываливают в Москве? — поинтересовался Савва Федорович.

— Нет, это рабочие настроили баррикад, чтоб, значит, воевать против полиции и солдат.

Непрестанно удивляясь рассказу ямщика о происходивших октябрьских волнениях 1905 года, выехали они со стороны Рождественского бульвара на Трубную площадь. А вскоре вкатили под широкие ворота на большой, заставленный пролетками двор. Чавкая копытами в конском навозе, лошадь, натужно упираясь, подтащила тарантас к крыльцу и остановилась точно напротив ступенек. Пригревшиеся в куче дети нехотя зашевелились, испуганно и с любопытством озираясь вокруг.

— Ну, пошли, — сказал возница и прямо с облучка прыгнул на ступеньки крыльца, не рискуя оставить галоши в грязи.

Нет, не ошибся в Птухине Сомов, когда рекомендовал вызвать его из Крыма своему двоюродному брату Ечкину. За пятьдесят рублей жалованья в месяц да квартиру на Цветном бульваре, возле цирка, Птухин, назначенный управляющим конным двором, служил не за страх, а за совесть. Уже давно нет во дворе той непролазной грязи, в которую они когда-то въехали. Все пролетки исправны, и у каждой свое место, несмотря на лихое упорство, с которым некоторые извозчики противились птухинским порядкам. И к мужикам Савва Федорович имел подход: не шумит, не матерится, а как-то со спокойной настойчивостью заставляет извозчиков делать что нужно. Бывало, бросит подвыпивший ямщик пролетку посреди двора, на замечание Саввы Федоровича понесет его мать в перемать, а Птухин ему спокойно говорит: «Не хочешь убрать — бог тебе судья. Я сам управлюсь. Вася, Женя, помогите бричку закатить на место». Стоит пьяница посредине, широко расставив ноги, и, набычившись, глядит исподлобья на то, как мальчишки, упираясь руками в задок пролетки, помогают отцу водворить ее под навес. Потом срывается — и с каким-то утробным, нарастающим звуком «Э-э-эх» оглобли под мышки! Тут только успей отскочить. Единым духом загонит пролетку на место.

— Тебя как зовут? — спросил кто-то трехлетнего Женю вскоре после их приезда.

— Воробышек, — назвался он именем, которым нарекла его старшая сестра матери тетка Агафья.

— Стало быть, Воробей?

— Стало быть, Воробей, — согласился малыш. Так и звали извозчики Женю — Воробей-воробышек.

Он давно уже стал общим любимцем за свой добрый характер, услужливость, любовь к лошадям, голубям и собакам.

— Эй, Воробышек! — крикнет, бывало, какой-нибудь возница, не въезжая во двор. — Погляди-ка за лошадью!

Женя карабкается на облучок и с серьезным видом держит поводья, пока не возвратится извозчик. Тот же, выйдя из конторы, запустив руку в глубокий карман поддевки, доставал леденцового петушка, обтирал его рукавом от налипшей махорки, протягивал в знак благодарности Жене.

Матери не нравилось, что Воробей пропадает все дни на конном дворе. Но и возле дома игры не сулили ничего хорошего. Однажды стайка соседских мальчишек обступила во дворе смущенного Женю.

— Ты знаешь, кто я? — спросил его один из них, смуглый красивый мальчик, одетый в черный бархатный костюмчик.

— Нет.

— А это ты знаешь что? — показал он на здание цирка.

— Нет, — опять ответил Женя.

— Это цирк, там работает мой отец. Хочешь, покажу фокус?

Женя утвердительно кивнул. Мальчик встал в театральную позу, поднял правую руку и почти профессионально красиво объявил:

— Выступает сын знаменитого артиста-иллюзиониста Антонио Жиляди, — закончил он в полупоклоне.

Поскольку аплодисментов не последовало, наследник знаменитого артиста-иллюзиониста быстро сунул Жене в руку винтовочный патрон без пули с забитой горловиной, в основании которого была пропилена маленькая дырочка, закрытая двумя привязанными спичками.

— Держи крепко, — скомандовал он и, чиркнув по серным головкам спичечным коробком, быстро побежал прочь.

Еще не понимая, в чем заключается фокус, видя убегающего, Женя инстинктивно бросил ему вслед патрон. Раздался взрыв, а вслед за ним истошный крик потомственного иллюзиониста.

Прижились Птухины в Москве. Пошли один за другим дети в школу.

В классе казенной трехлетней школы на углу Трубной и Большого Сергиевского переулка, куда привели Женю, было пятьдесят учеников. Савва Федорович с трудом усадил испуганного мальчика за парту, но тот, ухватившись за полу отцовского пиджака, никак не хотел расстаться с ним.

— Ну, будет, будет, — как мог успокаивал отец, настойчиво отдирая ручонки сына от своей одежды, — не срами меня. — И, увидев слезы, наполнившие большие голубые глаза, тихо прошептал: — Ты здесь поучись, а я тебя обожду за дверью.

Однако, когда дядька с деревяшкой вместо ноги, с Георгиевским крестом на солдатском мундире пробирался через толпу, вызванивая медным колокольцем, отец, перекрестив дверь класса и тех, кто за ней остался, вместе с другими взрослыми вышел из школы.

Весь первый урок монотонно и нудно учитель, похожий на старого стриженого пуделя в пенсне, требовал:

— Повторяйте за мной, балбесы: «Начальные народные школы имеют целью утверждать в народе религиозные и нравственные понятия и распространять первоначальные полезные знания…»

Из этого нагромождения длинных фраз Женя понял только одно, что они теперь балбесы. Учитель же на одной и той же ржаво-скрипучей ноте продолжал:

— Предметами изучения являются: а) закон божий; б) чтение по книгам гражданской и церковной печати; в) письмо; г) первые четыре действия арифметики; д) церковное пение.