Читаем Небесам виднее онлайн бесплатно

“Всё, что ты потерял, Так или иначе вернётся к тебе.”

* * * * * * *

В городе вступил в свои права тихий весенний вечер. Солнце уже стало заходить. Днём, было жарко, но к вечеру прохлада заняла свои позиции. Лужи уже давно высохли, кое-где появилась зелень. Деревья ещё не распустились, но на некоторых уже были видны набухшие почки. Я потихоньку шла домой и напевала про себя любимую песню:

Гори, гори, моя звезда,

Звезда любви приветная,

Ты у меня одна заветная,

Другой не будет никогда….

Да, другой и не было. Очень любил эту песню мой муж. Бывало, соберёмся с девчатами, и поём. Голосища у всех были, хор пятницкого перепели бы. Много уже девчат нет, я ещё хожу. Вот хрен всем, до ста лет жить буду. Как говорят, за себя и за того парня. Да, песню то любил мой благоверный, но, когда родила второго ребенка, улетел. Нашел помоложе. Ну и флаг в руки. Подняла, воспитала. Вон они у меня какие. Сын Павел- летчик, вдвое ребятишек, у него. Дочь Юлия- врач, тоже, двое ребят. Все получили образование. Внуки уже сами обзавелись семьями. Вот, жду первого правнука. Да, зовут меня Елена Владиславовна Кущ. Вот такая фамилия. Интересовалась обозначением фамилии и выяснила, что она могла произойти от слова куст, или так называли кустарей в древности, которые работали на дому. А вот интерпретация, что кущ обозначала райские кущи, вот это мне нравится больше. Мне восемьдесят шесть лет. И иду я из гостей к себе домой. Зашла, правда, по дороге в магазин, купила семян подруге. Ей, старой перечнице, пока восемьдесят, но ещё в саду возится. И меня угощает своей продукцией, вот и купила ей разного. Тут и помидоры, и кабачки, и лук на перо, и перчик болгарский. Пусть садит в охотку.

Вот нет, чтобы сесть на трамвай, решила прогуляться. Иду, опираясь на трость, подвернула ногу недавно. Вот и дом уже виден, осталось перейти дорогу. Так, зелёный свет, идём. Вдруг, откуда не возьмись, летит смертник на иномарке. Что ж ты, гад, делаешь, я ж не девочка, прыгать козой. Я делаю шаг назад и падаю.

Очнулась. Глаза не открываю, солнце сильно слепит. Могли бы и шторы в палате закрыть. То, что меня сбили, отложилось в памяти. Вот куда гнал, ирод.

Хорошо, что живая, но всё равно ответит по полной. Не зря я всю жизнь юристом работала. От меня не отвертится, и чихать на то, чей-то папенькин сынок. Открыла глаза и замерла. Я лежала в траве, в поле. Этот, что меня подобрал и выкинул в поле? Ну, нет же, там было много народа. А если он решил меня сам отвезти в больницу, а сам за город и в поле меня бросил! Нет, надо разобраться. Вставай-ка, свет Елена, поднимай свои косточки, и будем смотреть, куда нас занесло.

Встала и оглянулась. Поле. И душа запела.

Поле, русское поле…

Светит луна или падает снег-

Счастьем и болью связан с тобою,

Нет, не забыть тебя сердцу вовек.

Во, распелась. Занесло незнамо куда, а туда же, пою. Окинула взглядом поле, а оно на наше, не похожее. Зелёная трава, но на ощупь, мягкая, мягкая, невесомая. Цветы разного цвета: красные, фиолетовые, оранжевые, синие, жёлтые, голубые. И все удивительной формы. Всё поле залито солнцем, оно кажется радугой от перелива всего разнообразия. Щебечут птицы, так весело и слаженно, как будто поют благодарственную этому миру. Разнотравье и разноцветье дурманят голову, что от запаха кружит голову. Я раскинула руки и покружилась вокруг, закрыв глаза. Лепота!!! Такого воздуха у нас нет.

И я отчетливо услышала голос Галки-подружки: “…ну почитай, там про попаданок, другие миры, чистый воздух….”. Так, это меня отрезвило. Хорошо. Воздух на наш не похож- это раз, солнце- два….Его, правда, два, оба желтые, только одно как бы прячется за другим, или как будто притулилось бочком. Что ж, выходит, я в другом мире. Вот попался бы мне сейчас этот шумахер, придушила бы. Я ещё раз огляделась. С одной стороны, поле огибает лес, и на горизонте он как бы сдвигал поле. Было ощущение, что он берёт его в кольцо. Деревья в лесу не чета нашим. Высоченные, пушистые, разнокалиберные. Это как же мне удалось разглядеть то их?

С другой стороны, лес был виден очень далеко. И я решила идти наискосок. Не заходить в лес, а наоборот, углубиться в поле. Раз такое большое поле, то должна быть дорога посередине. У нас же поля делились пополам, ну, видела в старых фильмах. Я прихватила свою трость, рюкзак был на мне и пошла. Прошла немного и нашла дорогу. Трава была по пояс, и не было сразу видно дороги. Теперь дилемма — в какую сторону шагать. Решила в сторону леса, который огибал поле. Шла долго, хорошо, что в рюкзаке была бутыль с водой. Пришлось раздеться, снять плащ. Но от этого легче не стало, жарко очень. Но вот усталости не чувствовала. И ноги не так болят. Может климат и мир так на меня влияют. Солнце уже стало заходить, когда я увидела частокол. Высота больше метра. Нет, он вверху не заострен, просто вбитые столбы и горизонтально уложенные брёвна. Виднелись ворота и маленькая калитка. Я подошла и постучала. Навряд ли услышат, это же не дверь в квартиру. Стукнула кулаком, и калитка открылась. Не заперто. Вошла во двор. Посередине дом из брёвен, такие были в древности. Неужели я попала в прошлое! Не хотелось бы. С моим характером, я быстро окажусь на костре, или в подземелье.

Во дворе стояла телега; кони, наверное, тоже есть. Сарай, слышалось кудахтанье кур. Частокол уходил за дом, и не видно, что там дальше. Невдалеке от сарая увидела колодец. Пойду в дом, там буду искать людей. Зашла на крыльцо и постучала. Никто не ответил. Постучала посильней. Вскоре дверь открыл мальчуган, на вид шесть-семь. Рядом стояла девочка, младше его.

— Здравствуйте. Взрослые дома есть? — улыбаясь, спросила я. Мальчик смотрел исподлобья и молчал. Девочка жалась к нему.

— Мамка. Только она лежит, два днесь, — робко сказала она.

Я посмотрела на них и скомандовала.

— Пошли, показывайте.

Мальчик так же молчал, но пропустил меня в дом. В комнате за столом сидели ещё двое. Мы с ребятами зашли в другую комнату. На полати (почему полати?а потому, что это была просто широкая скамья), лежала молодая женщина, накрытая одеялом. Я подошла и потрогала лоб. Он был горячий, у неё был жар.

— Что случилось? Она простыла или у вас болезнь тут есть? — спросила я мальчика.

— Она два днесь как была у знахарки. Когда пришла, было ничего, а потом схватилась за живот и легла на кровать, — опять ответила девочка. Я посмотрела на пацана, он был также насуплен. Я подняла одеяло, вот чёрт. Что ж ты, девочка, наделала? Весь низ был в крови. Я часто задышала, положила руку на свою грудь, стараясь успокоиться. Что делать? Если тут знахарка, то о врачах можно забыть. Девушка просто истекает кровью и уже два дня.

— Далеко знахарка? Чего молчишь? Надулся, как мышь на крупу, — сердито спросила я.

— Что б вашу знахарку покорежило, — в сердцах проронила.

— Не, недалече, — наконец ответил пацан. Ну, слава богу, а то думала немой.

— Как быстрее? На телеге или пешком?

— Я отведу, через лес, пёхом, пошли, — и пацан рванул к выходу, а я за ним.

— Постой, как тебя зовут то? — догоняя его, спросила я.

— Кирей.

И мы пошли быстрым шагом. Обогнули дом, и вышли из другой калитки, затем в лес и зашагали по тропинке, и вскоре вышли к деревне. Кирей уверенно вёл меня к знахарке. Прошли несколько домов, разглядывать деревню недосуг было, и мы остановились у дома. Вошла во двор и громко постучала.

— Кого лешего принес? Кто там? — услышала недовольный голос.

— Кто, кто? Конь в пальто. Открывай, когда стучат.

Тут дверь открылась и вышла ведьма(нос ей удлинить и на носу бородавку сделать, и будет как из наших сказок). Вся перекошена. Еле стоит и держится за косяк.

— Нужно женщину посмотреть, которая была у тебя два дня назад. Объяснить, что с ней стало? Или сама догадаешься с первого раза? — со злостью рыкнула я.

— А ты кто такая? — прорычала она в ответ.

— Родственница. И не рычи. Помощь нужна.

— Кто бы мне самой помог. Вон скрючило сегодня.

Она посмотрела на меня, усмехнулась.

— А может это ты посодействовала?

— Не можешь помочь сама, травы дай, — не отвечая на вопрос, взглядом пригвоздила я её.

Она зыркнула на меня своим одним глазом, второй у неё был закрыт от перекоса. Развернулась и пошла внутрь. Я зашла за ней. Она подошла к полкам и стала искать травы.

— Вот кровохлёбка, ромашка и мята, — протянула она травы. — Ты сама заваришь?

— Справлюсь, — ответила.

— Силу в тебе вижу, — глядя на меня, сказала она. — Не проста ты… Деваха сама знала, на что шла, я её предупреждала. И травы я ей дала. Так это ты сделала?

— Раскаиваться не буду, — сказала я и вышла.

Мы быстро, как могли, дошли до дома. Я заварила травы, поставила греть воду. Воду грела в большом сосуде- корчага (Корчага — глиняный сосуд больших размеров, имевший самое разнообразное назначение, он использовался для нагревания воды, варки пива, кваса, браги, бучения — кипячения белья со щёлоком. Корчага могла иметь форму горшка, кувшина с вытянутым, почти цилиндрическим туловом. Корчаги-кувшины имели ручку, укреплённую на горловине, и неглубокий желобок — слив на венчике. В корчагах-горшках пиво, квас, вода сливались через отверстие в тулове, расположенное около донца. Его обычно затыкали пробкой. Корчага не имела, как правило, крышки).

В этот сосуд входило три ведра воды. Кирей мне помогал. Что удивительно, дети вели себя тихо. Пока я обмыла девушку, Кирей рассказал, что отец его погиб на охоте. Три дня назад его принесли охотники в дом, его похоронили. А затем мать пошла к знахарке.

Был уже вечер, сумерки уже стояли за окном. Я так устала, что валилась с ног.

— А вы, почему еще не спите? — спросила малышню.

— Ми исть хотим, — сказала самая маленькая.

— А как тебя зовут? Маленькая моя, — улыбнулась я.

— Анита, а это Доблава, Еласт.

— Добрава и Ераст, — поправил Кирей.

— Хорошо, давай посмотрим, чем вас накормить. Есть яйцо, молоко, хлеб, овощи какие-нибудь?-

обратилась я к нему.

Кирей принес продукты, нужно что-то сделать быстро, ночь уже на дворе. Хорошо, что есть немного яиц и козье молоко, немного хлеба. Я осмотрелась и увидела, что посуда вся глиняная. И в чём делать омлет? Присмотрела круглую посудину, наподобие нашей сковороды. Навела смесь на омлет, вылила в неё и поставила в печь. Хоть бы получилось. Я в печи никогда не готовила. Помню только, как бабка моя всё в печи пекла. Ну что ж, и с этим, как — нибудь, справимся. Достала миски с полки и кружки. Ребята ели два дня всухомятку, никто готовить из старших не умел. Они мне рассказали. Да и старшими их назвать нельзя. Кирею семь лет(лёт тут говорят), Добраве — шесть, Ерасту-пять, Аните-четыре. В общем, погодки.

Подоспел омлет. Я положила им его в миски. Сначала они настороженно смотрели на него, пока я не стала есть. Нарезала хлеб, обжарила его немного и предложила им. Заварила отвар из трав (сбор трав состоял их мяты, листья малины, смородины и ещё какие- то травы, не разобрала, но получился ароматный травяной чай). Что где лежит, мне Добрава подсказывала, она и помогала мне при готовке. Дети поели и пошли спать.

— А где спасибо? — спросила я их. И они удивленно и в разнобой поблагодарили меня. Я встала из-за стола, пришлось мыть посуду. Ладно, завтра разберёмся. Зашла к девушке. Кирей сказал, что маму звать Хелена. Я попыталась приподнять голову и влить в неё отвар трав. Немного получилось. Но Хелена была в забытьи. Я положила ей компресс на голову. И сама прилегла на другую

скамью, постелив туда шкуры животных. Спала урывками, меняя компресс на голове и пытаясь давать отвар. Утром жар стал спадать. Я заварила ещё травку. Надо что-то приготовить, покормить детей. Вот зачем столько детей рожать! Двоих, и хватит. Их ещё до ума довести нужно. Хоть бы она поправилась, а то, что я буду с ними делать? Может, родственники есть? Хотя, кому чужие дети нужны. С такими мыслями я сделала тесто, нашла муку, правда, она ржаная. Делала тесто на молоке, которое вечером надоила Добрава. Козочка выручила нас. Мука, яйцо, кипяток, соль(сахара не нашла), соду тоже не нашла, масло льняное. Ну, смотрим, что получится. Получилось, правда, с привкусом льна, но вкусно. Да, у нас льняное масло и не пахнет ничем. А тут аромат такой. Заварила отвар из трав. И вот мои подопечные вышли из своих норок и сразу к столу.

— А умываться! Быстро все помыли свои личики и ручки, а то Мойдодыр придёт, и вас будет мыть, — строго сказала я.

Все бросились во двор. У них там, что умывальник? Нет, оказывается, все бросились к колодцу. Вскоре все были чистыми и сели за стол.

Я пила отвар и рассматривала ребятишек.

Кирей- черноволосый, взгляд острый. Если хмурится, то брови нависают на глаза, и оттого взгляд становится тяжёлым. Глаза серые, тонкие губы. Мальчик с характером. Даже сейчас, на меня кидает настороженный взгляд. Меня терпит, потому что деваться некуда. Одет в рубашку с вышивкой по вороту и низу, и штаны. Ноги босые.

Добрава- русые волосы с рыженьким отливом. Брови чёрные, глаза карие, губы полненькие. Тихая, добрая. На мир смотрит открытыми, доверчивыми глазами. Красавицей будет. Она тоже одета в рубашку, только узор идёт ещё по груди.

Ераст- как брат черноволосый, глаза зеленые. Непонятно, какого характера. Вроде тихого. Может, старший подавляет его. Он и Анита одеты только в рубашку. Все босые.

Анита- белокурая девчуля. Волосы волнистые, до пояса. Голубые глаза, смотрит на всех удивленно и восторженно. Тоже красотка будет. Мать у них имеет русые волосы, а папа имел, по-видимому, чёрные. Мальчики пошли в отца, а девчата в мать.

— А кто такой мойдотыл? Он не стласный, — спросила маленькая.