Читаем Не злодей онлайн бесплатно

В любом положении самое главное – максимально чётко определить плюсы и минусы ситуации. И только потом действовать. Не то чтобы я раньше чётко следовал этому правилу, но до недавнего времени никогда так и не встревал. Что ж, лист бумаги, разделить линией, слева минусы, справа плюсы. Понеслась.

Я могу нейтрализовать магию.

Полюбовавшись на эту строчку в правой колонке, я тщательно её зачеркнул и написал уже слева:

На меня действуют сверхсилы и магия.

Вот, теперь правильно. А теперь напротив, в плюсах:

Кроме тех, что пытаются меня изменить.

Чудесно. Поднять телекинезом метров на десять вверх – никакого особого сопротивления одарённый не почувствует. Как и в том, чтобы меня отпустить. Что-то подсказывает, что и пирокинез сработает: обжигает же не магия, а вполне физический процесс горения. Класс. Зато если какой телепат попытается проникнуть в мои мозги – обломается по полной. Ну, хоть что-то.

Поле моих способностей постоянно действует вокруг меня, – это я написал в плюсы и крепко задумался, не перепутал ли колонку. В конце концов, слева дополнил: – Обычно очень медленно, и ускоряется только в том случае, если изменения…

Н-да, и какие? Как правильно сказать-то? Магические? Так не подходит – магией вполне можно и физические изменения внести, как в Фаю. А! Вот!

…противоестественные.

Две строчки написал, а уже голова опухла, блин. Что там дальше?

Поле нормальных законов природы откатывает все изменения, внесённые противоестественным образом. Даже внесённые в программное обеспечение.

Вот это вообще в голове плохо укладывается. С другой стороны, ведь дрейф генома, как у моей борзой – это ведь и информационное изменение, пусть и записанное на ДНК, а не на флешке или диске. Логично? Логично. Что там слева?

Это свойство может нанести вред находящимся рядом со мной сверхам и магам.

Но пока что-то не заметно, чтобы вред был. Вот польза точно: Джаз научилась пулять своими молниями, Оборотень лучше стал контролировать звериную натуру, Хоук опять подчинила себе магию, и контроль у неё возрос. Видимо, тут как с лекарством и ядом: одно и то же вещество может быть и тем, и другим, вопрос лишь в дозировке. Эту мою грань нормализации обязательно надо исследовать. И увы, у меня только одна возможность это сделать: наблюдать за Молодыми Защитниками Монтерей-Бэй, причём ничего им не говоря. Подло? Возможно, но…

Никто не должен знать, что я – якорь!

Потому что, если об этом узнает милейший майор Шеридан или любой из его сослуживцев, сидеть мне в клетке на минус сороковом этаже до самой смерти, либо пока очередные вторженцы не сметут здешнюю цивилизацию. Что называется, оба хуже. А ещё:

Нужно как можно быстрее отыскать лабораторию родителей либо место хранения их записей и завладеть ими.

Если я правильно понял, какими они были, эти двое, то они наверняка озаботились, чтобы даже в самом крайнем случае исследования не пропали. Положили на двадцать пять лет в банковскую ячейку с пожеланием переслать в Пентагон по истечению срока аренды, например, или ещё что-то в этом же духе. Потому нужно как можно быстрее разыскать своё опасное наследство и вступить в права владения им… Или сделать то же самое нелегально, в случае невозможности правильного пути. Не тот случай, когда можно отступить, если слишком сложно добиться результата. И правильно, готовиться к худшему.

Вздохнув, я отложил лист, на котором тренировался в каллиграфии. Тушь, кисть, иероглифы – даже почти красиво вышло. Ну не на английском же писать? И уж тем более не на русском. Так, где там привезённые из Японии вещи? Ну-ка… Да, вот он – кусок бумаги, на котором Ичиро-сенсей накарябал контакты знакомых ему натурализовавшихся в США якудза, не пожелавших и на новом месте жить простыми обывателями. Моя единственная ниточка на тёмную сторону Штатов.

Отдельный вопрос – как при всеобщей цифровизации теневые структуры вообще умудряются существовать? Но, видимо, это кому-то очень нужно. Очень, очень стрёмно влезать в долги к мафии, но если не останется выхода, придётся. Либо надо найти деньги, много денег. Они и для другого нужны, эти деньги – именно их не хватает, чтобы начать активные работы по возвращению Зэты. Проклятье, какой-то замкнутый круг…

Лист с плюсами и минусами я сжёг на заднем дворе коттеджа, где арендую квартиру, в пустом мангале. Ещё и пепел тщательно растёр – и только после этого включил телефон… Который немедленно разразился звонком!

– Роуз, привет, – поздоровался я.

– Ты там себе таки каникулы устроил, да? – в своей обычной манере протараторила напарница по проекту высотного зеркала. – За пять суток онлайн полчаса и в мультиколледже ни разу не появился!

– Ну… – я вспомнил, что со мной за последние дни напроисходило, и покорно согласился. – Можно сказать и так.

– Короче, давай завязывай, – распорядилась салатная принцесса. – Мой дядя, твой приёмный папочка и президент универа наконец всё согласовали. Будем увеличивать группировку фрагментов сначала до тысячи, потом до пяти тысяч штук. Как я поняла, дело в плане разрешений на такое на мази.

– Я передам Хоук, – пообещал я. Мой прогноз, что Птица будет бегать от колдовства, оказался несколько пессимистичным: она уже вчера в первый раз осторожно пробовала задействовать свои силы. – Но если тысяча – это ещё реально поднять в какие-то вменяемые сроки, то пять – перебор. Их же по десять штук в день придётся больше года в стратосферу таскать!

– Этот вопрос тоже решается, так мне намекнули… А, самое главное-то и не сказала, балда! Нам теперь будут зарплату платить за участие в проекте! Причём не подачку какую, а всё по-взрослому, от той фирмы-стартапа, которая теперь высотными рефлекторами будет заниматься. И мы там главные, типа! Как мой дядя сказал: заслужили!

– А вот это хорошая новость! – обрадовался я и потребовал: – Давай подробности по стартапу.

Стартап. Инвестиции. Деньги. Деньги! Неужели в кои-то веки повезло?!

Умение читать договора – особый навык, но нужен он каждому человеку. Потому что чёртовы бумажки приходится подписывать реально везде: в банке, при приёме на работу, с управляющей компанией дома, с ЖЭКом, с поставщиком нового чайника… Даже с крематорием, блин! Не хочется вспоминать, сколько раз я обжёгся, пробежав глазами текст слишком быстро и не уловив деталей. Зато научился в конце концов.

– Мне кажется, тех юристов, что работали с уставными документами и регистрацией стартапа, можно в качестве оружия массового поражения использовать, – честно признался я. – Просто забрасывать в порталы в чужие миры, снабдив томиком тамошних законов, а дальше они автономно докажут местным, что планета-то вовсе и не их!

Птица, которая, разумеется, тоже фигурировала среди учредителей (и единственная была совершеннолетней), судя по отсутствующему выражению лица не совсем прониклась документами. А вот Роуз прониклась. Точнее, ей помогли.

– Наш уважаемый дедушка Авраам, он тоже юрист, выразился почти как ты. Он сказал: «Таки если бы пираньи могли практиковать юриспруденцию как жрут, и то лучше б не справились!» С твоим приёмным отцом опасно находиться по разные стороны, с такой-то его поддержкой.

Фил Йон в очередной раз мимоходом продемонстрировал, насколько он хороший политик, раз задницу ему прикрывают такие монстры права. С Хоук они возились меньше всего: ей просто подарили долю уставного капитала, вложенную в стартап. А вот мы с Розой, двое несовершеннолетних, учредить ничего не могли в принципе. Но, как оказалось, если родители каждого вложат в уставной капитал наши деньги, то схема сработает. Красиво!

– Та-ак, – прервал затянувшееся молчание я. – Насколько понимаю, наши семьи видят развитие нашего маленького бизнеса так: продолжаем на ресурсах Калифорнийского государственного делать элементы кластера и поднимать их, превращая рефлектор из демонстрационного образца в минимально рабочий. Чтобы хоть грядки освещать, хоть солнечные батареи, хоть сам универ целиком, а не только кампус. После чего получим первые реальные объективные результаты и сможем под них искать первые инвестиции.

– Более того, первый заказчик уже определён! – развернула ко мне то, что читала, Фриман. – Университет в рамках продолжения экспериментов должен будет заказать производство ещё четырёх тысяч бабочек со стопроцентной предоплатой!

– Ага, и их подъём, – мрачно прокомментировал я, пробежав текст предварительного соглашения глазами дальше. – Не это ли уважаемый президент имел в виду, говоря, что проблема подъёма также будет решена? Тонко он нас… развёл.

– Ничего, к тому моменту что-нибудь придумаем, – отмахнулась салатная принцесса. – Время у нас есть…

Напарница осеклась, встретившись со мной глазами.

– Что?

– Во-первых, времени у нас нет, – покачал головой я. – Ты ведь понимаешь, что тысяча элементов – это сто дней, чуть больше трёх месяцев? А нам за это время нужно организовать потоковое производство ячеек кластера и ещё что-то дешёвое для подъёма придумать. А денег на это нет, и их придётся сейчас где-то взять. Кстати, как ты думаешь, кому из нас банк одобрит кредит? Одному из несовершеннолетних прожектёров или, может, восемнадцатилетней супергероине?

Какое синхронное напряжение ума отражается на лицах девушек. Ладно Птица, но от Розочки я такой наивности не ожидал.

– Эй, вы чего? Реально решили, что этот стартап – этакий нам подарок?! Нет, конечно подарок, да, но и проверка. Наша проверка как молодых и дерзких бизнесменов. Довольно лайтовая проверка, надо признать: если мы её провалим, сидящий на крючке моего приёмного папочки глава Калифорнийского государственного нам ничего не сделает. Тихо расторгнем договор, и всё. Ты, Роуз, пойдёшь к дяде помощником в салатный бизнес, я в науку, как и планировалось Филом. Хоук… Наверняка Йоны считают, что и так ей дали прекрасный шанс с этим подарком трети уставного капитала.

Ястреб насупилась, но её лицо вполне могло сойти за довольное на фоне Розы, которая словно даже не лимон прожевала, а целых три! Нет, она что, серьёзно уже поверила, что всё просто будет?! Ну и ну.

– Вот если справимся, уже разговор будет другой, – перестал давить я. – А понадобится, мы и затянуть подъём первых девятисот бабочек сможем. Ведь у Хоук никакого договора с универом тоже нет, и на ненормированные нагрузки без выходных она не подписывалась.

О, выдохнули и теперь уже по-нормальному сосредоточились. Отлично, чего я и добивался.

– Но затягивать поиск денег мы не имеем права по другой причине: наше маленькое зеркальце словило нехилую волну хайпа в студенческой среде в социальных сетях – как же, у нас есть такая прикольная хрень, а у остальных нет! Причём у нас – это у довольно отстойного по общему рейтингу американских вузов государственного универа, а вот «Калтех» и «МИТ» в пролёте[1]! Роуз отслеживала ютуб и не даст соврать.

Упомянутая девушка коротко кивнула, подтверждая мои слова. Волна роликов и трансляций и правда получилась знатной: если в первый день студенты только транслировали виды кампуса с подсветкой, то на следующий уже начали отжигать.

Например, готовили сосиски-барбекю в фокусе метрового вогнутого зеркала днём (правда, нацелив рефлектор всё же на солнце, подозреваю), или устроили массовый флешмоб с загоранием на шезлонгах в купальниках – хотя не самую жаркую весну к трём часам дня наш высотный рефлектор локально в кампусе нагревал не более чем на 2–3 градуса Цельсия. Просто всё это практически прошло мимо меня из-за реабилитации Хоук и поездки в больницу к пострадавшим друзьям, завершившейся посещением спец-арсенала 3-0-5.

– «Лучшая реклама – когда тебя продвигают друзья бескорыстно и по собственной инициативе», – процитировал я многократно слышанное в моём мире высказывание и выдал агрессивную улыбку. – Есть ещё несколько дней, пока сеть не забыла про нас, используем их с толком!

– Отличный план, – похоже, Роуз наконец пришла в себя, выбравшись из эйфории получения в подарок собственного дела. – Только вот как? Ай-Пи-О[2] нам за три дня не пройти… и вообще пока не пройти.

– Точно так же, как с универом – заключим предварительные договора, только с частичной предоплатой прямо сейчас, а не после того, как тысячное зеркало будет собрано, – пожал плечами я. – И для этого нам не хватает только генерального директора с правом подписи подобных документов… Которого мы прямо сейчас кругом учредителей и выберем. Собственно, особого выбора-то у нас и нет…

Тут мы с Розой вместе посмотрели на растерявшуюся Птицу.

– Я?! Но… Я же не справлюсь!

– А гендиру, нанятому со стороны, придётся сразу платить зарплату, – я уже успел продумать этот тонкий момент. – Причём даже если скинемся, на первую выплату не хватит – нужные нам люди, которым можно доверить такие сделки… с аппетитами. Но, я думаю, ты справишься. Помнишь, какие вопросы задавали тебе на выступлении?

– В основном технического плана. Ты ведь для этого меня белый халат попросил надеть… – тут до Ястреб кое-что начало доходить. – Подожди-подожди, ты хочешь сказать, меня потенциальные инвесторы будут воспринимать как… яйцеголовую[3]?!

– Именно, – я подмигнул. – Как человека, который точно может сказать, куда пойдут запрошенные суммы, потому что разбирается во всех технологических процессах. Плюс пиар соцсетей… Я думаю, должно выгореть. Тем более, в отличие от банков, для которых программы распознавания лиц работают без ограничений, бизнесмены средней руки не будут ассоциировать тебя с супергероиней Хоук. Если, конечно, ты только не появишься у них в кабинете в своём рабочем костюме.

Интересный момент, но во время выступления и ответов на вопросы никто так и не понял, что Ястреб вешала в стратосфере элементы рефлектора лично, а сама она эту тему благоразумно обошла. А что представляется так, без первого имени… ну, может оно такое, неблагозвучное. Не всем ведь везёт с родителями. В России, кстати, человек с фамилией Ястреб тоже не вызвал бы ажиотажа, даже при наличии некоего известного лица по кличке Ястреб. Не работают так ассоциации.