Читаем Не в свои сани онлайн бесплатно

Гостиная в квартире Нордстрёмов напоминала скорее читальный зал небольшой библиотеки, чем место для семейных посиделок. Книжные стеллажи под белёное дерево во всю стену, два рабочих стола с имитацией природной формы слэба, на них — голографические мониторы. Пара удобных кресел и диван, обитые тканью с узорами под старый свитер. На всей мебели сейчас возвышались горы разнообразных вещей.

За окном уже зажигались огни мегаполиса. Огромные многоэтажки с парящими садами на крышах и балконах перемигивались разноцветными огнями, в небе бесшумно скользили авиетки, а поодаль светилась полупрозрачная труба — воздушный тоннель метро на уровне пятидесятого этажа. Ютта на секунду засмотрелась на привычный пейзаж и вздохнула.

Уезжает она на месяц, а суеты — как будто навеки.

— Термос я положила, — мать, Ида, сосредоточенно вбивала что-то в список на планшете, одновременно пытаясь утрамбовать в Юттин рюкзак очередной тюбик с антисептиком. — И таблетки для очистки воды. Даже если они говорят, что их вода чистая, кипяти. Обязательно кипяти. А лучше — пей только из запасов, что везёшь.

Ютта закатила глаза. Про эту воду она слышала уже раз в тысячный.

— Мама, я не могу привезти с собой воды на две недели! И потом, я же не сама там готовить буду, в гостях-то!

— А вот и зря! — Ида даже отвлеклась от планшета, чтобы посмотреть на дочь для пущей убедительности. — Мало ли как и что они там готовят! А вдруг оно непрожаренное, или они доски не моют!

— Кир мне обещал, что все блюда будут приготовлены по земным стандартам их семейным поваром. У него мать — министр здравоохранения!

Это был, как казалось Ютте, железный аргумент. Ну не станет же министр здравоохранения пренебрегать собственной безопасностью⁈ Мама должна была оценить!

Ида оценила. По-своему.

— Вот это меня пугает больше всего! — Она бросила антисептик и подняла вверх назидательный палец. — Если бы там был обычный общепит, за ним бы присматривала какая-нибудь инспекция, а министр может прекрасно избегать проверок! Людям свойственно думать, что уж их-то не коснутся проблемы серой массы, особенно если они занимают высокое положение в обществе. Сколько у меня в практике было таких случаев…

Ютта хотела возразить, но запнулась. Мать знала, о чём говорила — за годы работы правозащитником она насмотрелась на то, как большие чиновники прикрывают маленькие нарушения в том числе и в собственном хозяйстве. Эвристику привычной опасности тоже не вчера открыли: люди, постоянно имеющие дело с чем-то опасным, постепенно забывают о риске, поскольку жизненный опыт подсказывает им, что раз до сих пор ничего плохого не случилось, то можно расслабиться.

Ладно. Лучше уточнить у источника.

Ютта вытащила телефон и быстро набрала сообщение:

Ютта: Как часто ваш семейный повар проходит санитарную инспекцию?

Ответ пришёл через полминуты.

Кир: А твой?

Ютта фыркнула. Нахал.

Ютта: Да мы обычно покупаем готовое и разогреваем. Магазин же по-любому проходит.

Кир ничего не ответил, но спустя пару минут прислал ссылку. Ютта открыла — обзорная статья со статистикой обнаружения болезнетворных бактерий в готовой магазинной еде в её родном регионе. В списке она заметила и ту торговую сеть, в которой обычно брала обеды… Статистика не радовала.

Следом пришло второе сообщение.

Кир: А вообще вся еда для нашей семьи проходит проверку каждый раз, не важно, повар её готовил или купили на прогулке. СБ не дремлет.

Ютта уставилась в экран. СБ — это, надо понимать, служба безопасности императорской семьи. Точно, там ведь не только в плохой прожарке может быть дело, всё-таки политика… Наверное, они проверяют продукты тщательнее, чем любой контролирующий орган по розничной торговле.

Ютта уже набрала воздуха объяснить это маме, но в этот момент в гостиную вошёл отец, Венсель. Вошёл он, не вытыкаясь из планшета. Ютта вытянула шею и увидела на экране карту звёздных маршрутов.

— Климатические данные с Муданга в сети представлены смутно, — сообщил он, поднимая глаза. — Но я нашёл описания, согласно которым суточные перепады могут достигать двадцати градусов.

Ютта уже открыла рот, чтобы сказать, что двадцать градусов — это не так уж страшно, она не сахарная, но отец продолжил:

— Я дам тебе свой старый арктический костюм с активным подогревом. Не стесняйся его носить.

— Пап! — Ютта аж подскочила на диване. — Я не могу ходить в твоём старом костюме, он мне велик и стрёмно выглядит! Ты сам его носил лет двадцать назад в одной-единственной поездке, а с тех пор что-то не достаёшь! Ты представляешь, как на меня будут смотреть, если я в нём заявлюсь?

— Именно что будут смотреть! — Ида с профессиональной ловкостью перехватила инициативу. — Ты читал отчёты правозащитных миссий о патриархальных обществах планет расселения? Статус женщины там — на уровне ценного имущества! А он — принц! У них небось уже в младенчестве всё решено! Ты представляешь, как семья невесты отнесётся к тому, что к нему в гости приедет подруга?

Ютта почувствовала, как краснеет. Щёки защипало, и она мысленно обругала свою дурацкую светлую кожу, на которой заметно всё.

— Мама! — голос сорвался на полтона выше, чем хотелось. — У них это не так устроено! И он ненаследный принц, он учится на врача, он не такой.

Последняя фраза прозвучала как-то жалко даже для неё самой. «Он не такой» — стандартный аргумент всех влюблённых дурочек в дешёвых сериалах. Нужно было срочно придумать что-то поубедительнее.

— Я же не одна еду, а с Мэй! И она гораздо больше меня похожа на кандидатку в невесты принца, если уж на то пошло!

Венсель подтолкнул ворох одежды и присел на край дивана, опершись локтями на колени и сложив пальцы домиком.

— Детка, технически — это глушь. Да, у них звездолёты. Но социальные институты сильно отстают от технологического развития. Там может не быть… скажем так, привычных нам механизмов защиты прав. Если что-то пойдёт не так, один твой звонок — и мы вызовем дипломатический скандал, не сомневайся. Но на скандал нужно время…

Он замолчал и покачал головой.

Ютта глубоко вздохнула. Она понимала, что родители не пытаются её испортить настроение перед поездкой — они просто очень её любят и боятся за неё. Но они вообще не понимали, что за человек Кир. Она-то уже привыкла ему доверять, а родителей ещё учить надо!

— Слушайте, — сказала она максимально спокойно. — Ну я же Кира не первый день знаю! Да, у них есть какие-то культурные отличия, но ничего такого, чтобы в обморок падать! И я же не собираюсь без него там по улицам шляться одна, а у него целая армия охраны! Мама, уж ты-то должна понимать, что для муданжского императора важно, чтобы гости с Земли не пострадали, пока он за нас отвечает! Уж наверное ЗС его по головке не погладит, если что. Так что как-нибудь порешают вопрос с невестами, если они есть.

Сказала и нахмурилась. У Кира же нет дома невесты, правда? Он же сказал бы, так? Она, правда, не спрашивала. А вдруг для него это настолько само собой разумеется, что он и не подумал упомянуть?..

— Иди сюда, — вдруг сказала Ида, протягивая руки. — Я вижу, тебе нужна эмоциональная поддержка в виде физического контакта.

Ютта снова закатила глаза и подалась вперёд, запрокидывая голову.

— Мама, эмоциональная поддержка нужна не мне. Это не я тут психую из-за поездки в гости!

— Отрицание только усугубит твой стресс, — парировала Ида тоном прокурора.

Ютта фыркнула. Мать всегда так делала — проявляла эмпатию строго по инструкции, поскольку собственных представлений о ней не имела. Но Ютта жила с ней всю жизнь и давно научилась не прогибаться.

— Хочешь обниматься, подойди сама, а не сваливай с больной головы на здоровую.

Ида театрально вздохнула и повернулась к Венселю:

— Как же тяжело с подростками.

Венсель, снова уткнувшийся в планшет, ответил рассеянно:

— Согласно психологическим работам института Ньёрдрик, не стоит жаловаться на тягости воспитания детей в их присутствии. Это притупляет их эмоциональный интеллект.

Ютта прикрыла лицо ладонью и пробормотала:

— Мой эмоциональный интеллект и так туп, как обкатанная галька. И почему бы это?

Гостиная в доме Айала напоминала парадный зал небольшого дворца. Высоченный потолок с лепниной венчал колодец второго света, на который выходили галереи двух этажей, отороченные ажурными перилами. Окна на всю высоту дома с тонкими переплётами впускали водопад солнечного света, падавшего на резные скруглённые подлокотники и сверкающий белый атлас обивки диванов. Всё здесь кричало о деньгах так громко, что закладывало уши.

Мэй, конечно, знала, что изрядная доля этой роскоши — напускная. В комнатах всё было намного скромнее, да и средства, которые отец выделял Мэй на жизнь на время обучения, вовсе не позволяли разгуляться. Но папа больше всего ценил возможность произвести впечатление, а в остальном он был довольно прижимист.

Мать Мэй, Сури, восседала на одном из залитых солнцем диванов, критически оглядывая свою дочь. Её платье облегало идеальную фигуру, макияж был безупречен даже в пять утра, и каждое движение дышало холодной элегантностью.

— Что на тебе надето? — проворчала она. — Я же сказала, платья бери покороче. И декольте поглубже. Тебе есть что показать, вот и не пренебрегай.

Мэй закусила губу.

— Мама, я же тебе объясняла. Там носят всё длинное, закрытое. Я буду выглядеть… доступно. Это неправильно.

Отец, Эвас, даже не повернул головы. Он сидел за мраморным столиком с золотой каймой и потягивал кофе из крошечной чашечки, сквозь стенки которой просвечивало солнце. Его цепкий взгляд тоже прошёлся по наряду дочери — короткому и прямо-таки летящему платью из нескольких слоёв вуали.

— Неправильно — это вернуться без перспектив, — тяжёло произнёс он. — Муданг сейчас очень активно развивается. Их император — военный гений с первоклассными ресурсами. Тебя его сын пригласил сам, ты что, собралась упустить такую партию?

Мэй почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она старалась держать лицо — мать учила её этому с детства, — но голос всё равно дрогнул.

— У него уже есть девушка! И она моя подруга! Он меня просто в гости пригласил, между нами ничего нет!

Сури резко выпрямилась и посмотрела на дочь с таким выражением, будто та сказала нечто неприличное.

— Чушь. Дружбы между женщинами не бывает. Она же его у тебя увела? Вот и ты не стесняйся! У тебя всё есть для победы, нужно просто привлечь его внимание, и ты легко вернёшь этого принца себе!

Мэй стиснула зубы. Её родители иногда не понимали элементарнейших вещей!

— Да не надо мне его возвращать! Что там, мужиков мало? Он не наследный даже!

Отец наклонил голову так, чтобы смотреть исподлобья, отчего его взгляд ещё потяжелел.

— Ну вот что. Если ты принцами перебираешь, то будь добра, найди там кого-то не менее влиятельного. Без конкретного предложения руки и сердца — можешь не возвращаться. Интерес и внимание не в счёт. Нам нужны гарантии. Муданжский император уже выступил в нашу поддержку, самое время подсекать. Альянс с Мудангом укрепит мою позицию на Тигрэне раз и навсегда.

Мэй удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ну конечно папе надо сделать из мухи слона! Как она могла только подумать, что её просто отпустили на Муданг просто отдохнуть? Не-ет, у папочки всё схвачено! Как же ей это надоело… Можно подумать, он сможет что-то сделать, если она встретит в универе своего идеального мужа и выскочит за него прямо во время семестра!

— А что, если мне кто-то понравится просто так? — с вызовом спросила она. — Без выгоды?

Родители переглянулись. В их взглядах читалось что-то среднее между снисхождением и лёгкой жалостью.

Сури подошла ближе, поправила выбившуюся прядь волос дочери и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Мэй всегда мурашки бежали по коже.

— Милая, задача женщины заключается в том, чтобы ей нравились именно те, кто надо. Мне казалось, ты уже овладела этим искусством? — она склонила голову набок, и в голосе появились металлические нотки. — Только не говори, что все мои наставления ты пропустила мимо ушей!

Мэй выдохнула. Длинно, медленно, стараясь взять себя в руки, пока ей не велели оставаться дома.

— Нет, мамочка, я всё помню. — Она заставила себя улыбнуться. — И поняла: без жениха из правящей верхушки не возвращаться!

Сури удовлетворённо кивнула и вернулась к чемоданам. Эвас снова уткнулся в голограммы.

— До вылета два часа, — бросил он, не поднимая глаз. — У нас приоритет на телепорт, но затягивать не стоит. Проверь, что всё взяла, и на выход.

Мэй кивнула, развернулась и с достоинством покинула гостиную, хотя внутри побулькивал кипяток. Нет, она знала, что папа угрожал не всерьёз. Но неужели нельзя раз в жизни просто съездить в гости к однокурснику, чтобы это не превратилось в политическое действо⁈ Мэй всё равно никогда не будет заниматься политикой, её к этому и не готовили! К замужеству её готовили даже чересчур активно, но на этом поприще она уже разок обожглась.

Закрыв дверь комнаты, она прислонилась лбом к пластиковой поверхности — изнутри двери были вовсе не так шикарно отдекорированы, как снаружи. Пара глубоких вдохов — и её отпустило.

После курса лечения Мэй больше не накрывала паника при мысли выйти из дома или оказаться один на один с каким-нибудь сынком знатного семейства. Но теперь каждый раз, когда возникала необходимость пофлиртовать или кого-нибудь соблазнить, это уже не приходило к ней само собой, естественно. Скорее, она словно бы неохотно выходила на сцену, чтобы сыграть роль в нелюбимом спектакле. Работа, а не удовольствие.

Однако делать нечего, родители сделали на Мэй большую ставку, не заведя других детей. На Тигрэне политика рождаемости была довольно строгой, а Эвас Айала экономил на всё, чём мог, и уж точно не стал бы платить более высокий процент налога за второго ребёнка, как не стал прибегать к услуге «Точно мальчик», рекламируемой центрами планирования семьи. Наоборот, он даже вроде бы обрадовался, что Мэй получилась девочкой. Ведь девочка — это билет в более высокие эшелоны власти. Ну, на других планетах. На Тигрэне-то номенклатура вся расписана, а потому выше нынешнего положение папе никак не прыгнуть.

Мэй отлипла от двери и оглядела свои раззявленные чемоданы с вываливающимися тряпками. Понятное дело, отбивать Кира у Ютты она не собиралась. Они оба — её друзья, и других у неё нет. И они оба такие идиоты в том, что касается отношений, что там чуть дунь — и всё посыплется. Мэй совершенно точно не будет слоном в этой посудной лавке.

А значит, ей надлежало закадрить кого-то ещё. Хотя бы фиктивно, чтобы порадовать папу. А это означало, что одежде для отдыха надо проредить и заменить одеждой для работы — то есть для соблазнения. Мэй размяла руки и принялась перебирать свой гардероб.