<p>Не в Канзасе</p><p>стихи из Сибири</p><p>Вадим Викторович Шарапов</p>© Вадим Викторович Шарапов, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
<p>Не в Канзасе</p>Мы уже не в Канзасе, Элли, прикинь?Мы, похоже, надолго теперь не в Канзасе.Ты давай-ка, на плечи куртку накинь,Здесь дожди и ветрище на чертовой трассе.Если хочешь, там фляжка в кармане, глотни,Не стесняйся, нам дальше топать и топать.Верстовые столбы, опустевшие дни —И на желтой дороге, куда ни взгляни,Твои слезы вплавляются в копоть.Мы уже не в Канзасе. Вон домик твой,Как набор «Сделай сам» – доски и черепица.У Тотошки по-прежнему хвост трубой.Что скотине? Хозяйка накормит пиццей.Не смотри за плечо, потому что взглядДолжен быть обращен туда, где пустыняПереходит в небо, как говорят.Впрочем, ты-то можешь пойти назад,Только сзади Канзаса нет и в помине.Тот, кто делал волшебные башмачки,Не провел тест-драйв по камням и скалам.Говоришь, что спасения нет от тоски?Ничего, зато от чумы – навалом.Изумрудный город (ты слышишь, Эль?)Превратился в мираж или что-то вроде,Так что ну его к черту. Зато поверь:Через пять или шесть вот таких недельМы дойдем в Канзас при любой погоде.<p>Джек и Джилл</p>Джек и Джилл не встречали друг друга уже девятнадцать сезонов дождей.Джек стал черным от солнца и жестким от горя, он ищет ее день и ночь.«Где ты? – шепчет сухими губами во сне. – Почему сторонишься людей?»Джил молчит в каждом сне, тает в дымке, и вновь ускользает стремительно прочь.Джек бродил от Аламо до стылых равнин, где мешается лед со слюной,Пил такое, что пить никому не годится из ныне живущих людей.Кобура под рукой, шесть смертей в кобуре (Джилл, родная, останься со мной!),И улыбка такая, что лучше давай, объезжай даже самый злодей.Джилл не видно. Но голос звенит в тишине, серебром отдается в груди.«Джек, скорее! Я здесь, я одна в темноте, без тебя я совсем никуда!»Девятнадцать холодных, как бритва, дождей размывают следы позади,И серебряный голос магнитом ведет, он надежней любого следа.Джек и Джилл повстречались на самом краю, там, где сходятся грани миров,Там не место для стали и крови его – но успел ее руку поймать.«Где ты был?» – это Джилл. «Я искал», – это Джек. «Хорошо, что остался здоров».Остальное – друг другу глазами, без слов.Как еще про такое сказать?<p>Оставившая следы</p>Она уходила с дождями. Я просто смотрел ей вслед.Она размывалась тенями, скользила среди воды.А я оставался ждать ее, я жду уже сотни лет,Я знаю, она вернется – оставившая следы.Она разбегалась пожаром сквозь вереск и сухостой,Кричала, как птичья стая – на разные голоса.Я мрак под закрытыми веками, я воспоминания той,Которую знал, но не помню, какого оттенка глаза.Я стал тополиным пухом, просвечивая насквозь.Рассыпался на песчинки, где каждая ждет ее —Я стертая временем память с надеждою на авось,Невыстрелившее в спектакле заряженное ружье.Она управляет штормами среди ледяных морей,Танцует на горных кручах, с богами к руке рука.Я буду живой в минуту, когда повстречаюсь с нейВ краю, где застыло время,Спрессованное в облака.<p>Лета, считай, как не было…</p>Лета, считай, как не было. Вечная мерзлотаСтала еще поближе к нам, этак шагов на пять.Шутка про потепление нынче уже не та,Если и потеплело где, в Сибири не увидать.Вроде еще и лето, но – осень идет в патруль,Стены домов корябает злой дождевой наждак.Словишь лицом эти капли, очередь стылых пульИ замираешь замертво, думая, как же так.Хочется то ли по соточке, то ли упасть в полынь,Чтоб на всю зиму затариться горечью на губах.Русскому не получается впасть в иноземный сплин,Проще крест-накрест рубаху, да где напастись рубах?Тянет откуда-то холодом с ночи и дотемна,Чудится посвист, как будто бы гаммельнский крысоловВодит за тихой дудочкой. Это в груди струна,Ветер звенит-играется.Ветру не нужно слов.<p>Иногда</p>Иногда я пою. Ты не слышишь, и это не радует.Жизнь пора бы давно перестать подвергать сомнению.Надо мной в тишине, чуть повыше нечеткой радугиПролетают планеты и всякие там скопления.Ось галактики вертится. Что мне с такого знания?Вместе с миром лечу по маршруту без возвращения.Ты пьешь чай и поёшь, забивая на переживания,Вся живая и яркая. И никакого смущения.Горло сжато словами, кошачьми мягкими лапами,Я иду к тебе снова – на ощупь, без компаса с картами,Сердце бьет метрономом, дорожными злыми ухабами…Все в порядке.Все правильно.Звезды в лицо – миллиардами.<p>Оглянуться – плохая примета…</p>Оглянуться – плохая примета. Легко не успетьНа автобус, который уходит в обратный путь.Мир как старое фото. Вместо неба – красная медь,Воздух полон дождем так, что кажется, не вдохнуть.Первый шаг по сырому асфальту, поход налегке,Отдающийся звоном подков на твоих сапогах.Вместо солнца китайский фонарик зажат в кулаке,Все как было, но если подумать – то все не так.Если верить в автобус, тогда он конечно придет,Скрипнет дверью, поманит шофером, подаст билет.Если верить… А если не веришь, тогда вперед,Меряй тропы шагами, жди поезд, которого нет.Оглянуться – надежный способ сойти с пути,Оторваться от Дикой Охоты за левым плечом…Остановка. Смотри. Небо рушится там, впереди,С красной медью осколков.Но тебе уже все нипочем.<p>Ветер</p>А.Расскажи-ка мне сказку, ветер,Не спеша, обо всем на свете.О побеге и о возвращении,О бессоннице и о прощении.О любви и большой удаче —Ну, а как же еще иначе?Расскажи мне всю правду, ветер,Как срываются двери с петель,Как влюбленные спят в обнимкуУкрываясь рассветной дымкой.Как сухими глазами плачут,Ну, а как же еще иначе?Расскажи мне скорее, ветерПро того, кто за всех в ответе.Как зовут его, где он ходит,С кем он ночи и дни проводит.Он ведь бог, это что-то значит.Ну, а как же еще иначе?А когда ты мне все расскажешь,Легким смерчем в пыли пропляшешь —Ты со мной помолчи немного,Задержись на моем пороге.Видишь, я ничего не прячу.Да и может ли быть иначе?<p>Весеннее</p>Андариэль мертва. Караван идет в Лут Голейн.Завтра коммандеру Шепарду обратно на Цитадель.Выплесни из стакана остатки и вновь налей,Слушай, как за окном весна играет ночную капель.Улицы Сайлент Хилла опять затянул туман.Где-то в тумане Алесса кричит из последних сил.На «Ишимуре» не спится Айзеку Кларку – пьян,Вертит в руках фотографию той, для которой жил.Андариэль мертва. Караван отмеряет дни.Только Дюк Нюкем форевер, ему никого не жаль.Шепард с кошмаром борется, комкая простыни,А за окном галактика вертит свою спираль.Нет. Ничего не кончается. Слышишь? Зовет туман.Пепел пустого города, угли звездных полей…Полный форсаж, «Нормандия»! На мостике капитан!Курс… тут уж как получится.Можно и в Лут Голейн.<p>Четыре города</p> 
