Читаем Не уходи онлайн бесплатно

– Молодой человек! Я вам еще раз повторяю: это не сердце! Видите, у вас кардиограмма идеальная. Просто отдохните на свежем воздухе полчаса, попейте воды, и вам станет легче, – дородная медсестра в приемном покое торопилась сдать смену и уйти, наконец, домой, чтобы просто выспаться после напряженного дежурства.

Паша с трудом вышел из больницы, не помня себя, преодолел с десяток потертых ступенек и сел на скамейку у аллеи. Он чувствовал, как боль изнутри разрывает его на части. В глазах потемнело. Сколько прошло времени, Павел не знал. Он очнулся, лежа на спине на той же скамейке, держа за руку незнакомую девушку. Другой рукой она умело пальпировала его живот.

– Не уходи… – Павлу стало страшно, он как будто почувствовал приближение чего-то ужасного, словно эта девушка стала единственной, кто еще связывает его с реальным миром.

– Я не ухожу, не волнуйся. Сейчас тебя заберут на операцию. У тебя аппендицит. Из-за транспозиции1 внутренних органов его не смогли сразу диагностировать. У моей мамы была такая же особенность, это редко случается, но случается тем не менее.

Павла прооперировали в экстренном порядке. Дабы загладить свою вину, медики разместили его в вип-палате и обеспечили соответствующий уход. Немного оклемавшись после операции, Паша так обнаглел, что даже попросил блокнот с неразлинованными листами и простой карандаш, и его просьбу подобострастно исполнили в течение дня. Чтобы не скучать, он решил убить время самым приятным для себя способом – рисованием.

За дни, проведенные в больнице, Паша так и не увидел среди персонала ту девушку, которая поставила ему правильный диагноз и тем самым спасла жизнь. Накануне выписки он и нарисовал ее портрет. Врожденный талант и фотографическая память позволили Паше воспроизвести внешность незнакомки в мельчайших деталях: идеально ровные, чуть вздернутые брови, глубокие раскосые глаза, пухлые губы, острые скулы и даже две родинки под правым глазом.

– Красавица, помогите мне, пожалуйста, – попросил Павел санитарочку, пришедшую после завтрака помыть в палате пол. – Знаете эту девушку?

С белоснежного листа блокнота на санитарку смотрела Дашима. Даже чуть заметная ухмылка и недавно заострившая черты смуглого лица худоба – ничто не укрылось от спасенного ею художника.

– Она работала здесь несколько лет, потом ушла в декрет, а уволилась в тот день, когда вы сюда попали.

– Из-за меня уволилась?!

– Нет, конечно! С какой стати? Она в район переехала.

При выписке Павлу отдали его барсетку. В ней он обнаружил нетронутую пачку купюр – вознаграждение от последнего заказа. Свой талант Павел использовал по максимуму. Рисовал он настолько профессионально, что мог подделать любой документ, применял при этом как традиционные художественные инструменты, так и специальное техническое оборудование и новейшие графические редакторы. Дубликаты получались такого качества, что отличить их от оригинала могли лишь эксперты. Подобного рода деятельность не укрылась от правоохранителей, и в итоге у Павла начались проблемы с законом. Кушать же хотелось всегда, и нарушать закон Паша не перестал, но теперь делал это тоже почти профессионально: редко и очень осторожно. Вот и сейчас, получив приличную сумму, решил ненадолго залечь на дно, тем более, его «работодатель» предупредил, что пояс придется подтянуть, до зимы заказов не предвидится, а сейчас на дворе – начало весны. На улице пахло растаявшим снегом, солнце слепило, как в июне, самозабвенно пели легкомысленные птички. Павел любил весну, она всегда внушала оптимизм и желание жить.

«Мог бы и помереть, а похоронить некому…» – с горечью вспомнил Паша свое недавнее знакомство с отечественной медициной. Решение отблагодарить девушку-спасительницу пришло само собой. Коробка дорогих конфет и бутылка ароматного вина сотруднице отдела кадров в больнице обеспечили Пашу адресом Дашимы. В Утату Закаменского района он отправился в тот же день.

***

Дом Дашимы стоял на самом краю деревни. Покосившийся забор, угрюмые серые ставенки с ветхим, но очень красивым орнаментом, щербатый палисадник – все это вызывало незнакомое Павлу чувство умиротворения. Разумом же Павел не мог понять, что могло заставить молодую девушку променять город на руины у черта на куличках.

Постучал в дверь, закрытую с внутренней стороны на засов. Детский голосок спросил:

– Кто там?

– Позови маму, пожалуйста.

– Мама!!! – Паша услышал топот маленьких ножек по деревянному полу.

Дашима открыла дверь и сразу узнала Павла. Из-за ее ног выглядывал крохотный светленький мальчонка, совсем на нее не похожий.

– Привет, – Паша обратился к Дашиме, как к давней знакомой. – Вот, пришел отблагодарить, – протянул увесистый пакет с фруктами и деликатесами, а также пышный букет из фиолетовых ирисов, почти не потерявший своего очарования за долгую дорогу.

– Спасибо, не стоило. Ты здесь живешь, что ли? – Дашима пригласила Павла в дом и усадила за стол.

– Нет, я ищу здесь жилье, – с ходу соврал Паша. – Не подскажешь, кто сдает?

– Зачем тебе здесь жилье? Ты что, приехал за нефритом?

– С чего бы? Просто приехал. Художник я, а у вас край красивый, приехал вдохновляться.

– Художник? С роду бы не подумала. Больше на бездельника похож.

Может, это и прозвучало слишком жестко, но Пашу развеселило. А кто же он, если не бездельник?

– Вот я – художница! С детства рисую, а мама заставила в медицинский поступать. Теперь на жизнь зарабатываю талантом, – Дашима кивнула на ноутбук, стоявший в углу кухни на столе. На фоне общей обстановки ноутбук производил впечатление пира во время чумы. – Вынуждена была уйти из медицины по состоянию здоровья, перешла на фриланс, которым занималась во время декретного отпуска. Рисую на заказ и жизнью довольна!

– Хватает заработка на жизнь?

– У меня еще пенсия есть. Я на инвалидности после родов. Сердце…

Павел заметил, что Дашима двигалась очень медленно, каждое движение давалось ей с трудом. Как живет она в деревенском доме? Ей бы в благоустроенной квартире жить. Словно прочитав его мысли, Дашима пояснила:

– Уволилась и приехала дом продавать. Добавлю потом и куплю квартирку в Закаменске. Если получится продать, конечно. Кому сюда понадобится ехать, в нашу Богом забытую Утату?

Беседа текла неспешно. За разговорами Павел даже не заметил, как стемнело. У него с Дашимой нашлось много общего, особенно, увлечение рисованием. Девушка показала свои альбомы. В ее рисунках чувствовалось что-то особенное, что Павел, в силу ограниченности образования, объяснить словами не мог.

– Вот, – удрученно произнесла Дашима. – Стемнело, а я воду не привезла. У нас колодец сломался, до соседей приходится ходить за водой.

– Пошли вместе, покажешь дорогу, а я привезу.

За водой пошли втроем: Дашима, Паша и ее маленький Доржик, который уселся на тележку рядом с флягой. Паша катил тележку и умилялся мальчиком. Детей у него не было, как и серьезных отношений с девушками. Все пророчили ему раннюю женитьбу, но судьба не давала ему ни одного повода отказаться от привычного одиночества. Выросший в детдоме, Павел не стремился заводить семью. А сейчас вот, в безмолвной деревне, рядом с красивой скромной женщиной и ее нежным ребенком, он засомневался, правильно ли живет, не прожигает ли жизнь свою попусту.

Ночь стала отличным предлогом остаться незваным гостем у Дашимы, а ее болезнь позволила Павлу предложить свою помощь в быту. Он колол дрова, приносил воду, выполнял и мужскую, и даже часть женской работы по дому. Спал в отдельной комнате без окон. Во второй комнате, служившей хозяевам и гостиной, и спальней, спали Дашима и Доржик. На пустой стене этой комнаты висел портрет Дашимы, выжженный на деревянном полотне. Работа была выполнена под старину, настолько профессионально, что Паша постоянно удивлялся, каким образом Дашиме это удалось. При случае спросил ее.

– Это не я рисовала. На портрете – моя бабушка Дари. Она сама себя изобразила, тоже, видимо, рисовала в молодости, но из ее работ только этот портрет остался. Мы с ней похожи, правда? Я ее не застала, потому что я поздний ребенок у мамы. У нас с этим проблемы по женской линии. У бабушки всего одна дочь была, мама меня в возрасте родила, я сама тоже Доржика долго ждала. А когда беременна была, мне вообще рекомендовали аборт сделать и никогда не рожать. Выяснилось, что у меня порок сердца. Беременность дала осложнения, в итоге – инвалидность. Но я решила рожать, и не жалею об этом. Правда, боюсь, вдруг умру, тогда Доржик никому не нужен окажется.

– А отец его где? – бестактно поинтересовался Паша.

– Он меня бросил. Был ревнивый до жути. Доржик светленький родился, а мы оба – типичные буряты. Я ему говорила, что Доржик – копия моей мамы. Она тоже светленькая была, блондинка, представляешь! Он ни в какую, вот и отказался от отцовства. Я не стала навязываться, проживем как-нибудь без него.

Дни пролетали быстро, а Павел не замечал. Он наслаждался семейным теплом и уютом, которых был лишен в детстве. В свободное от работы в интернете время Дашима гуляла по лесу с ним и Доржиком. Они подолгу беседовали, Паша играл с Доржиком, а Дашима смотрела на них, никогда не участвуя в играх. Однажды Паша понял, что не хочет расставаться с ними. Уложив Доржика, Дашима вышла на крыльцо подышать свежим воздухом. Паша курил, задумчиво глядя на горы. Обернулся, бросил непотушенный бычок в пустое мусорное ведро, подошел вплотную к Дашиме, взял за руки и заглянул в глаза.

– Ты такая красивая.

Дашима попыталась отстраниться. Паша обнял ее за талию и прижал к себе, попытавшись поцеловать. Дашима отвернулась.

– Прости, Паша, я не могу. Мне противопоказаны любые физические нагрузки. У меня слишком слабое сердце, оно просто не выдержит. Я тебе не пара…, – со слезами на глазах Дашима зашла в дом.

Она заснула только под утро. Думала, что утром Паша соберет вещи и уедет. Но он остался, будто ничего не произошло. По-прежнему помогал по дому, играл с Доржиком, с нежностью и грустью смотрел на нее. Однажды Паша и Доржик пришли из магазина с сумками продуктов. Мальчик подбежал к Дашиме показать новую игрушку – коричневую плюшевую собачку, смешную от своей несуразности.

– Это папа мне купил!

Паша смутился под строгим взглядом Дашимы. В магазине Доржик начал капризничать, а продавщица сделала ему замечание, сказав:

– Посмотри, как скромно ведет себя твой папа! Бери с него пример.

С тех пор Доржик называл Пашу только папой, и никто не посмел его исправлять. А Дашиме становилось только хуже. Павел с любовью в сердце смотрел на нее, не в силах помочь. К тому времени он знал о ее заболевании все, что только можно. И, к сожалению, нигде не нашел информации, что оно излечивается. Ни за какие деньги, только поддерживающая терапия. Прогноз неблагоприятный.

***

Началось лето, а Дашима уже не могла работать. Все больше времени она проводила в постели. Паша исхудал, стал больше курить, подолгу сидел на краю кровати, держа Дашиму за руку, как несколькими месяцами ранее она его. Участковый терапевт принял решение о госпитализации. Паша и Доржик остались вдвоем в маленьком доме. Без Дашимы он опустел. В воскресное утро Паше позвонили из больницы Закаменска. Дашиме стало хуже. Он приехал с Доржиком.

Дашима лежала с закрытыми глазами. К ее телу подключили бесчисленное количество прозрачных трубок, страшных в своем бессилии. Паша не выдержал и прижался лбом к ее руке. Доржик заплакал, и тогда Дашима открыла глаза, погладила сына по шелковым волосам. Он сразу успокоился.

– Не уходи, Дашима… – шептал Паша. – Не уходи!

Дашима умерла ночью, тихо, не произнеся ни слова. На время похорон Доржика забрала сердобольная соседка. После поминок привела обратно. Доржик истосковался по дому и сначала даже не огорчился, что мама до сих пор не вернулась из больницы.

Следующим утром Паша проснулся от стука в дверь. Спросонья, накинув только рубашку, открыл.

– Здравствуйте! Несовершеннолетний Дугаров Доржо Владимирович здесь находится?

На пороге стояли две женщины в гражданском и участковый милиционер со своим помощником.

– А в чем дело?

– А не ваше дело, гражданин. Близких родственников у ребенка нет, поэтому его отвезут в приют. Если опеку никто не оформит, отправится в детдом либо в приемную семью. Но вас это не должно волновать, – грубо ответила женщина постарше и оттолкнула Пашу, входя в дом. Ей навстречу выбежал босой Доржик в длинной маечке и шортиках, протирая ручками заспанные глазенки. Паша резко схватил его на руки и прижал к себе.

– Я его отец, он будет жить со мной.

– В свидетельстве о рождении ребенка в графе «Отец» стоит прочерк! Покажите нам документы, удостоверяющие ваше отцовство.

– У меня нет документов. Но будут! Дайте время.

– Нарисуешь, что ли? – недобро ухмыльнулся участковый. – Знаем мы всю твою подноготную, художник. Отпусти ребенка по-хорошему.

– Папа, свари мне кашку, – Доржик еще не понимал происходящего и даже не волновался.

Женщины подошли к Паше и попытались забрать мальчика. Свободной рукой он оттолкнул их и отступил назад, чуть было не споткнувшись.

– Тебя предупреждали! – милиционеры набросились на Павла с двух сторон, разжимая руки. Доржик отчаянно заревел, цепляясь ручонками за шею отца.

– Папочка, я не хочу к ним! Папа, где мама? Папа!..

Худощавый Паша не смог удержать ребенка. Как только его передали женщинам с опеки, милиционеры скрутили Павла, уложив на живот.

– Доржик, я тебя заберу! Это ошибка! Ты поживешь немного у тетенек, и я вернусь за тобой! Обещаю!

– Заткнись! – милиционер ударил Павла по голове.

Немного оправившись, Паша собрал вещи ребенка, ведь увезли его в одних шортиках и маечке. Выходя из комнаты, посмотрел на коробку с игрушками. Взял несколько машинок, которыми Доржик любил играть. Оглянувшись, заметил на кровати плюшевую собачку. Она стала любимой игрушкой Доржика, он брал ее с собой даже в кровать.

В приюте охранник принял от Паши сумку с вещами и игрушками, но внутрь не пустил.

– Все вопросы по посещению решаются через директора.

Павел вернулся в дом. Некогда так радушно приютивший его, сейчас дом смотрелся сиротливо и излучал холод. В тот же день Паша выехал в город. Свидетельство о рождении ребенка, где в графе «Отец» указаны данные Павла, свидетельство о браке с Дашимой, что еще нужно? Все документы были изготовлены, и спустя неделю Павлу удалось попасть на прием к директору приюта.

– Я похожа на идиотку? – Эльвира Сергеевна посмотрела на Павла поверх очков в золотой оправе. – Вы, ранее судимый гражданин без определенного места жительства и постоянного дохода, с сомнительной репутацией и криминальным прошлым, хотите, чтобы совершенно чужой вам ребенок проживал совместно с вами? Пенсию по потере кормильца пропивать намереваетесь? Или у вас интимные цели в отношении мальчика?

– Да как вы смеете? Спросите у Доржика, кто его папа, он ответит! Я сам вырос в детдоме, и не хочу такой участи для сына! – Павел был в отчаянии. Он вытащил остатки тех денег, что заработал весной. Там оставалось порядка пятидесяти тысяч рублей. Положил их на стол директора в надежде на ее сговорчивость. – Я принесу еще, сколько скажете…