Читаем Не твоя девочка (СИ) онлайн бесплатно

ЧАСТЬ 1 Глава 1

— Алиса, ты не должна подвести меня!

Я в слезах смотрела на дядю и не понимала. Я не понимала, почему должна выходить замуж за Богдана.

Мало того, что он старше меня на целых двенадцать лет, так еще и славится в нашем городе своим бандитским прошлым. Я уверена, что и настоящим.

— Да, но…

— Алиса, никаких «но» нет и быть не может.

Дядя устало опустился в кресло и вытер пот со лба. В последнее время он неважно выглядел, и я всерьез опасалась за его здоровье.

— Но он бандит! — выпалила, чувствуя, как слезы подкатывают к глазам.

— Не пори чушь! Он крупный бизнесмен и ты должна это запомнить.

— А ничего, что две его первые жены в могиле, а третья вообще пропала?!

— Тьфу на тебя, дурная девка! Ты где этих сплетен-то хваталась?

— В Караганде… — совсем тихо прошептала я.

— Богдан Владимирович очень хороший человек и не оставит тебя без гроша.

— Да на фиг мне эти ваши гроши?

— Алиса! Когда я умру, я хочу знать, что мой бизнес не разодрали на части гиены.

— Так и оставь ему наследство. Я-то здесь при чем?

— А при том, дура ты этакая, что тебя разорвут на части первой. А Богдан тебя защитит. К тому же он очень любит тебя.

Я устало опустилась в кресло дядиного кабинета и принялась осматривать свой маникюр. Дядю переубедить невозможно, это я знаю уже давно. Десять лет как он воспитывает меня после смерти родителей. Мама была его сводной сестрой и, по сути, я дяде седьмая вода на киселе. Я могу просто взять и свалить куда глаза глядят, но… мне его жалко, и я искренне верю, что он хочет позаботиться обо мне. Только для меня его забота как кость в горле.

Короче говоря, куда ни кинь — везде клин.

— Алиса, я не хочу, чтобы тебя разорвали шакалы.

— Дядя, ну что за бред?! Какие шакалы? Я что — Маугли?!

— Ты выйдешь замуж за Богдана и точка.

— Прости, но нет!

— Ах так?! Тогда я запру тебя в твоей комнате до самой свадьбы.

— Только попробуй! Моя матушка не одобрила бы твой выбор.

— Твоя матушка порадовалась бы, что дочка хорошо пристроена. Все, разговаривать больше не о чем.

— Нет!

— Дима! — дядя позвал своего помощника — амбала, чтобы тот проводил меня в комнату.

Ну конечно… он знает мой нрав, страхуется.

И все равно я сбегу.

* * *

Конечно, я никуда не собиралась сбегать, на эмоциях чего только не пожелаешь. Дядю Васю я бы не бросила ни за какие коврижки, и за все остальные деньги мира тоже не бросила. И, сказать по правде, искренне верила и надеялась, что смогу уговорить его не отдавать меня страшному Богдану Вертелецкому. Была уверена, что так и будет — дядя Вася меня любит, он не предаст.

Мы столько пережили вместе, и всегда он оставался единственным человеком, на кого я могла опереться в трудную минуту.

Шло время и ничего не происходило. Я училась в институте, принимая ухаживания парней благосклонно, но не без маеты. Почему-то мне никак не удавалось влюбиться, и я от этого очень страдала.

Все подруги-одноклассницы и однокурсницы сменили уже не по одному парню, а я все оставалась одна-одинешенька и ничего не могла с собой поделать. Ну не нравились мне эти «прыщи недозрелые».

Вот дружить — это да! Прикалываться вместе с парнями, заливать смешные ролики на ютуб, куражиться на вечеринках — пожалуйста. Но это всё было отнюдь не про любовь…

Я уже и забыла про тот разговор с дядей, когда однажды он снова позвал меня в кабинет, предварительно выгнав оттуда Петра — своего старого помощника во всех делах.

Петруша, так его называли в нашей семье, был настолько старым, что никто не знал сколько ему лет. В семье дяди он верой и правдой служил уже лет семьдесят, еще в конце сороковых попав в дом моей бабушки по маминой линии то ли подростком, то ли взрослым уже мужчиной. Сирота без памяти и гроша за душой так и остался в доме — другом и первым помощником. Своей семьи Петр так и не завел и после смерти бабушки дядя Вася и его отыскал в доме престарелых, чтобы вместе со мной забрать к себе. В это место его сдали как недееспособного и лишившегося опекуна инвалида.

Так вот, когда Петруша удалился, скорбно и сочувственно взглянув на меня, я поняла, что происходит что-то неладное. Предчувствия меня не обманули. Дядя Вася кивком попросил сесть, отвернулся к окну и долго молчал. Я тоже не решалась что-то говорить, нутром ощущая какую-то тяжесть, повисшую в кабинете. Что-то было не так…

Наконец, он решился.

— Алиса, я скоро умру…

Выпалил на одном дыхании. И пока я хватал ртом воздух, быстро добавил:

— И я заклинаю тебя выйти замуж за Богдана. Он любит тебя и с ним ты будешь под защитой. Это моя последняя воля…

* * *

Дядя Вася умер спустя год и семь месяцев отчаянной и мужественной борьбы с онкологией.

Было всё — и отрицание, когда я убеждала дядюшку, что это все не про нас, это ошибка, и что он не может бросить меня вот так — одну на один с судьбой. На что он неизменно отвечал про испытания, что даются не просто так.

Был гнев, когда я всеми словами кляла высшие силы, раз за разом отнимавшие у меня самых близких и дорогих мне людей. Дядя Вася просил не гневить богов и уповать на то, что в моей жизни появятся новые, не менее дорогие, люди.

Был торг, когда я день за днем ходила в церковь, выпрашивая отсрочку хотя бы на пять лет. Предлагала взамен дяди свою жизнь.

Об этом он, кстати, так и не узнал.

Была депрессия, когда я перестала во что-либо верить и просто лежала пластом на кровати и тупо смотрела в стену. И тогда дядя Вася садился рядом со мной и молча держал меня за руку.

Наконец, пришло принятие. Принятие того, что все мы не вечные и мой дядя прожил прекрасную жизнь и вырастил не менее прекрасную меня. И что там, в другом мире он, наконец, встретится с сестрой, мамой и племянником. И скажет, что у меня все хорошо и я очень их люблю.

Я прошла все стадии, которые должен был пройти мой дядя. Я — не он.

Это, конечно, не значит, что мы не боролись. Боролись, еще как. И все эти стадии я проходила не день и даже не месяц. По мере понимания неизбежного, я приходила к тому, что нужно принять испытание и идти дальше. Мы боролись до самого конца… И все это время мы были вместе.

Перед своей смертью, за несколько дней, пока еще был в сознании, дядя Вася сказал мне, что я самая лучшая племянница. И еще что он не сможет уйти спокойно, пока я не пообещаю быть с Вертелецким и дальше.

Больше всего на свете я не хотела его расстраивать, и тогда могла пообещать все что угодно. Настолько мелким и незначительным это все казалось.

Друзья крутили пальцем у виска, а я делала вид, что влюблена. Влюблена в этого подонка и бандита Богдана Вертелецкого.

Первый раз я увидела его еще когда мне только-только исполнилось семнадцать, и комплексы не были моей сильной стороной.

Я валялась в шезлонге возле бассейна в таком минималистичном купальнике, что Петруша опускал голову и тут же качал ею, когда проходил мимо. В том возрасте мне казалось это ужасно забавным и порой я намеренно дразнила старика.

Так вот, лежала я себе с книгой у бассейна, и сама не заметила, как уснула. Проснулась от того, что кто-то совершенно нагло и беспринципно загородил мне свет от солнца.

Я открыла глаза, чтобы посмотреть на этого наглеца и обомлела. Прямо передо мной стоял незнакомый мужчина и внимательно меня рассматривал.

— Эй, вы кто?! Это частная территория! — пискнула я, старясь не выглядеть слишком испуганной.

Мужчина продолжал молча меня рассматривать, и я невольно попыталась прикрыться книгой. Естественно, это у меня не очень получалось, зато прекрасно вышло рассмотреть едва заметную ухмылку незваного гостя. Я все никак не могла увидеть его лицо, так как он стоял с низко надвинутой на глаза шляпой. Видела только тонкую ниточку губ, в тот момент презрительно поджатых.

— Уйдите немедленно. Иначе я позову охрану!

Тип снова ухмыльнулся и покачал головой, будто уверенный, что никого я не позову. Потому что я из тех дур, что строят из себя суперменш, за что обычно и расплачиваются потом.

Да, он видел меня насквозь и от этого всего, от его позы, наглой усмешки, по телу пробежала волна дрожи и чего-то еще такого… я бы и сама не смогла объяснить те ощущения. Однозначно это что-то было очень странное, манящее и пугающее одновременно. То, от чего хочется бежать подальше, потому что, если останешься, тебя неминуемо обожжет, словно ту бабочку.

Я сама себя испугалась в тот момент. Мне казалось, что стоит ему только протянуть руку и тогда…

Замерла перед ним, словно кролик перед удавом. А ведь я всего лишь видела его шляпу, полоску губ и фигуру. Даже глаз не рассмотрела. Опасный, очень опасный тип. Даже тогда, в свои семнадцать я смогла полностью ощутить это. Так сказать, прочувствовать на собственной шкуре.

Я так и стояла перед ним, вся какая-то беззащитная — такая маленькая, хрупкая и почти раздетая. И позволяла этому типу нагло меня разглядывать и дальше.

И тут на мое счастье от ворот раздался голос дяди Васи:

— Ох, Богдан Владимирович, прости, друг! Прости, что опоздал.

Тут дядя заметил меня и мой купальник и очень неприятно, грозно прорычал:

— А ну марш отсюда! Ты себя видела?! Вырядилась как, как…!!!

Да, дядя, когда хотел, умел бывать очень внушительным. Бить он меня, конечно, не бил, но говорил так, что даже мурашки вставали в стойку и замирали на коже от страха.

Я, разозлившись на этого Богдана, черт его подери, ужасно тогда оскорбилась и в слезах убежала в дом, к себе в комнату. Мне было так стыдно, как никогда раньше. И прежде всего потому, что я сама, САМА позволила какому-то постороннему мужику так нагло себя разглядывать. Я и правда повела себя как какая-то малолетняя дура, простушка. Как девка, только и мечтающая лечь под взрослого мужика. А он-то, он-то каков! Тоже, между прочим, позволил себе многое! Правда, что именно, я так и не смогла тогда придумать.

Но все равно, злость к этому Богдану прочно поселилась у меня в душе, въелась внутрь, буквально проросла в нервные окончания и вытравить её хоть чем-то не представлялось возможным.

Я злилась на него за свои стыд и позор. А эти вещи я никогда и никому не прощаю.

В общем я в слезах ринулась в свою спальню, откуда потом еще двое суток отказывалась выходить. Пришлось дяде даже извиняться. Это он тоже умел прекрасно делать и я, конечно же, его простила…

Потом я еще несколько раз натыкалась на этого Вертелецкого в нашем доме, и всякий раз делала вид, что не вижу его в упор. Даже если натыкалась носом в его сильную широкую грудь. Да-да… и такое тоже было.

Глава 2

Помолвка и свадьба состоялись, когда дядя еще был жив.

В день бракосочетания на меня смотрели сотни людей — кто с сочувствием, кто с презрением, а кто-то и с откровенной завистью.

Ну конечно, первые — гребанные интеллигенты, косящие под элиту города. На деле же обычные слуги при хозяевах-бандитах.

Вторые — женушки и дочки друзей новоявленного муженька — гламурные дивы и дородные матроны в годах.

Третьи — прислуга сплошь из молоденьких девочек, для которых богатый и известный в городе бизнесмен Богдан Вертелецкий — мечта, за которую можно и пострадать.

Да, по их мнению, и страдать-то особо не придется. Внешне мой новоявленный муж красавчик, каких мало.

Высокий и зеленоглазый, с коротким ежиком русых волос и жилистым подтянутым телом. Волевое лицо, зоркий внимательный взгляд холодных глаз, прекрасные манеры и дорогие шмотки. А также пара-тройка фирм в нашем и соседних городах, несколько крутых тачек и вообще, по мнению девиц, у парня все шоколадно. С таким вроде как не зазорно и за бесплатно, а уж за подарки и сытую жизнь — желающих полгорода наберется.

Зато мне, хорошо осведомленной о характере и душе Вертелецкого, было не сладко. Каждый раз, когда Богдан склонялся ко мне для поцелуя, меня непроизвольно била дрожь. Вертелецкий это прекрасно видел. Наконец он примкнул к самому уху и холодно произнес:

— Не позорься.

Отошел, но ту же вернулся, чтобы добавить:

— Не порть дяде настроение.

Я мысленно послала козла и прокляла то утро, когда пообещала дяде, что выйду замуж за Вертелецкого. Но так как я очень хорошо воспитана, то клятвы привыкла выполнять. И вот стою тут как дура, изображаю из себя счастливую невесту. А самой хочется реветь. И что я такого в жизни натворила, что мне теперь век придется куковать с нелюбимым?

Но приходилось держать себя в руках — все-таки я теперь публичная персона. Да и не привыкла знаете ли раскисать на людях. Человек такой страшный зверь — один раз покажешь свои слабые места, при первом же удобном случае именно в эти места и ударит. Это я давным-давно усвоила, даже несмотря на свой весьма юный возраст.

Весь день подходили гости, чтобы лицемерно поздравить, вручить никому ненужные подарки и так по кругу. Я вновь и вновь изображала из себя счастливую невесту, проклиная их на все лады. Проклиная себя, новоявленного мужа, старый парк, в котором проходило торжество и всех гостей вместе взятых.

Не-на-ви-жу!

Хотелось кричать от бессилия. Но нельзя. А что, если психануть и свалить? Вот прямо сейчас взять и убежать?

«Поздно, ты уже замужем»…

Ну и пусть! Значит сбегу в статусе замужней ду…дамы. Ну не убьют же они меня, в конце концов!

Покосилась по сторонам, будто всерьез собираясь осуществить свой «гениальный» план, но тут как раз заметила дядю, явно ищущего мой взгляд.

Улыбнулась ему сквозь толпу и послала воздушный поцелуй.

— Алиса, солнышко, ты такая красивая, — он подъехал на инвалидной коляске и погладил меня по руке. На его глазах я увидела слезы, и сама тут же начала реветь.

Мы спрятались в тени деревьев, подальше от любопытных взглядов такой равнодушной толпы.

Дядя Вася сильно исхудал в последний месяц, разговаривал с трудом и в общем выглядел очень плохо.

Ну и что я могу? Разве имею я право сделать его хоть капельку несчастным? Конечно, нет!

Нужно перестать быть эгоистичной дрянью, маленькой и глупой. Пора уже взрослеть…

Я снова от всей души улыбнулась дяде и прижалась щекой к его холодной, слабой руке.

— Я надеюсь, нет, я знаю, что ты будешь счастлива… Богдан хороший человек, вот увидишь…

— Конечно… мой родной, конечно, я уже счастлива…

Я очень жду вашей поддержки!

Спасибо за вашу активность, за лайки и комментарии!

Наступила первая брачная ночь.

Торжество покинули чуть за полночь, когда почти все гости уже разошлись. Я в сильном волнении и не менее сильном подпитии надолго заперлась в ванной комнате своего нового дома, куда меня привез муж. Мне было и страшно, и любопытно одновременно. Но страшно, конечно, больше. Умылась холодной водой, прежде чем снять непослушными пальцами свадебное платье. Долго возилась с завязками, но одолела непослушный наряд. Хотела оставить чулки, но почему-то вдруг стало неимоверно стыдно.

«Ага… как в купальнике стоять перед ним, так нормально, а тут чулки ей, видите ли, стыдно показать»…

Ну тогда это всё-таки была случайная встреча. Я вообще-то загорала! А тут, тут я практически на заклание иду. И чтоб я, да сама этому способствовала?! Не бывать тому.