Читаем Не твой наследник (СИ) онлайн бесплатно

Саша

— Хочешь мое мнение? Он — мудак, — безапелляционно бросил Ян и, опрокинув шот текилы, со стуком поставил стопку на столик. Закусил лаймом, поморщился и, передернув плечами от ядреной кислоты, решительно уставился на меня. — А я изначально говорил, что он тебя не заслуживает!

Говорил — и не раз. Но покажите мне девушку, которая слушает друзей, когда у нее на горизонте появляется мужчина мечты! Ну, по крайней мере, если она в этом убеждена.

Я тоскливо посмотрела на своего лучшего друга и, вздохнув, налила нам еще по одной.

— Ну почему, вот скажи, мне не попадаются парни вроде тебя? — от жалости к себе к горлу подкатил комок, и я вновь прибегла к помощи текилы-матушки. Нутро обожгло мексиканским огнем, и на пару мгновений желание сдохнуть в ближайшей подворотне испарилось. Но потом накатило по новой, и я закрыла лицо руками.

— Саня-Саня, — покачал головой Ян. — Парни вроде меня тебе не нужны, уж поверь.

— Господи, ну не в этом смысле — вроде тебя. Просто такие же добрые, славные, веселые… — голос прервался, и как я ни пыталась сдержаться, плотину прорвало, и я зарыдала так горько, как если бы Хатико пошел ко дну на Титанике.

— Тише, тише… — Ян потянулся через столик, погладил меня по плечу своей крепкой теплой ладонью. Поняв, что этого недостаточно, пересел ко мне на диван и притянув к себе, позволил насквозь вымочить слезами его дизайнерскую рубашку.

Так безопасно, уютно и комфортно может быть лишь в объятиях друга-гея, кем, собственно, Ян и является. Мы познакомились еще на первом курсе института, и какое-то время он нравился мне совсем не по-дружески. И ничего удивительного: высокий широкоплечий блондин, который кучу времени уделяет фитнесу и одевается совершенно не по-гейски. Да, на нем никогда не бывает мятых футболок, а обувь выглядит чище, чем на прилавке магазина. Но я по своей наивности подумала, что он — тот самый единорог, чистоплотный натурал и потенциально идеальный муж. Ян довольно быстро развеял мои сомнения, но вместо того, чтобы разойтись в разные стороны и забыть о существовании друг друга, мы стали общаться, и в какой-то момент я поняла, что ближе человека, если не считать родителей, у меня в этой жизни нет. Мы делили радости, дружно заедали мороженым душевные травмы, а потом столь же дружно сбрасывали набранные калории на утренних пробежках.

И Ян частенько вот так же плакал на моем плече. Я стала для него тем, с кем можно быть самим собой, ведь гомосексуальный каминг-аут — это не та вещь, которую с радостью примут русские родственники. Пожалуй, только я знала, как ему тяжело столько лет скрывать правду от самых близких, ради этого он переехал из Москвы в Питер, из-за этого редко виделся с родителями и старшим братом, свел на минимум общение со старыми друзьями. Иногда Ян говорил, что завидует мне.

— Ты можешь не стыдиться своей любви. Целоваться с мужиком посреди улицы, держаться за руки, строить планы, выйти замуж… И все придут на твою свадьбу, никто не будет тебя осуждать. А я… Черт, я даже не могу повесить в квартире фотки со своим парнем! Потому что вдруг может нагрянуть мать — и мне придется долго выдумывать всякую околесицу.

В чем-то он, конечно, прав. Я могу и целоваться с парнем посреди улицы, и даже строить планы. Другое дело, что с планами моего теперь уже бывшего они не совпали. Подумать только… Два месяца изменять мне с какой-то шмарой, нагло убеждать меня в беспочвенной ревности, а потом взять и трахнуть ее на нашей постели! Как последняя дура я торопилась домой пораньше, купила его любимый чизкейк, а Дима… Сношал ее раком на новеньких простынях, которые я только с утра застелила! Еще и бандаж, кляп… Чем я хуже?! Что отказалась от БДСМ-игрищ?! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

И если бы не Ян… Если бы он не позволил мне вернуться в его квартиру… Не знаю, чтобы со мной стало. Серьезно, я была на грани того, чтобы наложить на себя руки. Я столько рассказывала родителям про Диму, так хвасталась подружкам на работе, что теперь признаваться в собственном идиотизме казалось мне непереносимым унижением.

Ян спас меня. Буквально. Забрал мои вещи из квартиры, которую мы снимали с Димой, перевез обратно к себе. Полгода тщетных иллюзий — и я вернулась в уютное гнездышко Яна. Родители подарили ему на двадцать пять лет шикарную квартиру с видом на Неву и недвусмысленно намекнули, что уж теперь-то он может остепениться, потому что ему есть куда привести жену. Ян не стал им врать: просто сказал, что живет с девушкой, и она пока не готова к знакомству. И ведь это правда, я действительно жила в свободной комнате и не горела желанием видеть людей, которые, по словам Яна, готовы отречься от родного сына из-за его ориентации.

— Если вдруг я когда-нибудь решусь на самоубийство, — сказал Ян, когда я предложила ему все же признаться родителям. — То пойду и познакомлю отца со своим парнем. Правда, хоронить меня придется в открытом гробу, потому что папа расстреляет меня в упор из нагана. Или нет: папу просто хватит удар, а стрелять будет Марк.

Марк, знаменитый старший брат Яна. Судя по рассказам — тот еще фрукт. Заносчивый, весь такой идеальный, ну просто-таки образец для подражания. В свои тридцать — владелец трех отелей, любимчик мамы с папой. Не терпит слабостей. Женат, уж конечно. Наверняка еще вот-вот порадует родителей внуками, на которых новоиспеченные бабушка с дедушкой перепишут все наследство. Ян как-то пошутил, что Марк даже в туалет ходит по расписанию, и у него сто процентов в ежедневник внесены даты семейного секса, календарь зачатия и дата планируемого появления на свет ребенка.

— Поверь мне, если Марк скажет, что его жена должна родить первого июля, значит, она родит первого июля. Даже если еще не беременна, — как-то пошутил Ян.

Стоит ли объяснять, почему я сматывалась куда подальше всякий раз, когда к моему другу наведывалась родня?

Словом, нам повезло обоим. Яну — родиться не с той ориентацией, чтобы радовать родителей, мне — постоянно выбирать моральных уродов вроде Димы. И если честно, мне совершенно не хочется снова рисковать, чтобы в очередной раз доказать эту теорию. Что уж там, последние дни мне и из дома больше выходить не хотелось. Неделю я безвылазно торчала у себя в комнате, постепенно превращаясь в протухший овощ, взяла на работе отпуск, потому что возвращаться в офис и каждый день там пересекаться с Димой… Нет, мы не коллеги, но достаточно и того, что он работает в том же здании.

Короче, если бы Ян сегодня вечером пинками не вытолкал меня из комнаты, я бы, возможно, уже разлагалась, погребенная под одеялом и пустыми коробками от мороженого.

— Посмотри на себя! — отчитывал он меня, подтаскивая к зеркалу. — Пантера! Другие спускают уйму денег на солярий, а у тебя от природы такая кожа. Глаза — ну просто те самые очи черные. Волосы — как у Наоми Кэмпбелл. И ты, зараза такая, позволяешь себе киснуть из-за этого феерического мудозвона?!

Я послушалась, натянула платье, которое выбрал Ян, подкрасилась — и мы рванули в любимый бар с караоке. Правда, терпеть и изображать роковую красотку мне удавалось недолго: текила взяла свое, и я снова распустила сопли обманутой женщины. Самой противно, но поделать с собой я уже ничего не могу.

— Ты меня ненавидишь? — мычу я в Янову рубашку.

— Дура! Я ж тебя больше всех люблю!

— Нет… Я испортила тебе вечер… Вы могли бы с Юрой…

— У Юры — сборы, — перебивает Ян. — Мой личный Бэкхем вернется только через пять дней. Точнее, через четыре дня, десять часов и… — сверяется с часами, — двадцать восемь минут. А до тех пор ты, женщина, обязана скрасить мое одиночество.

— Ладно, — всхлипываю я и вытираю лицо салфеткой. — Скрашу. А потом просто убей меня. Или сдай в монастырь. Лучше так, потому что нормальным мужикам я не нужна.

— Ты должна думать не о том, кому нужна ты, а о том, кто нужен тебе. Ясно? Если тебе нужен нормальный мужик — иди и возьми. Надоел — выброси, как использованный презерватив. Или прям так, с презиком, и выбрасывай.

— Да ну тебя… — я тянусь к бутылке. — Секс на одну ночь — вообще не мое.

— Так, достаточно, — он отбирает у меня текилу. — А что касается секса, так ты не можешь знать, пока не попробуешь. Он всем иногда нужен. Прочистить мозги, получить кайф — и подписываться на долгие эмоциональные качели.

— Ну, я же девочка. У нас так не работает.

Ян скептически смотрит на меня, а потом шумно хмыкает.

— Еще чего! Фиговина на батарейках у нее, значит, работает, а страстный незнакомец — нет, только после свадьбы?

— Откуда ты знаешь про мою… фиговину на батарейках? — смущенно краснею я. — Ты что, в моих вещах рылся?

— Ты ее на зарядке оставила, а я не мог найти свой фен. Нет, если хочешь, давай будем считать, что это маленькая фея прилетала и забыла на твоем комоде волшебную палочку.

— Считай, что хочешь, — вздыхаю я обреченно: иногда мне кажется, что у нас с Яном вообще нет секретов друг от друга, равно как и личных границ. — Главное — чтобы ты сам не играл в Гарри Поттера моей палочкой.

— Я бы, может, и поиграл, только вот точка-G куда-то задевалась, — парирует Ян, и я фыркаю со смеху. За это и люблю своего друга: как бы погано мне ни было, он всегда найдет способ меня рассмешить. — Во-о-от, — довольно изрекает он, глядя в мое повеселевшее лицо. — Уже лучше. Давай, Саня, споем с тобой дуэтом, порвем эту унылую толпу — и придумаем крутой план на выходные.

— Ты же знаешь, я фальшивлю… — морщусь я.

— Да кому нужны эти ноты? — он по-хозяйски приподнимает мою грудь. — Девчонок — вперед, и у тебя уже в первом куплете будет не меньше десятка поклонников.

Наверное, со стороны мы смотримся, как идеальная пара. Черное и белое, инь и ян. Мои черные и прямые, как у индейца, волосы — и белокурая макушка Яна. К сожалению, давно пора бы привыкнуть, что в этой жизни все выглядит не так, как оно есть на самом деле. Я весело распеваю дуэтом песню о любви, хотя сама уже не верю в то, что на моей улице будет праздник, а Ян, обнимая меня, скучает по своему шустрому футболисту.

— А знаешь, что? — широко улыбаясь, выдает Ян, когда мы, изрядно потрепав барабанные перепонки припозднившимся посетителям общепита, выходим на улицу, в теплый и голубоватый летний питерский вечер.

— Не знаю, — против воли улыбаюсь в ответ.

— У меня есть шикарная идея на выходные.

— Если она как-то связана с алкоголем — я за.

— Угомонись, женщина, я не дам тебе закончить в канаве. Идея гораздо круче: выходные на природе. Марк недавно открыл отель под Питером. Сосны, Балтийский залив, спа…

— И твой братец, этот железный дровосек? — услужливо продолжаю я. — Вот уж спасибо! А потом такие траты в мои планы не входят.

— Эй, вообще-то ты говоришь о моем брате! И ты его даже ни раз не видела!

— Так это твои собственные слова!

— Не суть, — отмахивается Ян. — Его все равно не будет. Он работает в своем первом отеле в Подмосковье. А тут у него управляющий. Но главный плюс во всей этой затее — нам не придется платить ни копейки!

— Уверен? Ты бы хоть спросил для начала.

— И спрошу, — кивает Ян и достает телефон. — Вот прямо сейчас и напишу. Но он не откажет, точно тебе говорю. И вообще: какой тогда смысл быть родней гостиничного магната, если ни разу не воспользоваться первоклассным сервисом?

— Ну, я не знаю…

— А я, заметь, и не спрашиваю. Решено, Санек. Пакуй чистые трусы, мы едем расслабляться.

Марк

«Нужен приличный номер в Богеме на эти выходные. Плюс питание, спа-приблуды. Я с девушкой. Организуешь?»

Пятница. Полночь. Кто еще может написать нечто подобное в это время? Ян, разумеется. Он вообще редко что-нибудь пишет, но уж если сподобится — то максимально не вовремя и неизменно эгоистично. Интересно, ему приходило в голову, что у меня могут быть все номера заняты? Что я могу вообще спать или отдыхать? И что мне есть чем заняться, кроме как устраивать ему романтические выходные за секунду до их начала? Планирование, такт? Нет, о существовании этих слов Ян не подозревает. И можно даже не надеяться, что он оплатит счет. Знаменитое «мы же родня». Платили бы мне всякий раз, когда объявляется член семьи, который хочет отдохнуть на халяву, я бы уже построил не три, а четыре отеля.

Нет, мне не жалко. Не бедствую. Могу себе позволить обеспечить полный комплекс СПА-процедур и брату, и свату, и еще Бог знает, какой седьмой воде на киселе. Но сам факт! Сама постановка вопроса! Ян хоть палец о палец ударил, когда я влезал в кредиты, создавая бизнес? Я-то не просил помощи у родителей. Или, может, он предложил помочь по-братски с оформлением? Институт дизайна, как-никак. Нет, даже в голову не пришло! Как и мне не пришло в голову писать брату посреди ночи с просьбой сделать бесплатные проекты для одного из моих отелей. Я предлагал ему работу с хорошей зарплатой — вот, как поступил я. И не моя вина, что он отказался и гордо сообщил, что не собирается мешать семейные и рабочие отношения. Зато как только ему приперло отдохнуть со своей девицей — тут уж семья превыше всего.

Выключив компьютер, я отодвинулся от рабочего стола и потер переносицу. Да, Ян слишком хорошо меня знает, чтобы бояться разбудить в такой час. Видимо, сегодня опять придется ночевать в отеле — пусть и в своем собственном. До дома тут всего километров пять, но садиться за руль, чтобы с утра Лена выносила мне мозги… Те люди, которые говорят, что брак по расчету хорош отсутствием скандалов и нервотрепок, никогда не видели Лену. Будь проклят тот день, когда я решил, что породниться с инвесторами — отличная идея. Кто знает, конечно, где был бы мой бизнес после кризиса, если бы я не женился на дочке челябинского металлурга, но, по крайней мере, уцелела бы нервная система.

На тот момент нам обоим это казалось хорошей идеей. Мы познакомились на юбилее моего отца, где она была с родителями. Слово за слово я обмолвился о том, что мне, скорее всего, придется продавать два отеля, чтобы закрыть долги по третьему, Лена сказала, что ее папа мог бы помочь, а сам папа сказал, что помогает только родне. Пресловутое кумовство!

Никогда не думал, что женюсь по расчету, вот серьезно. От проблем с девушками я не страдал, от нехватки денег — тем более. И когда Лена полушутя предложила нам пожениться, чтобы она могла сбежать из Челябинска, — одну ее отец не отпускал ни в какую, — наслаждаться столичной жизнью и стать хозяйкой отеля, а я смог заполучить завидного инвестора в лице ее папы и забыть о кризисе, как о страшном сне, я поначалу решительно отказался. Все это звучало, как средневековая глупость или деловая сделка — в любом случае, уж точно не имело никакого отношения к браку и семье.