Читаем Не тяни за хвост онлайн бесплатно

Когда на улице тепло, тогда и в душе праздничек. Я это чувствую так же хорошо, как вкус кофе и сигарет. Великая вещь – настроение. Но и каверзная.

Бывают в жизни периоды, когда надоедает все. Вот мне и надоело. Мне надоела редакция, мне надоела Маринка, мне надоела работа в принципе.

Я подумала. Я долго думала и наконец придумала. Я сказала всем своим сотрудникам, что заболела чем-то почти смертельным и поэтому нуждаюсь в продолжительном лечении в стационаре, то есть у себя дома, а сама просто-напросто решила свалить ото всех, не скажу куда.

Нет, это я Маринке не скажу, а вам скажу: я решила сходить в ночной клуб «Астарта». Есть у нас такой на набережной, и, как говорят, неплохое место.

Любая идея, родившаяся в голове, нуждается в чем?

Она нуждается в аплодисментах. Аплодисменты нужны, чтобы лишний раз почувствовать свою правоту.

Итак, в поисках аплодисментов я позвонила Фиме Резовскому. Вы еще помните такого? Фимочка – это песня! Фима – это вечный укор мне и моей твердокаменной неприступности, как он сам выражается, но это неправда. Нет вовсе никакой твердокаменной неприступности, а есть всего лишь маленькая и приличная моя порядочность. Ну по крайней мере я так себе это объясняю.

Одним словом, я позвонила Фиме и сказала ему про замечательную идею посетить клуб «Астарта», причем сделать это сегодня же вечером. Фима тут же заорал в трубку всякие глупости, вроде того, что порядочной девушке ходить одной по ночным клубам неприлично, а потом стал навязываться мне в компаньоны. Или в провожатые. Я не поняла точно, но что я поняла, так это абсолютную неприличность того, что он мне говорит, о чем и не преминула сообщить.

– Вы навязываетесь, юноша, как бродячий продавец очень ценных импортных хреновинок, – холодно сказала я, – вы назойливы! Вы меня смущаете, и я даже теряюсь от вашей напористости. Фи!

– С кем это ты так? – спросила меня некстати вошедшая Маринка.

– Да так, с одним знакомым, – небрежно ответила я. – Его фамилия Резовский – знаешь такого?

– Не припомню, – ухмыльнулась Маринка и похвасталась своей наблюдательностью: – Я сразу поняла, что ты с Фимой разговариваешь. Только при беседе с ним ты начинаешь сиять, как медный таз в лунную ночь.

– Секунду, Фимочка, – сказала я в трубку и закрыла мембрану рукой. – А с другими, интересно, как я разговариваю?

– Да как тебе сказать, чтобы не обидеть? – глумливо усмехнулась Маринка. – Как мындра. Это словечко я подхватила у одного своего знакомого мальчика, оно означает…

– Пошла вон! – заорала я. – Это мой кабинет! Я здесь работаю! А ты мне мешаешь!

Увы, Маринка не из тех, кого можно выгнать одним возгласом. Она не понимает сильных душевных порывов других людей. Она понимает только собственные душевные порывы. Эгоистка, что еще говорить!

– Ей надо работать! – воскликнула Маринка, изображая сценическое изумление. – Так и скажи, что тебе с Фимой нужно потрепаться!

Она распахнула дверь кабинета, но не вышла, швабра эдакая, а продолжила бормотать всякую ерунду, чтобы было слышно и в редакции.

– Вместо того чтобы вычитывать номер, ты часами треплешься по телефону. А работа идет без тебя, и вопросы решаются тоже без тебя, вот! А еще…

– А еще у тебя сегодня очень неудачная прическа, – мягко сказала я. – Какой враг посоветовал тебе эти ужасные старушечьи букли? Или ты уже крест поставила на своей жизни? Ну как хочешь. Хозяин – барин…

– Какие еще букли?! Какие букли?! – заорала Маринка, шлепнула несколько раз губами и, не найдя что ответить, бросила: – От такой же слышу!

После чего она выскочила из кабинета и захлопнула за собой дверь. Я слышала, как она тут же наехала за что-то на Ромку, потом, промчавшись метеором по всему помещению, как это может только она, удрала по коридору. Не иначе, в туалет умчалась к большому зеркалу. Страдать над прической.

Я снова приложила трубку к уху.

– Так на чем же мы остановились, Ефим Григорьевич? – независимо поинтересовалась я. – У меня такое ощущение, что вы меня чем-то оскорбили, только я пока не поняла, чем именно, но сейчас я соображу.

– Что ты, что ты, мечта моя! – залепетал Фима. – Тебе показалось, что ты! Я только робко предложил тебе себя в мужчины на сегодняшний вечер. Обещаю демонстрацию откровенного джентльменства. Ты будешь довольна, о свет очей.

– Да на фиг ты мне нужен в ночном клубе со своим джентльменством? – удивилась я. – Ночной клуб – это, понимаешь ли, такое заведение интересное, что джентльменам там делать нечего. Нет, Фима, ты мне не подходишь! – решила я. – Джентльмен! Скажите, пожалуйста!

– Я буду хамом! – решительно пообещал Фима и даже негромко зарычал в трубку для усиления впечатления, – О! Ты еще не знаешь, на что я способен! Ты будешь дрожать от первой секунды моего появления рядом с тобой до самой последней! Дрожать от негодования. Это будет такое великолепно-сладостное хамство, которого…

– Да вы издеваетесь надо мной, Ефим Григорьевич! – возмутилась я. – В гробу я видала и ваше хамство, и ваше джентльменство. Или вы мне обещаете, что будете вести себя как нормальный, вы слышите, как нормальный мужчина, сопровождающий одинокую девушку в злачное место, или сейчас же кладите трубку! Немедленно! Ну!

Я помолчала и прислушалась. Фима притаился.

– Ты положил трубку? – осторожно спросила я.

– Не-а, – ответил Фима, – а ты?

– И я нет, – призналась я. – И что делать будем?

– Я буду вести себя хорошо, – проникновенно сказал Фима. – Ты возьми меня с собой!

– Это цитата из старой песни Пугачевой, – заметила я, – после этого следует еще: «а-а-а».

– Именно так, – подтвердил Фима и очень к месту сказал: – Ты, как всегда, права! Так что ты решила?

– Подъезжай к шести. К редакции, – разрешила я. – Но имей в виду!

– Все понял, – с готовностью подтвердил Фима и быстро отключился, пока я не передумала. Это было очень предусмотрительно с его стороны.

Фима опоздать не осмелился. Я отдала свою «Ладушку» Виктору на весь вечер, предложив заехать за мной завтра утром и привезти меня на работу. Виктор кивнул, и организационная часть подготовки к выходу в злачное место была почти закончена. Почти – это потому, что нужно было еще съездить домой и переодеться. Ну, домой-то я собиралась заехать на Фиминой ядовито-зеленой «Ауди», а что надеть, я уже придумала.

Итак, дождавшись вечера и Фимы, я сказала Маринке, что буду сегодня занята лечением и поэтому, к сожалению, не смогу пригласить ее ко мне домой с ночевкой, как она уже привыкла.

Еще бы ей не привыкнуть, если она живет в коммуналке, в маленькой комнатке, во вражеском окружении пенсионерок. Есть там, правда, один мужчина, да и тот Толик.

Он толстый, лысый, усатый и неженатый. Толик живет с мамой, служит в милиции и катает на машине какого-то начальника. Серьезный человек Толик, но ему под сорок, а он живет с мамой.

Серафима Наумовна, его мама, пытается свести Толика с Маринкой. Но не об этом разговор, а о том, что Маринке скучно у себя дома. Ей скучно, я не спорю, но мне тоже развлечься хочется. Иногда.

Маринка, услышав мои слова про строгое лечение и сугубое одиночество, скорчила рожу и ехидно так спросила:

– Уж не с Ефимом ли Григорьевичем вы собрались, девушка, провести этот вечер? И, наверное, в юридических занятиях?

– В юридических. Занятиях, – призналась я. – Будем менять профиль нашей газеты!

– С твоего на Фимин? – наивным голоском поинтересовалась Маринка.

Ромка хрюкнул, услышав этот вопрос, Сергей Иванович просто усмехнулся, а я обиделась. Фимин профиль, конечно же… как бы это сказать… стильный, но это вовсе не причина для замены. Мне мой тоже очень нравится. Одним словом, я промолчала, дождалась Фиму, погрузилась в его ядовито-зеленую «Ауди» и свалила к чертовой матери из редакции.

Не буду в подробностях описывать свой костюмчик, в котором я собралась ехать в «Астарту», скажу только, что он был светло-зеленого цвета: юбка, пиджак. Пиджак заканчивался во-от настолечко выше юбки. Пуговицы на костюме были замечательные: большие темно-зеленые в золотом металлическом обрамлении. Туфли – под цвет, а иначе и не бывает, прическа – то, что надо, ну а сама дама в костюме и в прическе – слов нет, обалдеть, так и смотрела бы на себя в зеркало, если бы Фима не сопел за плечом и не покашливал занудно.

Не терплю, когда мужики таращатся, если я перед зеркалом решаю, отлично я выгляжу или просто хорошо. Не терплю. Но объяснить им это сложно. Тот же Фима, например, сообразительный же парнишка, а сколько раз ему ни говори ласково да нежно: «Фима, пожалуйста, отойди и не мешай, меня это нервирует, окажи даме любезность, посиди в кухне…» – все бесполезно. Ну, может быть, только на полминуты и подействует, не больше.

Мы выехали к клубу «Астарта» в самое нормальное время, сразу после девяти. Это не рано, но и не поздно. Обычно начинается все в восемь, апогей ежедневных праздничков – где-то в полночь, ну а дальше как у кого сложится. Можно и до закрытия там быть, до четырех утра, но такой график мне не подходит, потому что я работаю в дневную смену. Это я к тому говорю, что есть дамы, работающие в смену ночную. А у меня времени было максимум до полуночи и потом – спать. Потому что завтра на работу.

Фима, как партнер для отдыха, был выше всех похвал. Давно уже привыкшие друг к другу, мы составляли пару вполне терпимую.

Клуб «Астарта» предлагает своим посетителям и огромный танцевальный зал, и маленькие буфеты, и бильярд, и рулетку, и стриптиз по отдельным билетам в отдельном зале, и еще что-то. Все сразу и не вспомнишь.

Мы с Фимой отлично начали вечер танцами, продолжили его бильярдом, причем я постоянно выигрывала, а Фима морщился. Около полуночи мы вышли на улицу подышать свежим воздухом. Все было отлично, и настроение прекрасное.

Я держала бокал с «Casa de Norbonne» в одной руке, дымящуюся сигарету – в другой и, облокотившись на парапет набережной, лениво посматривала на Фиму, устроившегося рядом.

– Чего-то хочется, – задумчиво пробормотала я, решая, послать ли Фиму за мороженым или подождать, когда он сам догадается сбегать.

– Чего-то хочется, а кого, не знаю? – улыбнулся мне Фима. – Так попросите консультацию, Ольга Юрьевна, у опытного юриста. Для вас – со скидками.

– И что же скидывать будешь? – без интереса спросила я. – Предложи лучше мне что-нибудь существенное и заманчивое.

– Прогулка по вечернему городу, – быстро сказал Фима. – Очень романтично.

– Не хочу гулять, устала, – отказалась я.

– Поедем к тебе, – сразу же предложил Фима, и я пристойно не расслышала этого предложения.

Отчаявшись, Фима перебрал еще несколько вариантов развлечений, вплоть до катания на яхте, чем вызвал у меня только вздох. Тогда, решив пока не сходить с твердой почвы набережной на зыбкие романтические долины, Фима почесал затылок и осторожно спросил, не хочу ли я мороженого.

– Мороженого? – рассеянно повторила я, не отметая сразу же это предложение, как все предыдущие.

Фима, почуяв дамскую слабость, усилил свои атаки, и разрешение на мороженое было ему дано.

– Айн момент, фройляйн, и вы получите все, что вам угодно! – торжественно провозгласил Фима, после чего развернулся и исчез.

Я задумчиво посмотрела ему вслед и подумала, что иногда приятно, черт побери, иметь под рукой вот такого, способного даже на легкие глупости мужчину. На подвиги многие хотят быть способными, а вот попробуй-ка поищи желающего сделать ради вас глупость – днем с фонарем будешь выискивать добровольца и не найдешь.

Фима ушел, я прогулялась по мощеной площадке перед малым выходом из «Астарты».

На улице еще не совсем стемнело, но слишком яркая мелькающая иллюминация из окон клуба и навязчивое подмигивание двух мощных прожекторов на крыше сильно уменьшали видимость. Казалось, вокруг темная ночь, разрываемая вспышками света.

Сзади меня располагалась стоянка автомобилей, в основном дорогих и престижных. Я, задумавшись, уронила сигарету, закурила снова, посмотрела на противоположный берег Волги, где посверкивала огнями бывшая слобода Покровская, вотчина славного рода Кобзарей, и не помню уже о чем подумала.

Внезапно позади меня послышался топот ног нескольких человек. Я оглянулась, но свет падал от «Астарты» на меня, а не обратно, и по этой причине я не разглядела, кто, куда и зачем бежал. А не все ли равно? Вторая сигарета кончалась, Фима не появлялся. Он как сквозь землю провалился.

Топот послышался совсем рядом, и я на всякий случай отступила на пару шагов к парапету набережной. На стоянке, расположенной передо мною в пяти или шести шагах, послышались хлопки дверок автомобиля, но я и на это не обратила внимания. Почему я должна дергаться, если кто-то громко хлопает дверкой машины? Здесь каждый вечер происходят самые разные истории, и нет ничего необычного в том, что кому-то хочется быстрее уехать.

Я отошла еще на шаг к парапету и запустила руку в сумочку, выискивая платочек.

В эту секунду взревел мотор, как мне показалось, прямо передо мною. Напомню, что свет, идущий от клуба, светил мне в глаза, так что видно мне было плохо.

Руководствуясь больше слухом, чем зрением, я отскочила влево и увидала, как прямо на меня мчится огромный джип.

Пришлось прыгнуть еще раз, потом еще. Я вжалась в стену старинной каменной беседки, оказавшейся на пути. Джип развернулся как раз на том месте, где я стояла за два шага до этого, и не перевернулся, хотя я ему того и пожелала, прости господи. Как мне показалось, скользкий, тускло блестящий в собственной тени борт джипа едва не коснулся меня. Впечатление было малоприятное.

Джип выровнялся, повернулся ко мне задницей с блестящим хромированным бампером и, выбив на меня целую пригоршню мелких камешков с асфальта задними своими колесами, помчался вверх по взвозу к центру города.

Я еще постояла немного, прижавшись к стене ротонды, приводя в порядок мысли и чувства, потом сделала шаг вперед и одернула костюмчик.

Что и говорить, настроение подпортилось. Хоть и не имело отношения ко мне откровенно хамское поведение обладателей джипа – они просто разворачивались по такому широкому радиусу, но всю лирику с моей души как корова языком слизнула.

Какая может быть лирика, когда я спиной обтерла всю стену какой-то дурацкой пристройки, стоящей здесь с незапамятных времен!

Я осмотрелась по сторонам и решила подождать Фиму еще несколько минут, а если он не появится, то идти искать его, найти и поругаться насмерть. Сколько же можно ходить за мороженым? Меня едва не задавили, а он бродит неизвестно где!

Вдруг мое внимание привлекли какие-то звуки, доносящиеся из-за стены беседки.