Читаем Не своя судьба (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Тяжелые серые тучи низко нависали над землей. Шел мелкий снег. Было не холодно, скорее — зябко и слякотно. У края тротуара темнела подтаявшая грязно-снежная масса, отброшенная сюда колесами сотен — нет, тысяч — машин. На автобусной остановке стояло пять человек: трое женщин, пожилой мужчина и подросток. Все они были явно не знакомы друг с другом, но в то же время неуловимо похожи. Все — в темной одежде, с усталыми лицами. Женщины держали в руках тяжелые сумки с продуктами, отчего-то не решаясь поставить их не то что на землю, но даже и на скамейку, мужчина нервно стучал свернутой газетой по ноге, подросток с закрытыми глазами покачивался из стороны в сторону, хотя наушников на нем не было.

Метрах в двадцати от остановки на тротуаре переминался с ноги на ногу Илья. Вид у него был также нервно-взъерошенный. Он то и дело смотрел в небо и морщился из-за падающих на лицо снежинок. Он ждал меня.

Машина, которую поймали для меня Тигренок с Медведем, остановилась. Я попрощался за руку с ее хозяином, депутатом, и вышел. На лице Ильи отразилась смесь облегчения с раздражением.

— Чего так долго? — подойдя, спросил он. — Шеф заждался.

— Что здесь происходит?

— Сейчас сам все увидишь. Идем.

От широкой заполненной машинами улицы наискосок во дворы вела узенькая утоптанная дорожка. Вдоль нее тянулся низкий зеленый забор, серели зигзагами голых веток кусты. Фонари горели через один, но их света почему-то хватало. От супермаркета тянулась вереница нагруженных покупками женщин. Интересно, почему тяжелые сумки у нас в стране чаще всего носят именно они, а не мужчины?.. Впрочем, эта мысль мелькнула в моей голове и пропала. Сейчас нужно было сосредоточиться на девушке с проклятьем, которую я несколько дней назад встретил в метро.

Я задал Илье пару вопросов. Не для того, чтобы получить информацию, а просто, чтобы не идти в тишине. Почему-то владевшая всеми вокруг нервозность перекинулась и на меня. Услышав о готовности к эвакуации, я сбился с шага. Иные могут покинуть Москву?! Но как, почему? Из-за простого проклятия?

Тут из-за домов показалась серая девятиэтажка, над которой… ого! На фоне темного серого неба вращался исполинских размеров черный смерч. Высотой он был раза в два больше дома, который загораживал всю его нижнюю часть. Огромный, пугающий, подавляющий всех в радиусе нескольких километров.

Вот это проклятье! Кто ж ее так?..

Мне в плечо впились острые когти. Я оглянулся и увидел вышедшую из сумрака Ольгу. Ее глаза округлились, перья встали дыбом, отчего и так немаленькая сова увеличилась чуть ли не вдвое. Она явно боялась, и сильно. Эта реакция древней Иной, повидавшей в жизни куда больше, чем я, пугала даже сильней, чем сама воронка. Уж если Ольга так всполошилась… недаром, похоже, шеф заговорил о всеобщей эвакуации. Я подобрался. Окликнул изорвавшую мою куртку в клочья сову — хотел спросить ее, что она думает о происходящем, — но напарница взмахнула крыльями и взлетела, напугав случайных прохожих.

— Говорят, в Хиросиме воронка была и то ниже, — сказал Илья.

— Быстро растет? — кивнул на смерч я. Хоть тут и было множество куда более опытных, сильных и мудрых чем я, Иных, хотелось разобраться.

— Рывками. Не задалось в этот раз у Игната. Что-то он сделал такое, от чего воронка стала расти. Да еще как расти-то!

— Странно, — удивился я. — Обычно Игнат справляется. Да и такой рост… отследил его наш противник, что ли?

— Похоже на то. Отследил и подкинул в инферно дров.

Я хмыкнул, демонстрируя, что оценил простецкую шутку Ильи. Молодец, не унывает. Но мне было не до смеха. Тревожность все нарастала.

— Хорошо шеф вовремя отозвал оттуда Игната. Воронка хоть чуть-чуть, но стабилизировалась.

— Надолго ли…

Мы подошли к девятиэтажке, и Илья кивнул на ближайший подъезд.

Внутри было довольно чисто. Недавно тут, похоже, закончился ремонт и в сумраке, как это ни странно, синего мха росло немного. На лестничной клетке первого этажа располагались два лифта, стена с почтовыми ящиками, четыре квартиры. В одной из них и разместился наш оперативный штаб. Мы вошли через закрытую в обычном мире, но распахнутую в сумраке дверь.

В квартире было шумно, накурено и многолюдно. Казалось, что весь Ночной Дозор Москвы, кроме, разве что, дежуривших возле Егора Тигренка с Медведем, перебрался работать сюда. Наше появление прошло незамеченным. Да и не мудрено: в такой-то толчее.

— В спальню, шеф там, — Илья указал мне нужную комнату, а сам отправился, судя по запаху и доносившимся оттуда звукам, на кухню.

Я немножко ему позавидовал: куда приятнее обсуждать проблему с коллегами за чашкой чаю или рюмкой чего поинтересней, чем идти к шефу. Особенно, когда у тебя нет ни понимания ситуации, ни идей. Да и напарница куда-то исчезла.

Но делать было нечего. Раз шеф ждет именно меня, нужно идти.

Нацепив на лицо вежливую улыбку, я вошел в спальню и оторопел.

Но не полулежащий на кровати шеф в пестром восточном халате, не дежурившие у окна Данила и Фарид с боевыми жезлами наперевес, даже не каким-то образом оказавшаяся тут раньше меня Ольга привели меня в шоковое состояние. Кроме них в комнате находился еще один человек. Нет, не человек. Иной. Темный.

Тот, кого я надеялся не увидеть больше никогда. Тот, кого старался забыть. Тот, кого несмотря ни на что, все эти годы помнил.

Артур… моя несостоявшаяся любовь. Ты ведь чуть не сломал меня тогда. Если б не Гесер…

Воспоминания набросились на меня стаей голодных шакалов. Жестокие, оголтело рвущие на части, даже сейчас, пять лет спустя, глубоко ранящие.

А ведь как хорошо все начиналось…

***

Мне тогда было двадцать четыре. Я учился в аспирантуре, писал кандидатскую, работал сисадмином в торгующей компьютерами фирме «НИКС» и не знал, что на свете кроме людей существуют Иные. Что я сам вскоре стану одним из них. Хорошее было время. Я получал приличные деньги, у меня было много друзей, с которыми мы ходили по барам, писали на спор дурацкие проги, с мая по октябрь ездили на рыбалку и на шашлыки.

С Артуром я познакомился совершенно случайно. Это произошло на какой-то скучнейшей выставке, куда меня затащила коллега. Она у нас была новенькой, миниатюрная смешливая блондинка, за которой, конечно, тут же бросились ухаживать все мужики. Не скажу, что она мне так уж сильно нравилась, но я тоже время от времени дарил ей шоколадки, приглашал в кино, а один раз — даже в цирк.

На той выставке я откровенно скучал. Анечка встретила там каких-то своих знакомых, и я чувствовал себя лишним. Мне хотелось домой, к родному компьютеру, непройденным новым игрушкам, ну, в крайнем случае, в какое-нибудь тихое кафе. А вместо этого я вынужден был в компании незнакомых людей подолгу стоять возле странных, абсолютно неэстетичных экспонатов, и слушать бесконечную восторженную трескотню.

Я до сих пор не понимаю, что люди находят в так называемом современном искусстве. Что красивого в мусоре, громко именуемом «инсталляциями»? Все эти промышленные конструкции, консервные банки, компьютерные и радиодетали… разве это искусство?! Я люблю живопись. Пейзажи, портреты, исторические и бытовые сцены. Репина, Кипренского, Левитана, Куинджи… В их работах чувствуется мощь и одухотворенность. Помнится, когда я только приехал в Москву, я любил ходить в Третьяковскую галерею. Я мог бродить там по залам часами, зависая то у одной, то у другой картины. А здесь что?! Не искусство, а «голый король»!

— Отойду ненадолго, — сказал я Анечке после того, как она с подружками минут десять проохала возле фалообразного непонятно чего. Она кивнула, даже не повернувшись в мою сторону, и я подумал: не послать ли все к черту, не уйти ли прямо сейчас? Но нет. Я был слишком хорошо воспитан, и если уж вывел барышню в свет, то должен вернуть ее к дому.

Сходив в туалет, я направился прямо в буфет. Заказал коньяку, каких-то бутербродов, и устроился за столиком в углу. Жизнь начинала налаживаться.

Там-то я впервые и увидел Артура.

От нечего делать я разглядывал посетителей буфета. В основном это были такие же несчастные, как и я, кого притащили на выставку жены и девушки, и кто ухитрился сбежать от своих любующихся художественным мусором дражайших половинок. У них у всех на лицах отражалось облегчение и легкая опаска: а ну как застукают в буфете, поймают, заставят вернуться в зал?..

Артур был не похож ни на кого из них. Он так же, как и большинство здесь, пришел один, но на этом все сходство заканчивалось. Не по воскресному строгий и дорогой даже на вид костюм, выражение расслабленной, вальяжной скуки на умном лице… он казался здесь чужеродным, неправильным элементом. Мне сделалось любопытно, кто он? Какой-нибудь важный искусствовед, журналист, готовящий статью о модной выставке? Или же бизнесмен, который, как и все мы, пал жертвой — я посмотрел на его руку без обручального кольца — подружки?..

Он перехватил мой взгляд, вскинул брови в немом вопросе, и мне сделалось неудобно. В самом деле, неприлично вот так пялиться на незнакомого человека. Я отвернулся, глотнул довольно паршивого коньяку, пожалел об отсутствии лимона и взялся за бутерброд. Но тут услышал: «Можно к вам?», поднял взгляд. Передо мной стоял Артур.

Мы познакомились, обсудили выставку. Выяснилось, что Артуру она тоже категорически не понравилась, но он ждал там какого-то знакомого. Как я и думал, он оказался бизнесменом, главой крупной охранной фирмы. Странно… он не показался мне похожим на силовика. Скорее — на интеллигента. Он потрясающе разбирался в искусстве: и русском, и европейском. А главное: как он рассказывал! Я заслушался, и сам не заметил, как пролетел целый час.

Человек, с которым он должен был встретиться, так и не пришел, но он почему-то не выглядел огорченным. Или так хорошо скрывал эмоции?.. А вот за мной пришла Анечка. Заглянув в буфет и увидев меня, она недовольно поджала губы, резко развернулась и ушла. А мне не осталось ничего другого, как только наспех попрощаться со своим новым знакомым, побежать за ней, и всю дорогу до ее дома извиняться за то, в чем я абсолютно не чувствовал себя виноватым.

Конечно же, после этого с Анечкой мы больше никуда не ходили. Зато с Артуром я снова случайно встретился буквально через два дня.

На этот раз все произошло куда прозаичнее. Не было ни выставки, ни разговоров об искусстве, ни коньяку. Пересеклись мы в магазине, куда я забежал после работы купить электробритву — как раз накануне мне выдали деньги за очередную подработку, весьма крупную по моим меркам сумму, — и где Артур выбирал себе системный блок и монитор.

Конечно же, я заинтересовался его покупкой и предложил свою помощь. Все-таки, я был программистом, к тому же работал в фирме, торговавшей компьютерной техникой и в вопросе разбирался, без ложной скромности, лучше банально заучившего текст продавца.

К моему нескрываемому восторгу, после многочисленных вопросов и моих пространных ответов, Артур выбрал пентиум. Тогда они только-только появились на российском рынке, да и в мире еще были новинкой. Я, например, хоть и много о них читал, видел, а уж тем более трогал пентиум в тот день впервые.

В благодарность за помощь, Артур предложил сходить куда-нибудь выпить, обмыть покупку. Я с радостью согласился. Мы отправились в ресторан, приличный, но не слишком дорогой, и просидели там до полуночи. На этот раз в основном говорил я: Артур совершенно не разбирался в технике, но с удовольствием о ней слушал.

Он попросил заехать к нему в выходные, помочь с установкой программ. Естественно, я был не против: когда еще представится шанс повозиться со столь шикарной железной деткой.

Программы я установил, а вместе с ними — и кое-какие игры.

После тех выходных мы стали много общаться, я зачастил к Артуру в гости. То и дело мы брали в прокате видеокассеты и смотрели самые разные фильмы.

Квартира у него, кстати, оказалась не настолько роскошной, как я поначалу боялся. Все же, с неприлично богатым человеком я бы дружить не смог. А Артура спустя где-то дней десять после знакомства я стал считать именно другом. С ним было легко и интересно, совершенно не чувствовалась разница в возрасте (я понимал, что он старше, но не стал даже спрашивать, сколько ему лет).

Потихоньку, я и не понял, когда и как, он вытеснил из моей жизни всех прежних приятелей. Но я о том не жалел. Куда приятнее и полезнее было вести интеллектуальные (и не очень) беседы с серьезным человеком, чем пьянствовать по кабакам. Да и деньги так были целее. Можно было не жить от зарплаты до зарплаты, не искать постоянно левак. Хотя после недавней реформы Павлова копить деньги казалось бессмысленным. Впрочем, Артур убеждал меня, что это не так.

Иногда мы разговаривали с ним о политике. Для всех на территории бывшего союза это тогда был больной вопрос. Но с Артуром даже самые скользкие и неприятные темы почему-то не приводили к ссоре. А ведь точки зрения почти на все вопросы у нас были прямо противоположные! Он был крайне циничен, не верил ни в какие идеалы. Все обещания светлого будущего, что потоком лились с экрана телевизора, жестоко высмеивал. Он был законченный индивидуалист, но я, хоть и понимал всю тщетность своих попыток, не переставал надеяться хоть чуточку смягчить его, перевоспитать.

На самом деле, поразительно, как быстро и прочно он вошел в мою жизнь. Мне бы удивиться, заподозрить что-то неладное. Я, конечно, в ту пору легко сходился с людьми, но не настолько же! У меня было много знакомых, приятелей, собутыльников, но только Артур буквально проник мне под кожу, заполнил все жизненное пространство собой.

В дальнейшем, когда я вспоминал те дни, мне казалось, что я буквально растворялся в Артуре, как таблетка шипучего аспирина — в стакане воды. И, конечно же, такое сближение не могло ничем хорошим закончиться. Хотя что значит, «нехорошим», «плохим»? Это всего лишь абстракция, не передающая и тысячной доли того, что мне пришлось пережить.

Помнится, однажды Артур завел разговор о гомосеках. Спросил, как я отношусь к тому, что летом отменили статью за мужеложство. А как я мог к чему-то подобному относиться? Безусловно, как и всякий нормальный мужик, извращенцев я презирал и считал их любовь болезнью. Что же до отмены сто двадцать первой статьи… пусть живут, только к нормальным парням не лезут.

Артура мой ответ, казалось, удовлетворил. Он даже в кои-то веки не стал со мной спорить.

После того разговора прошло несколько дней. Я уж и забыл о нем. А потом, словно гром среди ясного неба, грянуло это…

***