Читаем Не свое время онлайн бесплатно

Геннадий

Фролов

Не свое время

Стихотворения

и поэмы

Москва

КРУГЪ

2011

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

Ф91

На обложке – картина

Жоржа де Латура «Гадалка»

Ф91

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

ISBN 978-5-7396-0198-8

Фролов, Геннадий Васильевич.

Не свое время : Стихотворения и поэмы. – М.: Кругъ, 2011. – 392 с. – ISBN 978-5-7396-

0198-8

Новую книгу Геннадия Фролова составили избранные стихотворения и поэмы разных лет

из сборников «Сад» (1982), «Месяцеслов» (1987), «Бьющий свет» (1992), «Невольные

мысли» (1997), «Погост» (2000) и других, а также стихи, в книги не входившие.

© Г.В. Фролов, 2011

© Д.В. Логинов, оформ., 2011

***

Се вид жизни скоротечной!

Сколь надежда нам ни льсти,

Все потонем в бездне вечной,

Дружба и любовь, прости.

Г.Р. Державин

Се вид жизни скоротечной.

(Понимаешь? – понимай!)

Мне бы домик с русской печью

Да аржаный каравай.

Да стакан чайку покрепче,

Да твои послушать речи,

Да под вечер в тишине

Для забавы, для веселья

Скромно справить новоселье

И довольным быть вполне.

Но увы! Судьба иная

Нам с рождения дана.

(Принимаешь? – принимаю!)

Не изменится она.

И не волен я, не волен

Умереть в широком поле

И свободу обрести.

И напрасно мысль лелею:

Ничего я не сумею,

Сколь надежда мне ни льсти.

Все потонет в бездне вечной.

Но пока еще живой,

И иду к тебе навстречу,

И киваю головой.

Но пока утешь кручину;

От причины до причины

Нам с тобой еще брести,

Нам еще идти дорогой,

Чтоб промолвить у порога:

Дружба и любовь, прости.

1967

***

Сегодня лето кончится

И гуси полетят.

Живи не так, как хочется,

А так, как все хотят.

Я истины не выскажу,

И ты суди меня

За лживость и за искренность

Минувшего огня.

Сквозь треугольник стаи

Горит одна звезда.

Твоя улыбка тает,

Растает без следа.

Так выпьем по стакану

За детский жар в груди.

За птичьи караваны,

Пронзающие дни!..

1968

Сон I

В. Игнатенко

А он стреляет из ружья,

А ты стреляешь из ружья,

А я стреляю из ружья –

Никто не попадает!

А там стоят его друзья,

А тут стоят твои друзья,

И все вокруг – мои друзья, –

А друга не хватает!

А ночь повисла над тобой,

А ночь повисла надо мной,

А ночь повисла над страной –

Как долго не светает!

И он идет, смеясь, домой,

И ты идешь – к нему домой,

И я иду – к себе домой, –

А дома нет как нет!..

1968

Сон II

Старик, идущий по дороге,

Был жалок мне. Его рукав

Болтался тряпкою, а ноги

Дрожали. Времени река

Его минуты уносила.

Раздумий тягостная сила

Меня за ним влекла. Я шел,

Ступая вслед оцепенело,

И в сердце жалобно звенела

С ума сводящая струна...

А ночью я увидел сон:

Отца, пришедшего с работы.

Сестру и мать... мы что-то ели...

И просыпаться не хотел!..

1969

Сестре

Здесь небо синее, чем море,

И море синее небес.

А это и счастье, и горе.

И ты ожидаешь чудес.

И ты наглядеться не можешь

На этот бескрайний простор,

Где волны веселые гложут

Подножья зеленые гор.

Следи же, как падает чайка,

И слушай, как ветер поет,

Пока еще не замечая,

Что время уходит твое,

Что скоро наступит ненастье

И зимние близятся дни,

Что это минутное счастье.

И долгая жизнь впереди!..

1968

***

Добирался поздно ввечеру,

Пил чаи с оранжевым вареньем.

Самовар, вмещавший по ведру,

Напевал о радостях творенья.

Чуть заметно под моей рукой

Яблоки пружинили боками.

Пахло в окна сыростью густой,

Травами ночными и цветами.

Ночью с неба падала звезда,

Плыли сопредельные планеты,

Выпадала синяя вода

И листва шумела до рассвета.

Засыпал я, странных полон дум,

Полон весь предощущеньем чуда.

И вплетался сада влажный шум

В жизнь мою, неясную покуда.

1968

Сад

Опять начиналась заря

Почти ненароком, случайно.

И утро, в тумане горя,

Осенней прохладой встречало.

Стояли вершины дерев

Уже золотые. И точно

Терялось в студеной траве

Сырое дыхание ночи.

Я вышел в редеющий сад,

В напиток густого настоя.

Последняя ныла оса

И не нарушала покоя.

Но, стоя пред хладным огнем,

Я вдруг ощутил на мгновенье

Всю краткую прелесть творенья

И смерть, заключенную в нем.

...И крыльями била душа,

И звонкие перья летели

Туда, где рыдали и пели

Высокой любви голоса!..

1968

В деревне

Осеннее поле воды,

Холстина промозглого ветра.

Подмерзшие к ночи следы

Куда-нибудь выведут, верно.

Иду, подминая жнивье,

Налипшая грязь тяжелеет,

Колотится сердце мое...

А небо с закатом нежнее.

И звездная россыпь блестит,

Как тающий лед на ладони.

И мир утомившийся спит,

Как ты, глубоко и спокойно.

1968

***

Дожди идут не день

С глухого небосвода,

И от такой погоды

Вставать с постели лень.

Но все-таки встаешь

И открываешь окна.

Крыжовник, словно еж,

Нахмурился и мокнет.

И яблоня, устав,

В своей печали дремлет,

И, прошумев в листах,

Плоды стучат о землю.

И только этот шум

Да гул воды на крыше.

И жизнь почти не дышит,

И засыпает ум...

1969

В осеннем лесу

И деревья, что были людьми,

Как деревья роняют листву,

И качаются ветви одни,

И сороку видать за версту.

Я пройду по морозной тропе,

По седой от мороза траве.

Как живется в холодном огне?

Как задумчива осень во мне...

На задумчивый стук топора,

На прощальное хлопанье крыл…

За пожар золотого пера,

За любовный безудержный пыл!

За шальную удачу – любить!

За рябину в овраге сыром! –

И не помнить, не знать, позабыть,

Что случится со мною потом...

1969

***

Наше веселье и наша печаль

В мире разумных растений.

Ты выходи меня завтра встречать

В светлом наряде осеннем.

Ты улыбнись мне, как солнечный луч,

Осени поздней подарок,

Что, пробиваясь, летит из-за туч,

Ласков и тих и неярок.

Эти последние стройные дни –

Скорых ненастий примета.

Видишь, как листья скользят впереди

Маревом желтого света.

Видишь, как тонкие ветви голы0,

Как подмерзает аллея,

Видишь, как смотрят печально стволы,

Яркие платья жалея.

Будь же под стать им строга и светла

В светлом осеннем уборе,

Леса подруга и листьев сестра,

Дочь ожиданья и воли.

1969

***

С ветвей осыпается иней,

Печальны просторы полей,

И елка, как девочка в синем,

Стоит у дороги моей.

И долго, покуда не скроюсь,

Все смотрит внимательно вслед...

Как будто читаю я повесть,

Которой названия нет!..

1969

Над книгой

Сверкает сад туманною

Студеною росой,

И облака прозрачные

Плывут над головой.

Листва берез подернулась

Какой-то восковой,

Необычайно тонкою

И нежной желтизной.

Такие дни случаются

Порою в октябре.

И ты сидишь над книгою

На лавке во дворе.

В закрытом темном платьице,

С печальным детским ртом, –

Жалеешь дни ушедшие

Или грустишь о ком?

А сад от ветра легкого

Редеет и шумит...

И на забытой книге

Сквозная тень дрожит.

1969

Август

Вьется старая дорога,

По кюветам бахрома

Светлой пыли. Солнца много.

Вдалеке видны дома.

Их соломенные крыши

Укрывают тополя.

И полдневным жаром дышат

Раскаленные поля.

Жаркий август! Воздух горький.

Ослепительная синь.

Словно дым, по низкой горке

Серо-белая полынь.

И такая тишь... От зноя

Всё попряталось и спит.

Только ястреб надо мною

В зыбком мареве висит.

Только он, как демон жажды,

Крылья выпрямив свои,

Трется с шелестом бумажным

О воздушные слои.

1969

Воздушные шары

Стекло в окне дрожало,

И позднею весной

Телега дребезжала

Разбитой мостовой.

И возчик в телогрейке

Вываливал дары:

За кости и копейки –

Воздушные шары.

Воздушные, тугие,

Как небо голубые,

Зеленые, и красные,

И желтые – любые!

Они из рук взлетали

В распахнутый простор.

Они преображали

Весенний грязный двор…

И, тая в небе синем,

С собою уносили

В темнеющую даль

Мелькнувшую печаль.

1969

***

У домов и у оград

Прячется сирень в тень.

В сумерки плывет сад,

Ночь идет сменить день.

Переулок мой пуст.

Тополь синеву пьет.

Как стеклянных роз куст,

Засверкал небес свод.

Вот уже земли сон

В блеске их уснул сам.

И со всех сторон звон

Нежный их летит к нам.

1969

Читая старую книгу...

Ты живешь здесь одна. Ты читаешь романы

У огня. Ты грустишь о любви.

В полумраке свечи на стене задремали

Непутевые предки твои.

Их никто не тревожит. В закрытые ставни

Третий месяц зима да метель.

Нынче к вечеру тени холодные стали

На дворе заводить карусель.

Нынче к вечеру в поле слепая поземка

Не оставила конских следов...

Ну, так что же, давай поскучаем в потемках,

Коли нас ненароком свело.

Деревенская барышня, дочь отставного

Бригадира – ну, что ты ждала

В одинокой усадьбе средь парка глухого,

На краю небольшого села?

И о чем ты мечтала, проснувшись до света,

Когда лень вылезать из-под теплых перин, –

Об усатом гусаре в густых эполетах,

Что, заехав, уедет уже не один?

Или, может быть, грезился тонкий и томный,

В черном фраке столичный лихой кавалер?

Ну, да что там! Лишь ветер за окнами дома

И в деревьях шумел, и по трубам гудел.

Так промчалася жизнь. Словно миг, промелькнула.

Отшумела с метелью, отзвенела с весной!

Отчего же, скрипя надоедливым стулом,

Я полночи грущу над тобой?

Отчего же дыхание жизни далекой,

Незначительной, странной, пустой,

Вдруг пронзает какой-то щемящей, высокой,

Обжигающей душу тоской?..

1969

После сороковин

Где недавно художники пылко

Говорили, метались, шумели,

Этой ночью пустые бутылки

Одиноко в буфете гремели.

И обои – заляпаны краской

Золотою, зеленой и синей –

Бормотали: искусство напрасно!

Убеждали: искусство бессильно!

А когда я проснулся – рассвета

Мне смеялись веселые пятна,

И приятна была сигарета,

И проснуться мне было приятно!

1969

На распутье

У дороги истертый сапог из сафьяна,

Истлевающий череп коня.

И угрюмо торчит из седого бурьяна

Белый камень – на камне змея.

Но лишь стоит проезжему здесь появиться,

Торопливой угрозы полна,

Исчезает с шипеньем она,

И дрожащее жало двоится.

И читают, читают в раздумии люди:

Коль направо – коня потерять,

Коль налево – костей не собрать,

Ну, а прямо – неясно, что будет!

И подолгу стоят, опустивши главу.

И молчат, и не видят, не слышат,

Как змея, подползая, все ближе колышет

Опаленную зноем траву...

1970

В роще

Спокойней и проще

Давай подойдем ко всему

В березовой роще,

В осеннем ее терему,

Где наших свиданий

Таится прозрачная тень,

Где нету страданий

И долог томительный день.

Забудем о горе,

Обиды друг другу простим,

Не плача, не споря,

Меж белых стволов постоим,

Где, кажется, дремлет

Вся жизнь, как в стакане воды,

И легкое время

Листвою заносит следы.

1970

На берегу

С тобой ли говорить о том, что не вернется?

И мне ли горевать, что на сердце легко?

У самых ног твоих прибой тяжелый бьется,

А берег пуст морской, и видно далеко.

Так видно далеко, что, кажется, до края

Вся жизнь видна моя, вся жизнь твоя видна,

Где чайки узкий серп проносится, срезая

Лохмотья пены с волн, и тает без следа.

1970

Над рекой

Где ветер осоку колышет,

Спокойно гляжу на закат.

И, кажется, явственно слышу,

Как листья с водой говорят.

И, кажется, явственно чую,

Но только понять не могу,

Что шепчет в прохладу речную

Трава на речном берегу.

И верится: через мгновенье,

Лишь стоит склониться, прилечь,

И снова поймешь в озаренье

Родную забытую речь!

1970

Стихи о лунном вечере

Часов в одиннадцать хандра меня заела;

Был душный вечер; горстка мотыльков

У лампочки кружилась очумело;

В окне луна виднелась далеко.

Она плыла, огромная, чужая,

И были странны в розовом дыму

Полтополя у низкого сарая

И женщина, пришедшая к нему.

В своей цветной белеющей одежде

Она казалась бабочкой ночной,

В немой тоске, в томительной надежде,

Как лампой, привлеченная луной.

Я знал ее дневную оболочку,

Но не ее. И, может, потому –

Она сейчас казалась мне непрочной

И неподвластной трезвому уму.

Потом ее окликнули из дома.

Уже не помня и уже смеясь,

Она скользнула в сумрак невесомый –

Еще в последних отблесках светясь.

А лунный свет, густея постепенно,

Менял весь мир. Куда ни кинешь взгляд –

Везде происходили перемены.

Вся ночь шумела, как огромный сад!

1970

Дом

Опять мне снится по ночам

Дорога через сад.

Деревья старые скрипят

И сучьями стучат.

Опять я вижу по ночам

Пустой угрюмый дом.

Вороны грузные кричат,

Сбивая снег крылом.

Над крытым входом петухи,

На крыше флюгера,

А из сугробов лопухи

Подняли веера.

На заметенное крыльцо

Я подымусь теперь.

Берусь за ржавое кольцо

И открываю дверь.

Давно здесь, видно, не живут,

Повсюду сор и гниль.

В слепые окна ветви бьют,

И оседает пыль.

Везде обрывки от бумаг

И битое стекло,

Как будто все разрушил враг, –

Но в зал войду – светло!

И елка – снежная еще! –

В гирляндах и звездах,

И пол прозрачный навощен,

И длинный стол в свечах,

И тихо музыка поет,

И стулья вкруг, и свет,

Как бы справляют Новый год,

А приглашенных нет.

И в забытьи я подхожу –

И пью стакан вина.

И вдруг бледнею и дрожу –

Колеблется стена.

И со стены из янтаря,

И муча, и маня,

Глаза огромные, горя,

Вперяются в меня.

В венце терновом и цветах

Цветет одно лицо!

И не стакан в моих руках,

А тонкое кольцо.

И понимаю в страхе я

Больною головой,

Что этот дом – душа твоя,

Измученная мной.

И просыпаюсь, и молюсь

Неведомо о чем.

И плеч белеющих боюсь

Дотронуться плечом.

1970

***

Миг между тьмою и светом,

Чистый предутренний час.

Тихим дыханьем согрета,

Ты не проснешься сейчас.

Что тебе снится, не знаю.

В этот предутренний час

Бережно запоминаю

Чистые тени у глаз.

Бережно запоминаю

Детский измученный лик,

Словно на память читаю

Неповторимый дневник.

Милая, где мы и что мы?

Души прозрачно, как дым

От золотистой соломы,

Ветер уносит в сады.

Прошлое непостоянно,

Мы изменяем его.

Вот и растаяла тайна,

Вот уже нет ничего.

Милые воспоминанья,

Соединявшие нас.

Наше ль, иное дыханье?

Не догадаться сейчас.

Что же осталось? Остались

Долгие ночи вдвоем,

В чувствах и мыслях усталость,

Тени на лике твоем.

И ощущенье такое,

Словно бы оборвалась

С временем, жизнью, тобою

Невозвратимая связь.

1970

Ад

Я боюсь – в одной из тихих комнат,

В ровном свете матовых огней,

Соберутся все, кого я помню,

От чужих – до близких и друзей.

И никто не вымолвит ни слова,

Но пойму я, что любой из них

Знает подоплеку и основу

Самых лучших помыслов моих.

Знает все мгновенные желанья,

Все мечты, что мучили меня,

Все – о чем не вырвали б признанья

И угрозой вечного огня.

...Но еще ужаснее подумать,

Что когда-нибудь наступит миг:

Я узнаю помыслы других

И войду – и близких мне не будет.

1965; 1970

***

Это только весенняя слякоть,

Это только туман за окном.

Оттого-то и хочется плакать

Просто так, ни о чем, ни о ком.

Плакать так, как кулик на болоте.

Плакать так, как под снегом ручей.

Оттого, что блестят в позолоте

Облака от последних лучей.

Оттого, что на сердце свобода,

Оттого, что не жаль никого,

И пылает закат с небосвода,

Как последняя ласка его...

1971

***

Кто там? Кому ответил

Голос издалека?..

Вечер сентябрьский светел,

Тихо шумит река.

Вечер сентябрьский светел,

Тихо река шумит.

Еле качает ветер

Ветви густых ракит.

Видно, как за рекою

По0д гору, вдалеке,

Вытянувшись тропою,

Люди идут к реке.

Видно: вдали над лугом

Маленький самолет

Медленно, круг за кругом,

Белую нить прядет.

Я посижу на камне,

Я погляжу вокруг,

Чтобы впитала память

Этот вечерний луг,

Эту причастность тайне,

Тихий напев воды,

Светлого увяданья

Призрачные следы.

Медленный ход природы,

Холод сырых ветвей...

Эту печаль свободы

Первых осенних дней.

1971

Жгут листву

Жгут листву – и дым клубами;

Словно пух, садится пепел –

Стаю птиц вздымает ветер

Над домами, над садами.

На зеленом небосклоне

Стая мечется кругами

И проносится наклонно

Над садами, над домами.

Все следишь за ней часами,

Забываешь, вспоминаешь...

Все кружишь – не улетаешь –

Над домами, над садами.

1971

***

Черна ограда, а за нею,

Блестя убором ледяным,

Высокий сад в ночи синеет,

И пахнет снегом молодым.

И выступают из тумана,

И приближаются ко мне

Деревья, словно великаны

В как бы светящейся броне.

Их неумолчное движенье,

Ночной волнующийся сад –

Какие в нем идут сраженья,

Какие силы в нем кипят?

Какая в нем хранится тайна

И что она преобразит?

О чем шумит он неустанно,

О чем со мною говорит?..

1971

***

Июль окислялся, как медный кувшин,

Вкус меди держался во рту.

От хриплого рева идущих машин

Я не высыпался к утру.

И долгой бессонницы тягостный дым

Кружил, застилая глаза.

И только урывками снились сады,

В которых кипела гроза.

Тогда подымался и шел в палисад,

Где мокрые ветви кустов

Клонились от ветра вперед и назад,