Читаем Не?свобода онлайн бесплатно

Он начал расстегивать мое платье прямо в лифте. Горячий, нетерпеливый, как мальчишка! Его руки и губы были повсюду – жадные, нежные, настойчивые…

– Подожди… ах, черт, подожди… до постели!

Мне не хватало воздуха, перед глазами все плыло, но я нашла в себе силы оторвать руки от его волос и толкнуть его в грудь. Обеими ладонями.

– Не могу ждать, – так же прерывисто шепнул он прямо мне в губы. – Ты такая сладкая!

– А ты как будто год женщины не видел, дикарь!

Он засмеялся, прикусил мочку моего уха и спустил платье с моих плеч, добрался ладонью до груди и легко сжал сосок. Я невольно застонала, так остро было чувствовать его твердые, чуть шершавые ладони и холодный воздух на разгоряченной коже. По телу прокатилась сладкая волна, губы пересохли. А он лизнул сначала один сосок, потом второй, подул на них, держа в ладонях.

– Такой как ты – никогда, моя сладкая, – глядя мне в глаза, низким и бессовестно дразнящим голосом.

А потом притянул меня к себе, одновременно задирая мою юбку и просовывая колено между моих ног.

– Ах, ты… – выдохнула я.

Ощущать его стояк сквозь влажные трусики и мягкую джинсу было чертовски горячо! Так горячо, что я напрочь забыла о том, где мы. И едва не упала, когда за моей спиной разошлись двери лифта. Он поймал меня, практически вынес на руках в квартиру – и, наконец, содрал с меня платье, оставив в одном лишь белье, чулках и туфлях на шпильках.

– Ты с ума сойти какая красивая, – он чуть отстранился и жадно разглядывал меня, легко касаясь подушечками пальцев: скулы, шея, ключицы, обнаженная грудь. – Само совершенство. Сла-адкая кошечка!

От его голоса, от шальной улыбки на твердых губах, от жаркой поволоки в темных глазах, от ощущения собственной обнаженности и доступности меня бросало то в жар, то в холод. Я невероятно ярко чувствовала все свое тело, вызывающее у него такой откровенный восторг, и особенно – пульсацию крови в набухших складочках. Никогда не думала, что кружево может быть таким жестким и таким лишним!..

Через несколько бесконечно длинных мгновений он снова притянул меня к себе, поцеловал – и одновременно расстегнул мой лифчик, бросил на пол прямо у двери. Я не осталась в долгу, потянула вверх его рубашку: расстегивать пуговицы слишком долго!

Ни до какой постели мы не добрались – слишком далеко. Только до дивана в гостиной – я в чулках и туфлях, он – голый. Одежда потерялась где-то по дороге.

Я уже потянула его на себя, нетерпеливо лаская ладонью пульсирующий от напряжения член, но он с тихим рычанием развернул меня спиной, подтолкнул – и я оказалась коленями на диване, опираясь руками на спинку. Мужская ладонь прошлась по моей спине, надавила на поясницу, заставляя прогнуться, я поддалась – и через мгновение его ладони легли мне на бедра, а в меня втиснулась головка.

– Кошечка, – выдохнул он, на миг замерев во мне.

Всего миг я наслаждалась охренительно сладким ощущением растянутости – и дошедшего до пика голода…

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, моя девочка? – спросил он, лаская дыханием мою шею, почти касаясь грудью моей спины, почти войдя в меня… Черт…

– Трахни уже меня, putta! – выдохнула я, подаваясь назад, насаживаясь на его член.

– Да, моя сладкая! – почти прорычал он, врываясь в меня.

Я закричала, не в силах сдерживаться, так это было… так…

Он двигался во мне, рыча, наполняя до донышка. От контраста горячего мужского тела во мне и прохладного воздуха на обнаженной коже, от собственной откровенно-животной позы, от ощущения открытого пространства вокруг – меня уносило. И меня, и крышу. Куда-то очень-очень далеко и очень-очень сладко…

– Боже, да!.. Да! – кажется, кричала я, когда меня скручивало жаркой судорогой, а внутри меня пульсировал, изливая семя, член моего любовника.

Я не почувствовала чужого взгляда. Даже не услышала, как открылись и закрылись двери индивидуального лифта, ведущего в пентхаус – двери, от которых открывался прекрасный вид на диван в гостиной. Мы оба ничего не заподозрили, пока совсем рядом не раздалось жесткое:

– Ты бы неплохо смотрелась в порно, сучка.

2

Я вздрогнула, сердце куда-то провалилось, затрепыхалось пойманной мышью. За то мгновение, что я оборачивалась на голос, пронеслась мысль: как же не вовремя ты вернулся, дорогой муж! Что б теперь такое соврать, чтобы ты поверил мне, а не своим глазам, сукин ты сын?!

Наверное, мне следовало испугаться сильнее, или хотя бы устыдиться – чертов лорд застал меня с любовником, орущей, как дикая кошка. Но мне было слишком хорошо после оргазма, и мысли шевелились слишком лениво.

– Рада, что тебе понравилось, дорогой, – улыбнулась я, прогнулась еще выразительнее и покачала бедрами; это точно лучше, чем бестолково суетиться или глупо врать. – Хочешь меня?

Их сукино лордство оглядел меня с прищуром, от которого мышь внутри меня запищала и попыталась юркнуть под диван. Жаль, я – не мышь, и под диваном не помещусь. И любовника туда не спрячешь. Он, кстати, прикинулся ветошью и слинял за диван – чтобы между ним и бугаем-лордом оказалось хоть какое-то препятствие. Ну да, действительно. Не драться ж ему за честь снятой в клубе дамы, в самом-то деле.

– Сидеть, – на мгновение переключив внимание, велел их лордство моему любовнику и указал на диван.

Тот выругался под нос, но прорываться к выходу мимо лорда не решился – и сел, куда было указано. А я сменила позу на более подходящую виноватой жене: на коленях. Но соблазнительно прогнувшись. Так, чтобы грудь торчала. И губы облизнула, как раз когда их лордство перевели тяжелый взгляд на меня.

– И что же ты скажешь в свое оправдание, сучка? – муж шагнул ко мне, презрительно отфутболив попавшиеся ему под ноги джинсы.

Мышь внутри меня снова пискнула и опрокинулась на спинку, прикидываясь дохлой. Немудрено. Когда их лордство злится, не только мышь – акула бизнеса уписается. Напомните мне, с чего я когда-то взяла, что хищник и манипулятор – это очень эротично? Нет, это – стремно до дрожащих поджилок…

Хотя, конечно, все равно красив, сукин викинг. Просто безумно хорош в этом своем деловом костюме и с высокомерным прищуром. Но особенно будет хорош, если не вышвырнет меня за порог, как нагадившего котенка. Черт, как же я так спалилась-то?..

Как-как… Попробуй, сохрани крышу на месте, когда танцуешь с таким мужчиной, как Бонни! И тем более – когда он тебя целует. Какая к чертям крыша!

Я еле удержалась от того, чтобы не покоситься на любовника. Коллекционный экземпляр! Смуглый, жесткий и гибкий, руки и спина в татуировках, на груди тоже надпись. «Призовой жеребец», – вот что там должно быть написано.

– Скажу, не обращай внимания на ерунду, мой лорд, – вздохнув, я потупилась на мгновение и снова подняла томный взгляд на мужа. – Я так скучала без тебя, дорогой… ты же не будешь ревновать к игрушке? Я всего лишь хотела встретить тебя красивой и готовой… ты же любишь…

Я словно невзначай огладила свою грудь, пробежала пальцами по животу и сложила руки на коленях, как пай-девочка. Хотя если честно, мне куда больше хотелось закончить движение между ног, где по-прежнему было так мокро, словно я не кончила только что. Адреналин, мать его!

– Игрушка, значит, – муж приблизился еще на пару шагов, глядя на меня все тем же тяжелым взглядом; под этим взглядом я плавилась, и последние мысли куда-то девались.

– Игрушка из «Зажигалки», – повторила я, глядя на мужа снизу вверх и отмечая выразительный бугор на его штанах; кажется, у меня есть шанс на прощение! – Я люблю тебя, мой лорд.

Между прочим, чистая правда. Ничего не могу с собой поделать, люблю эту чертову акулу капитализма. Особенно когда он отвлекается от капитализма и вспоминает, что у него вообще-то жена есть. Молодая. С потребностями.

– Неверная похотливая сучка. Не вижу ничего, что помешает мне выкинуть тебя на улицу.

Прозвучало это так, что я снова внутренне сжалась, несмотря на очевидный шанс. Только бы нащупать его, этот шанс!.. Черт, как-то двусмысленно подумалось… Или недвусмысленно – вот он, мой шанс во всей восьмидюймовой красе, так и просится, чтобы его поцеловали.

– Прости меня, мой лорд, – я опустила голову. – Прошу тебя.

Я постаралась изобразить максимальное раскаяние и покорность, но мне, кажется, не очень-то поверили. Потому что взяли за волосы, заставляя глянуть себе в глаза, и с нехорошей такой ухмылкой велели:

– Проси лучше, putta.

От его голоса меня бросило в жар, что-то внутри затрепетало в предвкушении. Чертов викинг!

– Пожалуйста, мой лорд, – самым низким и сексуальным голосом из своего небедного репертуара попросила я и, приоткрыв рот, потянулась к своему шансу.

Не могу сказать, что не искренне потянулась. Все это внезапно оказалось очень горячо. Так горячо, что я готова была просить прощения в любой позе, главное, прямо сейчас, и лучше не один раз.

Но меня обломали. Вместо того чтобы податься ко мне и позволить извиниться – мои волосы сжали сильнее, так что стало реально больно, и нагнули, сначала мягко, а потом резко – почти швырнули на чертов диван лицом.

3

Черт, что он творит? Я не хочу так, это… это унизительно! И совсем не горячо!

Наверное, если бы он сейчас отпустил мои волосы, я бы вывернулась и удрала, и плевать – вышвырнет или нет, плевать!..

Но он меня не отпустил. Удержал – лицом в диван, сукин он сын! – и провел пальцами вдоль моей спины, легко и почти нежно. А потом глубоким, тягучим как мед голосом велел:

– Извинись, как подобает, putta.

О, черт… как он это делает? Куда делся весь мой протест? Меня обдало обжигающей волной стыда и возбуждения, захотелось… не знаю, чего. То есть знаю, кажется… черт, черт… я что, позволю ему?..

Пока я металась между гордостью леди и расплавляющим каждую клеточку моего тела предвкушением, он отошел на пару шагов и ровным деловым тоном осведомился:

– Она заплатила тебе?

– Да, сэр, – отозвался Бонни.

Соврал, сукин сын, но как убедительно! Я сама почти поверила.

– Ну-ка встань, – велел муж.

Я украдкой скосила взгляд, не решаясь изменить позу.

Мой любовник непринужденно встал с дивана, повернулся, позволяя себя рассмотреть. О да, там есть на что посмотреть! Самый горячий парень Города Ангелов, высший класс. Муж тоже оценил, видно по сверкнувшим глазам. Вот только что он собирается с ним делать?

– Целая ночь и втроем стоит дороже, сэр, – тоном «рекомендую шато семьдесят четвертого года» сказал Бонни.

Вот же сукин сын! Прямо как настоящий хастлер.

– Годится, – их лордство небрежно кивнули на диван, пока позволяя Бонни просто быть рядом. На подхвате. И обернулся ко мне. – Я не собираюсь ждать, сла-адкая.

Я вздрогнула. Он сказал это в точности тем же тоном, что Бонни, когда трахал меня. Получается… получается, их лордство смотрел с самого начала? Вот же извращенец! То-то у него встало!..

Ладно, у него встало – а я? Что делать мне?.. Что делать неверной жене, которую почти готовы вышвырнуть на улицу… у которой только один шанс на прощение… ладно. Я вижу, чего ты от меня хочешь, твое лордство. Что тебя заводит. Это же не так страшно, правда? Может быть, даже что-то в этом есть…

– Ну? – голос милорда хлестнул наотмашь, заставив меня снова вздрогнуть… и тут же расслабиться.

Что я, в самом-то деле, торможу? Я же видела, как это делается. И как это кое-кому нравится. Хватит трусить уже!

Легко сказать – хватит трусить. Стоило мне подняться с дивана, чтобы шагнуть к лорду, он остановил меня тяжелым и властным:

– На коленях, сла-адкая, – и сам отступил еще на пару шагов.

Меня захлестнуло злостью, страхом и одновременно – жарким возбуждением. Что бы я себе ни думала, чего бы ни боялась, а сделать это я хотела. Хочу сейчас. Хочу почувствовать, каково это. На себе.

Опускаться на колени вот так, когда два мужчины разглядывают меня, было непросто, и еще сложнее – сделать это, не прячась за вызовом, а как положено кающейся Магдалине. Я справилась, заслужив одобрительный взгляд Бонни и выразительный длинный выдох лорда. А дальше – проще, должно быть проще! Всего-то пройти на четвереньках несколько метров и сесть у ног милорда, покорно склонив голову.

Черт. Всего-то! Ага, щаз. Эти гребаные несколько метров мне казалось, что на меня смотрят не два мужчины, а целая толпа, и вот-вот кто-нибудь засмеется – и я ничего не смогу с этим сделать, потому что я беззащитна, обнажена и совсем-совсем одна. Внезапно я вспомнила все свои недостатки – от неуклюжих острых локтей до идиотской родинки на заднице. И самый главный недостаток – собственное поведение, неподобающее не только леди, никакой приличной женщине не подобающее. Возбуждаться от унижения и подчинения… боже… как можно признаться в этом? Тем более – так, напоказ… как я после этого посмотрю кому-то в глаза? Зная, что они видели это… наверняка я сейчас выгляжу смешно…

Но никто не засмеялся. Я не услышала ни звука, кроме грохота моего собственного сердца. И все равно, я никогда до этого так остро не ощущала собственную открытость и доступность, не хотела так отчаянно прикрыться и спрятаться, как в эти бесконечные секунды. Пока не уткнулась в колени мужа, не поднялась на колени, и моей головы не коснулась властная, ласковая рука.

Я выдохнула со всхлипом, прижалась к его ногам, обняла за бедра. Сердце колотилось, в теле разлилась слабость – словно я прошла километр по канату над бездонной пропастью, а не три метра по пушистому ковру. И единственной опорой и защитой для меня был он, мой лорд.

– Милорд, – шепнула я, прижимаясь лицом к его животу, и мысленно моля: только не вздумай смеяться, пожалуйста, просто забудь, что я сейчас сделала!

– Это уже лучше, намного лучше, моя нехорошая девочка, – тихо сказал он, погладив мою щеку.

Я снова всхлипнула – от стыда и облегчения. Чего я боялась, дура? Он никогда не будет смеяться надо мной, тем более – вот так. Глупая, глупая я.

Мне вдруг стало невероятно легко, словно я падаю… падаю… но меня держат надежные любимые руки, которые никогда не позволят мне расшибиться. Боже. Неужели для нижнего это – каждый раз вот так?! С ума сойти…

4

Я снова благодарно потерлась о каменный стояк мужа, подалась головой под его ладонь, скользнула губами по его пальцам – жестким и чутким, пахнущим чистотой и немного горьковато-дымным парфюмом. А потом он нажал на мою нижнюю губу, проник в мой рот, позволяя облизать кончики пальцев. Боже, как сладко! И как горячо! Внизу живота потяжелело, между ног налилось жаром. А когда мой лорд запустил руку мне в волосы, намотал их на кулак и сжал – я невольно застонала, так это было… правильно? Сладко? Послушно гнуться в его руках, ощущать и признавать его власть и силу, идти по самой грани и доверять ему, точно знать, что он – никогда не уронит, не причинит вреда. Вот так просто, стоять перед ним на коленях, сосать его пальцы и ждать, что он захочет дальше…

– Да, так несравненно лучше, – его голос обволакивал, проникал в меня, рождая сладкую дрожь, а его пальцы гладили мои губы. – Но ты все еще очень плохая девочка. Dolce putta.