Читаем Не сбежишь онлайн бесплатно

Аделия

Я взяла со стола пистолет и ткнула им под подбородок. Выстрел. Мое тело обмякло, но лишь на какое-то время. Пройдет час-полтора пуля выпадет, а рана начнет срастаться.

Бабушка, в детстве я считала тебя гениальной женщиной. Но на самом деле ты просто сумасшедшая. Что ты сделала со мной? С моим телом? Это ведь твоих рук дело? Почему я не могу умереть? Как бы ни пыталась, что бы ни делала, я все еще в этом бренном мире.

Я привычно прошлась по спальне Фригиеза, остановившись у кровати. Наклонив голову, наблюдала за его сном. Хотелось и придушить его одной из тех подушек, что были разбросаны по его постели, и обнять. Но я никогда не осмеливалась дотронуться до него. Если я только коснусь этого негодяя, дороги назад уже не будет. Дыхание сбилось от одной лишь мысли об этом.

Тогда и тяжелее будет проклинать его за все случившееся. Однако, как и прежде, я буду придерживаться своего плана. Несмотря ни на что.

Фригиез заворочался и посмотрел, как будто бы на меня. Я смотрела на него в ответ. Конечно, я знала, что никто во дворце, и даже он, не мог меня увидеть в таком воплощении.

Император встал и прошел к окну. Мне и подходить было не нужно, чтобы понять, куда обращен его взор. Фригиез смотрел на сад, в котором меня каждый день заставляли гулять после обеда.

Интересно, о чем он думает в такие моменты? О том, как ненавидит меня? О том, что также, как и я, при удачной возможности придушил бы меня? Или о том, что планирует сделать со мной после сегодняшнего бала?

По моей щеке скатилась слеза. Прошло уже достаточно времени. Я уже начала потихоньку приходить в себя. Опустила взгляд на свое платье. Пуля покоилась на коленях. Верх моей бежевой сорочки пропитался кровью. Придется переодеться и сжечь ее. Хотя во мне были всего лишь крупицы магии, я вполне могла это делать время от времени.

После того, как мое окровавленное платье было сожжено, я высыпала оставшийся пепел в горшок с цветком.

Сегодня состоится балл по случаю дня рождения Фригиеза. Домонкос опять что-то попытается выкинуть. Времени осталось совсем мало, а я так и не смогла разузнать, что именно. Даже то, что мой дух побродил во дворце и залез во все недоступные моему телу места, не помогло.

Вздохнула.

Думать о том, что случится, если не предотвращу план Домонкоса, не хотелось.

Быстро скрыв следы недавнего происшествия, распустила свои волосы, которые предусмотрительно были забраны. Если бы оставила их как есть, они бы, как и сорочка, испачкались бы в крови. Проходили уже.

Легла снова в уже успевшую остыть постель. Пролежала пару минут и дверь моей спальни резко открылась.

— Хэй! Просыпайся уже! — с порога начала кричать Будана, моя личная служанка. — Тебе пора уже подняться и не доставлять другим лишних хлопот. Вставай, кому сказала?

Не обращая внимания на недовольные возгласы Буданы, я медленно встала и подошла к туалетному столику. Она привычными грубыми, отрывистыми движениями принялась чесать мои розовые волосы, приговаривая о том, какой же все-таки ужасный цвет. Я молча выдержала эту адскую пытку, что повторялась каждое утро. Хотя сказать хотелось многое: ее тусклые темные волосы мне тоже не нравились, как и большой нос с малюсенькими глазками.

Когда я еще маленькой девочкой оказалась во дворце, я плакала каждый раз и умоляла прекратить так расчесывать мои волосы, но Будана лишь молча слушала мои слезливые мольбы и с садистским наслаждением продолжала свое дело.

Одела меня она так же быстро, как и расчесала — особо не церемонясь. Выбрала на этот раз красное платье, которое слегка висела на мне. Я опять похудела. Из-за чего большая часть моих платьев теперь не сидело по моей фигуре.

Будана закрепила те части моего платья, которые слишком заметно свисали, булавками. Но не для того, чтобы оно лучше на мне сидело, а лишь для того, чтобы иголки, впиваясь в мое тело, причиняли мне боль.

Завтрак, как обычно, проходил в моей комнате. Все, потому что Фригиез не желал меня видеть. Это уже длится на протяжении десяти лет.

Будана принесла мне странную серую жижу, отдаленно напоминающую кашу. Даже будучи смертельно голодной, я не буду есть подобное.

— Не хочешь? — скрипнув зубами, спросила Будана. — Я, по-твоему, ради чего туда-сюда ходила? Ради твоей забавы? Если не съешь все до последней ложки, я сама залью тебе в рот.

Я не хотя взяла ложку, поводила ей немного по этой субстанции. Будана отвернулась к моему зеркалу, чтобы разгладить невидимые складки на своем платье, и тут же обернулась на звук бьющегося стекла.

— Ах, ты мерзавка, — она замахнулась на меня.

— Сегодня бал, — тихо напомнила.

— Тебе повезло. Но только сегодня! Если завтра повторится то же самое, я заставлю тебя съесть все, что ты уронила. Осколки в том числе, — зашипела Будана, закипая от злости. Она широко раскрытыми глазами смотрела сверху вниз на меня. Такой взгляд пугал меня только в детстве.

Да, мне повезло, что на сегодняшнем балу я должна появиться без синяков на лице. Поэтому ей и оставалось лишь сжать руку в кулак. Сердито бормоча что-то себе под нос, Будана вышла из комнаты на поиски служанки, которая смогла бы прибрать осколки разбитой посуды.

Аделия.

Пока моя личная служанка отвлеклась, я могу и прогуляться по дворцу без присмотра. Слуги бегали туда-сюда. Обычно они провожали меня презрительными взглядами, а сейчас и вовсе не замечали из-за подготовки к баллу. Именно за это я больше всего любила праздничные дни — могла слоняться по дворцу и в этой суматохе оставаться незамеченной.

Идеально.

Я прошлась по всем людным местам. Разумеется, Домонкоса нигде не было. С утра, когда я в виде духа выходила на разведку, он как обычно сидел в своем кабинете и, умиротворенно прикрыв глаза, прикуривал трубку. Казалось, он наслаждался, предвкушая сегодняшний бал. Что-то витало в воздухе. Будто дым, пускаемый Домонкосом из трубки, сгущался. Я чувствовала, что вот-вот он приобретет форму и я смогу поймать это что-то. Вот-вот… еще немного и…

Дым снова развеялся.

Сейчас же я искала укромные местечки, где возможно, прячась от посторонних глаз, приспешники Домонкоса готовили «подарок» для Фригиеза. Я старательно прислушивалась ко всем тихим комнатам, прижимаясь ухом к дверям, и всматривалась в скважины дверных замков. Во многие комнаты мне было запрещено не то, что заходить, а даже рядом находиться.

Потайных коридоров и комнат также не наблюдалось. Конечно же, в первоначальном плане дворца, когда его еще только собирались строить, они были. Но брат императора Гилтриха II, прапрапрадеда Фригиеза, убедил глупого правителя изменить план, в последствии чего и поплатился жизнью.

Заворачивая в очередной запрещенный для моих прогулок коридор, я столкнулась с кем-то. В долю секунды я узнала того, с кем мне не повезло было повстречаться.

Домонкос.

— Какая неожиданная встреча, — притворно удивился он. Неужели кто-то из его псов заметил меня и тут же поспешил доложить? Неосторожна ты сегодня, Аделия. Страшась, что не успеешь в очередной раз спасти императора ты слишком спешила и наделала ошибок. — И что ты здесь делаешь?

— Где это здесь? — начинаем разыгрывать комедию. Домонкос прищурился. Он слишком хорошо меня изучил и уже понял, насколько я умна и проворна. Но даже знание этого факта не заставит меня отречься от своей роли. Наоборот, нужно играть до конца.

— В этом коридоре, где мы с тобой сейчас находимся.

— А, так вы это имеете в виду… — приподняла в наигранном изумлении брови. — Так, я… направляюсь в свои покои, — уверенно заявила я так, будто говорю очевидные вещи.

— Интересно, почему мне кажется, что ты пришла сюда с другой целью? — хмыкнул Домонкос, наверняка размышляя, как бы спровоцировать меня и добиться чистосердечного признания. Но так как мы не в суде, а в ближайшее время я туда и не собираюсь, никто бы не смог этого сделать. Я знала, что могу говорить все, что хочу.

— С какой, например? — слишком смелый вопрос. Такой смелый, что на мгновение с лица Домонкоса слетела каменная маска, не выражающая никакие эмоции.

— Вполне существует вероятность того, что ты решила разнюхать здесь что-то своим маленьким, но таким настырным и надоедливым носом, — приблизился ко мне Домонкос, чуть ли не тыкая мне пальцем в лицо. Сдержала себя от того, чтобы не поморщиться. От его пальцев исходил зловонный запах, и выглядели они так будто перемазаны в чем-то жирном. Что-то в этом было такое знакомое…

И опять я не могу понять, что.

Думай, Аделия, думай…

От Домонкоса не укрылся мой задумчивый взгляд. И он поспешил убрать от моего лица руку и спрятать ее в карман своих штанов.

— В любом случае тебе нужно уйти отсюда. И чтобы ты снова не заблудилась, я тебя провожу до твоих покоев.

— Буду премного благодарна, — подарила ему натянутую улыбку.

Всю дорогу до моих комнат мы шли молча. Я не смотрела на Домонкоса, но чувствовала, как он осматривал меня. Однако, ему ничто бы не дало повода придраться ко мне — я стойко держалась.

— Я так рада, что вы проводили меня. Жаль только, что отняла ваше драгоценное время, — сочувствующе произнесла я, поджав губы. — Вам же еще нужно подготовиться к балу в честь нашего императора.

— Принца, должно быть, вы хотели сказать, — процедил сквозь зубы Домонкос. Я очень наблюдательна, и давно уже заметила, что лучший способ вывести его из равновесия — это напомнить ему о его месте.

Пускай и косвенно.

— Ой, простите меня, — неловко улыбнулась. — Замечталась и спутала мысли с реальностью. Помните, одну из последних книг, что мне принесли? — ткнула его лицо как бы невзначай в правду. Конечно же я знаю, что все книги, которые мне позволяли прочесть, проходили через его разрешение. — Там как раз мальчик в юном возрасте стал императором. Печально, что у нас по закону наследник в полной мере может править только после своего совершеннолетия. Вы несете слишком много ответственности. Однако не переживайте, уже совсем скоро вы сможете уйти на покой, — лучезарно улыбнулась под конец своей речи.

Домонкос пыхтел, из последних сил сдерживая себя, чтобы не накричать на меня и не ударить.

— Прошу меня простить, мне нужно идти, — все с той же улыбочкой распрощалась с ним я.

Как только закрыла дверь, тут же оперлась на нее рукой. Выдохнула. Сердце стучало набатом.

— И где ты была? — услышала грозный голос Буданы за спиной.

Дыхание медленно выравнивалось.

Задумчиво прошлась по комнате, не обращая внимания на возмущения Буданы. Этот вонючий запах и масленые пальцы. Запах и пальцы…

В одно мгновение меня осенило.

— Замолчи, — нахмурившись отмахнулась я от Буданы, которая все продолжала жужжать над ухом. Мешает думать.

— Да как ты… — задохнулась в возмущение моя личная служанка.

Аделия.

Смотря будто бы со стороны на ее искривленное в злобе лицо, я размышляла. Меня уже травили этим ядом. Я запомнила этот запах, который немного ощущался в моем чае. Тогда я выпила его чтобы понаблюдать, как оно повлияет на мой организм.

За те годы, что я прожила во дворце, я испытала на себя действие всех, какие только существуют, ядов. И тот, который я ощутила на пальцах Домонкоса, я выпила год назад.

В один из обычных дней, когда я жила своей привычной жизнью. Служанка принесла мне чай с пирожным. Она была одной из немногих, кто хорошо ко мне относился. Скорее всего из жалости. Но для меня это было неважно. Я ценила то, как она пыталась подбодрить меня: иногда проносила нормальную еду и даже сладости, а также книги и всякие мелочи для интерьера моей комнаты.

Я считала ее другом, хоть мы почти и не разговаривали. Я пыталась с ней поговорить. Однако, она только спрашивала, чего бы мне хотелось.

Она мне так и не назвала даже своего имени. И я стала называть ее Подруга.

Когда мне было совсем тяжело, а она оказывалась рядом, я делилась с ней своими тревогами и переживаниями. Она слушала молча. А мне большего и не нужно было.

Я обрадовалась, когда увидела ее в тот день. Короткие каштановые волосы забраны в тугой хвост, который казалось вот-вот распадется, такие густые волосы у нее были. Как обычно в черном платье. Наверное, единственное у нее…

Ее серые глаза привычно бегали по комнате. Тем не менее, Подруга очень невнимательная. Поэтому и не заметила, как в чай, что стащила с кухни специально для меня, подлили яду.

Я почувствовала его, как только поднесла кружку к губам. Запах чая был слащавый. Первая мысль: неужели это Подруга решила сгубить меня?

Но смотря на нее поняла, что она невиновна. Ее обхитрить довольно просто.

— Что-то не так? — взволнованно спросила она, пододвигая тарелку поближе ко мне.

Улыбнулась ей.

— Нет, все хорошо.

Сделав первый глоток, попыталась понять, что за яд мне подлили. Я точно такой еще не пила. Но вкус почему-то знакомый…

Глитос!

Растение, которое обычно используют для приготовления алкоголя. Его варят, а затем, настояв воду со сваренным глитосом, охлаждают и добавляют в алкогольные напитки. Он добавляет приятную сладость.

Однако позже, после отравления, я узнала, что его используют и для приготовления яда. Он начинает действовать если глитос раздавить и затем перемолоть в мелкую крошку. Тогда растение выделяет токсины, которые и убивают человека.

Сам по себе глитос не опасен.

— Я пойду прилягу, спать так хочется, — показательно зевнула.

Подруга, не сказав, ничего вышла.

Я укрылась с головой одеялом. Меня стало знобить. Голова раскалывалась. Боль нарастала. Казалось, еще немного и она взорвется.

Конечно же она не взорвалась, я просто отключилась на какое-то время. А очнулась уже в виде духа.

Неужели Домонкос решил использовать его на балу? Действовал яд быстро — примерно через полчаса жертва, принявшая его, умирает.

Наверное, дядюшка думает, что красиво все обставит.

Но он не учел меня. Один раз выпила и быстро пришла в себя, значит и во второй раз все пройдет гладко. Хотя было бы лучше, если б я не проснулась.

— …страхолюдина, которую собственный муж избегает. Ты должна вести себя тише воды ниже травы! — завела свою излюбленную речь Будана.

— Хорошо. Я тебя услышала, — видя, что она хочет опять оскорбить меня, продолжила, — а теперь время прогулки.

Первая вышла из комнаты. Не хотелось ее ни видеть, ни слышать. К сожалению, она, как и всегда шла неподалеку от меня. Обычно Будана шла спереди, но в этот раз сзади, притихла и не стремилась обогнать меня и снова устроить разборки.

Я слегка улыбнулась. Наконец-то спокойствие.

В саду меня поприветствовал кивком императорский садовник, Жеорн. Он так же, как и Подруга, хорошо относился ко мне. Но проявлял заботу обо мне в открытую. Что странно, ему никто ничего не говорил по этому поводу.

Цветы были моей страстью. Они напоминали чем-то меня. Они росли на территории дворца, о них заботились, но они по своей сути служат только украшением. Я ощущала себя также. Я украшение, которое хранится в «шкатулке» дворца и предстает на всеобщее обозрение раз-два в год. За ним пристально следят, чтобы оно ни коим образом не пропало и не исчезло. Полируют иногда, если потускнеет, чтобы сверкало, как прежде.