Читаем (Не) разведись со мной! онлайн бесплатно

Пролог

Иногда безумство — это спасение.

Осознавать реальность словно не иметь доступа к воздуху. Делать судорожный вдох, а по итогу заглатывать пустоту… Лучше бы я сошла с ума!

Но мне такой милости Ве́йстерские боги не предоставили. Ни суровый Арс, ни милосердная Ше́а, ни балагур Бад, ни даже снисходительный к чужим грехам Во́ял…

Я наблюдала за тем, как рушится моя жизнь. Я не была зрителем из первого ряда, я была тем, кто блистал на сцене театра. Горел яркой звездой, увы, недолго… Той, кому суждено было исчезнуть из мирозданья по прихоти моей собственной семьи.

И только сейчас, стоя под прицелом сотни глаз, спустя долгих десять лет, я наконец, поняла, кому обязана и своим падением, и своим несчастьем.

Вот только ничего исправить уже не суждено. Приговоренный к казни о помиловании заикаться не смеет. Не тогда, когда осознает вину. Не в момент прозрения, потому что я повинна. И неважно, что мной пользовались как инструментом. Слепым, глухим инструментом, который ради одобрения отца и мачехи, был готов пойти на все, что угодно. Мы же семья!

Я душу была готова продать ради мимолетной ласки отца. Ради редкой улыбки мачехи, и ради пусть и холодных, но дорогих для меня объятий сводной сестры. Я так хотела быть им нужной!

Дура!

— Подождите! Позвольте мне сказать ей пару слов! Всего пару… О моя безумная, несчастная сестра! Дайте же мне попрощаться!

— Леди Милиса, не стоит к ней прикасаться! Она не заслуживает ваших любви и сострадания!

— И все же, я прошу вас. Я не собираюсь мешать, я знаю, что ничего нельзя изменить, и Каролина виновна. Но… она моя сестра, позвольте попрощаться. Всего минуту?

Мало кто из мужчин мог бы устоять перед её умоляющим взглядом. Мили всегда умело манипулировала окружающими, а мужской пол и вовсе легко заставляла плясать под свою дудку. Даже когда была еще ребенком.

Я давно смирилась с тем, что отец любит приёмную дочь больше, чем меня, ведь она во всём была лучше.

Лишь с одним мужчиной у неё вышла осечка, только Его светлость Эйна́р смог сказать ей «нет», и из нас двоих предпочесть меня. Возможно, он мог бы излечить моё истерзанное сердце, не наделай я глупостей. Он был единственным, кто мог бы стать моей опорой, а теперь и этот мужчина на стороне Мили. Ведь я виновата в самом страшном преступлении, пусть и знаю, что по-настоящему моей вины и нет. Я тоже была жертвой.

Мысли об этом жалят меня каждый раз, но что жалеть, если собственными руками разрушила своё будущее, и сейчас эрцгерцог смотрел на меня обжигающе холодным взглядом. Легко кивнул головой, и дал своё разрешение страже: чтобы те пропустили Милису ко мне.

В последние мгновения жизни мне хотелось верить, что хоть кому-то я дорога. Хотя бы самую малость…

Наверное, я все-таки идиотка, которая ничему не научилась. Потому что в этот момент, когда стражники остановились, давая сестре приблизиться, мое сердце было полно надежды. Надежды в то, что слезы Мили настоящие, что она действительно меня любит и сожалеет о том, что семья принесла меня в жертву. Моя милая сестрёнка, которую я слепо любила и которой безгранично доверяла.

Ее крепкие объятья, сжимавшие мои плечи так сильно, ранили. После длительного нахождения в камере тюрьмы, мое тело было измученным. И ее хватка отозвалась новой болью. Аромат парфюма на мгновение закружил голову. Как давно я не ощущала такой свежести цветов? Сложно вспомнить…

— Наконец-то… — прошептала она. — Я с удовольствием посмотрю на то, как тебя повесят! Я так давно ждала этого момента!

— Что? Ждала?

Даже после всего, что я уже пережила, меня поразили ликование и ненависть в её голосе.

— Дура, как и в детстве! Тобой так легко манипулировать, управлять! Да, я сделала все, чтобы ты не досталась эрцгерцогу!

Яростный шепот Мили острыми иглами впился в сознание.

Даже ее хватка, что была сильнее стали, ранила меньше. Несмотря на то, что держала она крепко, не позволяя мне дернуться, ни даже увидеть ее лица.

— Моими стараниями ты вышла замуж за Друда, чтобы брачный договор с эрцгерцогом смогла исполнить я! Но ты стала вдовой! А он хотел только старшую по крови дочь рода Диэ́йт. После твоей смерти ею стану я! И Эйнар будет только моим! Он всегда был моим по праву. Знал бы он, что отказывается от настоящей старшей по крови леди рода Диэйт.

— Что? — едва слышно выдохнула, даже не пытаясь дернуться.

Пальцы сестры намертво впились в плечи.

— Да-да, мы с тобой кровные сёстры! Отец никогда не любил твою мать! Брак с моей мамой не одобрили его родители, найдя ему невесту побогаче. Все ради приданного леди Альяны! Ненавижу вас обеих!

Желая сделать мне еще больнее, Мили ногтями впилась в кожу, но физическая боль давно не терзала меня. Именно слова сестры были тем, что причиняло мне муку.

— Матушке пришлось выйти замуж за старика, ведь она уже была беременна мной. В отличие от тебя, ей хватило ума безнаказанно избавиться от постылого мужа с помощью яда, и соединиться с возлюбленным, как только он стал вдовцом. Я с детства ненавижу тебя! Ты заняла моё место и претендовала на то, что по праву должно было быть моим. Ты — досадная ошибка. Я счастлива, что ты, наконец-то, навсегда исчезнешь из моей жизни!

Мили ядовитой змеей прошипела «ненавижу» и с силой меня оттолкнула, наслаждаясь моим смятением и шоком.

— Ах, она меня укусила! — расстроенно воскликнула сестра и уронила лицо в ладони, ее плечи подрагивали от бурных рыданий.

— Вот тварь неблагодарная! — возглас стражника сопровождался тычком, я не устояла на ногах, но упасть мне не позволили.

Буквально волоком протащили к эшафоту.

Осознание того, что всё в моей жизни было ложью, лишило самообладания. Сквозь пелену слез я видела лица тех, кто когда-то был мне дорог. Отец, мачеха, сестра, младший брат, с которым у меня и шанса не было как-то наладить отношения… Рыцари рода… Для всех них я стала позором, тем, кто посмел покуситься на жизнь наследного принца. Не просто посмел… Убил!

— Будьте вы прокляты! — крикнула из последних сил, когда мне надели на голову мешок и затянули верёвку.

Вся моя недолгая жизнь казалась никчемной и пустой, прожитой в сетях лжи и обмана. И когда толчок в спину оборвал её, я забилась с отчаянием пойманного в ловушку животного, в желании вырваться из пут. Если бы я могла все изменить!

Мне было страшно, больно, плохо. Я хотела дышать! Я хотела жить! Я так хотела выбраться из этой тьмы и…

Распахнула глаза и увидела потолок…

Потолок с синими узорами, точно такой же как в моих покоях… И даже трещина на лепнине той же формы, в том же месте! А ведь мачеха сделала в этой комнате ремонт после моего замужества, и отдала ее сестре!

Глава первая

Если бы вам дали второй шанс?

Прожить вашу жизнь заново. Чтобы вы выбрали?

Любовь? Счастье? Или месть?

Для меня ответ очевиден.

С того мига, как я распахнула глаза и поняла, что Вейстерские боги услышали мои молитвы, выбор жизненного пути стал предопределенным.

Меня вернули в прошлое… За год до моего совершеннолетия и дебюта. Я поняла это по отсутствию шрама на предплечье. Еще не было ссоры в саду, не было неудачного падения и раны… А еще по дневнику, который вела с детства. Вела каждый день до моего замужества. На самом деле он меня и уверил в том, что я все же не спятила и правда переместилась в свое же прошлое. И последняя запись в нем была о том, что Мили смогла заполучить новую горничную — Рози, за очень внушительную сумму перекупив ту у Фаринтонов. Милиса считала такие затраты разумными: ведь это престиж, определённый статус иметь такую прислугу! Ведь эта горничная до переезда в наши края прислуживала одной из фрейлин самой императрицы!

В предрассветные часы я исследовала себя и свои покои, боясь, что мне это только снится… Перечитывала свои глупые и наивные записи, которые буквально пестрели обожанием к мачехе и ее дочери. Но рассвет я встречала с улыбкой и после вернулась из гостиной в спальню.

Я, Каролина Диэйт, получила право прожить эту жизнь заново.

Я больше никогда и никому не позволю использовать себя. Я больше никогда не стану инструментом в руках семьи. Более того, я сделаю все и пойду на что угодно, но род Диэйт ответит за свои прегрешения. А еще…

— Встала уже? Так чего разлёживаешься?

Грит, горничная, приставленная ко мне, как и всегда вошла без стука. И сразу стала предъявлять претензии.

— На вот, умывайтесь.

Я молчала, смотрела на нее и вспоминала как бывало раньше…

Мне неоднократно в прошлом приходилось умываться ледяной, иногда грязной, протухшей водой. А порой, Грит позволяла себе будить меня посредством обливания или уколами игл, от которых на бедрах остались маленькие шрамы, а кое-где и синяки красовались.

Я терпела, чтобы не доставлять хлопот мачехе и отцу. Я молчала, когда обслуга поместья смела выказывать пренебрежительное отношение ко мне. Терпела, чтобы… Что?

Я дочь герцога! Законный первенец! И пусть теперь я знаю, что первенцем является Милиса, но отец никогда не пойдет на то, чтобы признать это. Слишком велик позор! Дочь-бастард! И пусть я не наследую титул, потому что два года назад мачеха родила сына, и мне точно известно, что Итар докажет свое право на родовом алтаре, однако…

— Грит, кто перед тобой? — глядя на служанку, ледяным тоном отчеканила я.

— Кто? — поза Грит не изменилась, она все также стояла, уперев руки в бока.

— Назови мое полное имя.

Говоря это, я откинула одеяло и наконец поднялась с кровати, куда прилегла получасом ранее.

— Леди Каролина Диэйт, — неуверенно пробормотала она.

— То есть ты помнишь о том, что перед тобой леди рода Диэйт?

Служанка кивнула, но фыркнула, показывая свое отношение к моему статусу. Он может и высок, да только в стенах родового поместья для всех ничего не значил.

Пора бы показать, что моя мать давала мне жизнь не напрасно.

Пощечина вышла звонкой, оглушающей. Грит не удержалась на ногах и повалилась на пол.

Ее ошеломленное, шокированное лицо стало утешением моей ноющей от боли руке. Я вложила в удар все свои силы, впрочем, особо сильна я не была никогда.

Но теперь у меня есть время, чтобы все исправить. Среди рыцарей не считалось зазорным брать в свои ряды девушек, талантливых и даже родовитых… А значит и леди, ради собственного выживания, не будет зазорно научится искусству защищать себя. Тем более на звание рыцаря я и не претендую.

И я даже знаю того, кто сможет стать мне учителем.

— Уволена. Рекомендацию и выходного пособия не получишь. Я прослежу. — Отчеканила, глядя на растерявшуюся служанку. — А теперь — вон, и позови дворецкого. Немедленно!

Мое слово в этом доме имеет силу, я просто никогда ей не пользовалась.

Я видела ярость в глазах Грит, видела, что помчится она вовсе не к Эртану, а к мачехе, но к этому я была готова.

Мне повезло. Очень повезло, что перенеслась я во времени в момент за год до своего дебюта. Все еще жив мой дед по материнской линии, и это — моя невероятная удача! И совсем неважно, что в прошлой жизни я не желала с ним общения и всячески отвергала его приглашения, и даже не вышла, когда он приехал меня навестить… Дурой была. Как я вообще могла поверить в то, что именно дед был виновником смерти матушки?! Дурой, которая теперь встанет на путь исправления и… мести.

Чтобы я сейчас ни сделала, меня не тронут, не посмеют, не перед визитом эрцгерцога Ардора, который должен на днях прибыть в поместье.

Я прошла к окну и отодвинула тяжелые шторы. Вид на цветущий сад умиротворял.

Весна прекрасна, еще не буйные краски, лишь нежные мазки от цветов вишни, абрикоса, первые гиацинты и еще робкие тюльпаны, чьи бутоны не раскрыты, но обещают сделать это непременно в ближайшие дни…

Я распахнула тяжёлые ставни, впуская утреннюю свежесть в спальню. Аромат закружил голову, напоминая мне, что я жива. Жива! Жива и готова бороться!

— Что ты вторишь! Каролина, как ты посмела!

Ураган в лице мачехи не заставил явить себя. Она не утруждалась стуком или приветствием.

Она была зла и пока не была знакома с новой мной. Ее ждет невероятное приключение. Уж я ей его обеспечу.

— Леди Эмилия, и вам доброго утра, — отвернувшись от окна, произнесла я, рассматривая мачеху. — Чем обязана столь раннему визиту?

Между строк отчетливо читалось «и бесцеремонному».

— Каролина, что это за поведение? Как ты посмела поднять руку на прислугу? Если твой отец узнает, а я непременно расскажу ему об этом вопиющем случае, ты забудешь о выходе из поместья до самой осени! Разве этому я учила тебя? Как ты можешь доставлять столько проблем…

— Наем и ведение прислуги традиционно обязанность жены главы рода. Оглянитесь, леди Эмилия, вас ничего не смущает? Ни спертый запах в спальне, которую давно тщательно не убирали, ни отдающая тухлятиной вода для умывания? А может, это ваш приказ?

Я кротко улыбнулась и задрала подол сорочки, выставив свои бедра напоказ, благо мачеха была в сопровождении только своей личной служанки и Грит, без дворецкого.

На моей белой, откровенно болезненной коже, отчетливо виднелись следы преступлений Грит.

— Если это не так, стоит ли мне поднять вопрос о передаче прав второй по старшинству леди рода?

— Что?

— Вы говорили о том, что поставите отца в известность о моем поведении. Я согласна, и больше не могу терпеть столь пренебрежительное отношение прислуги к своим хозяевам. И готова поднять вопрос обучения и найма прислуги в поместье, а также о должном надзоре за их работой. Вы не справляетесь с ней, леди Эмилия. Как жена главы рода, как первая леди рода Диэйт, вы допустили столь фривольное поведение обслуги в отношении высокородной леди. Что же скажут в свете, если до них дойдут слухи?

Я говорила спокойно, наблюдая за тем, как сменяются краски на лице мачехи, точно зная, что последует дальше.

— О, мое бедное дитя!

Мачеха кинулась ко мне и крепко обняла.

— Ты все не так поняла! Зачем же ты так долго терпела и ничего не рассказывала о том, как с тобой обращаются! Прости меня, милая, я была слепа! Рождение Итара далось мне тяжело, ты же знаешь, какой у него беспокойный сон и какое слабое тело… О прости, меня…

В порыве она отпрянула от меня, я не покачнулась, устояла, хотя леди намеренно меня толкнула. И рванула к Грит, которой тут же отвесила оплеуху.

И еще одну. И еще…

Даже у меня зазвенело в голове.

— Как ты посмела клеветать на свою леди! Эртан! Немедленно убери эту дрянь из поместья, но прежде — отсыпь ей двадцать плетей!

— Моя леди, сжальтесь! Я… я же! — завопила Грит, но получила новую порцию пощечин, уже от личной горничной леди Эмилии.

Та ловко закрыла ей рот, ведь всем прекрасно известно, с чьего попустительства обо мне все эти годы заботились так, что я лишь чудом не отдала душу богам.

Это раньше я ничего не понимала и была доверчива. Больше всего хотела заслужить одобрение и любовь мачехи. Она искусно манипулировала как мной, так и окружающими, каждое своё действие выставляя как заботу обо мне, а меня неблагодарной тварью, которая этого не ценит.