Читаем Не может быть онлайн бесплатно

Начало февраля выдалось холодным и почти без солнца. Его, пусть не греющего, но хотя бы ободряющего хотелось как никогда. Но городу достались лишь колючий, обжигающий щёки ветер да полированные льдом дороги. Деревья кутались в роскошные снеговые манто, а люди в привычные бесформенные пуховики.

Пряча нос в накрученном наспех шарфе, Оля Смирнова брела домой. Все мысли занимала новость, которая грозила вот-вот стереть последние частицы самообладания. Держалась на привычном упорстве и силе воли. Казалось бы, должна привыкнуть к безжалостным пинкам судьбы, но на деле — ни черта. Как любой нормальный человек, она надеялась на лучшее для себя и, конечно, грезила о счастье.

Закрыв за собой дверь, она швырнула на тумбочку ключи, расстегнула пару пуговиц пуховика, размотала шарф и привалилась спиной к обитой дерматином поверхности. Отклонив голову назад, прикрыла глаза, позволяя теплым слезам очертить дорожки по вискам.

Медленно сняв верхнюю одежду, разувшись, Оля прошла в комнату и присела на диван. Осталось найти в себе силы говорить ровно и не впасть в истерику.

— Куся, ты можешь ко мне приехать? — Оля шмыгнула носом и прогундела в трубку, вытерев слезы со щек.

— Конечно… — ответила Виктория Сальская. — Лель, ты че, ревешь, что ли?

— Приезжай, а? — говорить по телефону не хотелось. Да и что она могла сказать, когда слезы душили?

— Буду через полчаса. Прекращай рыдать. Умойся и чайник ставь, — протараторила Вика и тут же добавила: — Хотя не ставь. Я привезу что-нибудь покрепче. Жди.

Пока ждала подругу, Смирнова силилась не провалиться в состояние безысходности. Смотрела по сторонам, обводя взглядом родные стены и вдыхая привычный запах. Старые часы на стене громко тикали в тишине квартиры, отсчитывая секунды. На журнальном столике стояла рамка с совместной фотографией Оли и бабушки. Потертый ковер на полу давно потерял яркость. Сервант у стены напоминал, как давно хозяйка не вытирала пыль. Бабушка бы не одобрила…

Сальская ворвалась ураганом, водрузив на тумбочку в прихожей бутылку мартини. Скрытую черную молнию на ботфортах заело, и Вика пыхтела как паровоз и материлась.

— Когда у тебя табуретка появится? В этой конуре хрен развернешься, — победив обувь, она выпрямилась и внимательно посмотрела на зареванную хозяйку: — Что стряслось? Хотя стой! Давай выпьем и ты всё расскажешь.

Так и сделали, но Олька нет-нет, да дергала соплями, предаваясь жалости к себе.

— Все, теперь говори, — Вика сделала несколько глотков, сидя на диване в гостиной с поджатыми под себя ногами.

— Мне надо родить, — всхлипнула Оля и залилась слезами. Отчаянно. Горько.

— Э-э-э, стопэ! Ты че нюни распустила?! — Вика поставила стакан на низкий столик и ткнула подругу локтем. — Я вообще не въехала про ребенка. Ты беременная, что ль?

— Кусь! — возмутилась Смирнова. — Офигела? От кого? Ветром надуло?

— Вот и я думаю… от кого? — не унималась подруга, снова прикладываясь к светлой жидкости.

— Медосмотр у нас был. Вернее, я проходила. Для работы надо, ну ты знаешь, — Вика кивнула в знак подтверждения. — Анализы мои не понравились врачу. Направил меня дальше. Обошла всех. В общем… по-женски у меня проблемы. Гинеколог сказала, что родить надо срочно и, может, тогда операция не понадобится. В противном случае после операции у меня детей не будет…

После последних слов Оля упала на грудь Сальской и зарыдала. Бубнила что-то, будто сетовала о жизненной несправедливости, но кто ж разберет в истерике.

— Может, к другому доктору сходить? Нормальному специалисту, — предложила Вика. — Знаешь, врачи тоже ошибаются. Просто сказать: «роди»… А что ты потом делать будешь? На пособие в пятьдесят рублей ребенка кормить? Красавцы, ничего не скажешь!

— За что мне все это, Кусь? — успокоившись, вздохнула Оля и икнула. — Может, правду говорят, что дети отвечают за грехи родителей…

Смирнова часто об этом думала и как-то легче ей было, что ли. Жертвенность — все лучше, чем тотальное невезение.

— Так. Ты из головы фигню выбрось, ага? Давай думать, что можно сделать, — Вика осушила свой бокал и налила еще. До краев. — Да уж, ситуевина. Короче, я денег скопила немного. Поедем завтра же к другому доктору. Если просвета ноль целых хер десятых, то будем думать о генофонде. Договорились?

— Кусь… — попыталась возразить Оля, зная, как подруга мечтает купить машину. Копит на нее уже полтора года.

— Давай только без нюней и соплей, — отрезала та, прекрасно понимая, что хочет противопоставить ей Оля.

— Как думаешь, мне смогут ЭКО сделать со скидкой? — вдруг спросила Смирнова, где-то мысленно смирившись с мыслью о родительстве и даже… тайно желая этого.

— А что, у нас в мире ебари перевелись? — удивилась Вика, опустошив второй стакан.

— Ты че… хочешь, чтоб… я… — Оля осеклась. Даже в самых кошмарных снах она не представляла себя с мужчиной. Вернее, представляла, но только с одним, а он для нее был недоступен.

— Зачем платить за то, что тебе с радостью даст любой — только свистни! — Вика махнула рукой, словно решила обрисовать планету.

— Не-не, — запротестовала Оля, поморщившись. — Только ЭКО! Я не собираюсь спать с первым встречным… Попадется какой-нибудь Огурцов, и вешайся потом…

Поездка к другому доктору ровным счетом ничего не дала. Диагноз поставили тот же и рекомендации были слово в слово: «Надо как можно быстрее родить». Точка.

В тот же день подруги заехали в центр планирования семьи, где получили полную консультацию об ЭКО и расчет стоимости, который совсем не порадовал Олю. Ей на подобное мероприятие надо год работать и не жрать.

Подруги сидели на скамейке в сквере. Ситуация казалась безвыходной, особенно для Смирновой. С ее жизнью, возможно, надо смириться с неизбежным, но как отказаться от будущего? Она все еще помнила рассказы бабушки и теплоту в голосе, когда та делилась историями своего нелегко труда.

Кто-то там… наверху, явно отсыпал Оле лишних колдобин на жизненном пути, и как их обойти, она не знала.

— Так. Моих денег не хватит, — прикидывала варианты Вика. — Попробую с родителями поговорить. Ты только не раскисай, Лель. Родим. Тут больше надо думать, что тебе в декрете делать. Надо уже сейчас курсы какие закончить, чтоб могла на дому пахать.

— Я тоже о курсах думала. Может, корректором пойти? У меня всегда русский и литература были «отлично». С серьезными текстами, может, не справлюсь, но научусь. Было бы желание, — согласилась Смирнова. — Кусь, а с предками не разговаривай. Стыдно это…

— Стыдно ссать в фонтан прилюдно, а это вопрос жизни и смерти. Не гунди. И так настроение ни к черту, — Вика потерла колени, разгоняя кровь. — И встань с лавочки! На улице не месяц май. Застудишься.

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Вика помогла с деньгами, а Оля записалась на прием через две недели. Медицинский центр был лучшим в городе, запись большая, но вопрос о другом учреждении даже не стоял. Если делать что-то, то только у проверенных специалистов. Вторую такую сумму Оля никогда не соберет. Ей бы накопленные подругой деньги вернуть лет за десять.

Время близилось к одиннадцати часам вечера, когда в дверь позвонили. Оля встрепенулась. Кого могло к ней принести в такой час и без звонка — непонятно. Встав с дивана, она сунула ноги в тапочки и пошла открывать.

— Кто? — осторожно спросила, не спеша отпирать.

— Конь в пальто! — раздался с той стороны голос Вики.

Оля быстро щелкнула замком и распахнула дверь.

— Что случилось? — Смирнова так привыкла к жизненным потрясением, что ничего хорошего от столь позднего прихода подруги не ожидала. Молилась про себя, чтоб только дома у Вики было все в порядке, потому что сама Куся жива и вроде здорова.

— Случилось! — выпалила та, запыхавшись, присев на многострадальную тумбу. — Воды принеси…

Оля послушно сбегала на кухню, набрала воды и принесла подруге. Та осушила стакан залпом и, еще немного отдышавшись, заговорила.:

— Короче, звезды тебе улыбнулись, подруга. Завтра выпускной. Тьфу, бля! Завтра встреча выпускников школы. Девчонки с нашего потока говорят, Державин будет. Леля! Это твой шанс не ломать целкость хирургическим путем и зачать от хорошего генофонда!

Оля стояла и не понимала вообще, о чем говорит Сальская.

— Погоди, Кусь… Ты че, с ума сошла? — подобный вариант вообще не укладывался в голове Смирновой. Никак. Она что, подойдет и скажет: «Привет, заделай мне ребенка»?!

— Оль, не тупи! — вспылила Вика. — Подумай своей головой. Когда еще такой случай выпадет? А тут и мечта твоя об Олеге исполнится, и бебик от любимого мужчины! А? Ну кто тут молодец?!

— Да как я ему скажу? Ты что?! — Оля смотрела на Вику и не узнавала в гриме. Ну что за идеи в ее голове рождаются?

— Ой, дура ты, дура, Лель. Кто о таком говорит-то? Я все устрою. Ты мне только скажи, ты согласна? — подруга смотрела на Смирнову так, словно от ее ответа зависела жизнь всего человечества.

— Как-то это неправильно, Кусь…

— Не ешь мне мозги! — гаркнула та и подорвалась с тумбочки, которая жалобно скрипнула, обещая в следующий раз обязательно развалиться. — Ты хочешь провести с Олегом ночь? Да или нет? Все просто.

— Хочу, — призналась Оля, а у самой ладошки вспотели от напряжения и… чего-то еще… Непередаваемого. Запретного.

— Тогда завтра будь готова к девяти часам вечера. Придем туда, когда все уже по полной накидаются. Ферштейн?

Оля лишь кивнула, потому что сейчас она согласилась на самую отчаянную авантюру.

— И еще… — продолжила Вика. — Посмотри сегодня что-то про секс. Да не криви ты лицо! Должна же ты знать, что и куда вставляют, и не упасть без чувств от вида члена.

Чем больше подруга говорила, тем больше Оля кусала губы. Афера уже не казалась такой сладкой и будоражащей. Все она прекрасно знала и про члены, и про что и куда вставляют, только едва думала об этом, как о завтрашнем приключении, — так сразу тошнота подкатывала.

— Так, я побежала. А ты пока с мыслью свыкайся, — победно улыбнулась Вика.

— А если я не забеременею? — вдруг поинтересовалась Оля.

— С первого раза подобное маловероятно, но прецеденты были. И вообще, у нас всегда есть план «Б», ты же знаешь. В любом случае, Лель, пусть хоть одна твоя мечта исполнится, — Вика улыбнулась и добавила: — Даже если это первый секс с таким уродом, как Державин.

— Он не урод! Огурцов — да! — запальчиво запротестовала Смирнова.

— Конечно-конечно, — в примирительном жесте Вика подняла руки ладошками вперед. — Пардон! Он же принц… — а уже в дверях добавила: — Хотя больше конь.

Смех Вики еще минут пятнадцать стоял в ушах Оли. Все было странным и неправдоподобным. Сейчас она проснется и все встанет на свои места.

Устроившись на кровати, Смирнова полчаса пялилась в потолок. В голове куча мыслей и ни одной конкретной. Винегрет.

Силясь уснуть, она просматривала слайды прошлого, вспоминая время, когда была полна надежд и прекрасных мечтаний.

Сейчас многое казалось нереальным. Словно было не с ней. О чем она тогда думала? Боже, смешно… и до отчаянной боли прекрасно.

Школа.

Беззаботная пора, полная предвкушений, приключений и, конечно, романтической светлой любви.

Оля зарылась под одеяло, подтянула колени почти к подбородку. Вперилась взглядом в одну точку на стене, позволяя себе устать и провалиться в долгожданный сон. А картинки из детства мелькали перед глазами…

Прошлое…

— Леля! Ты опять? — раздраженный шепот подруги у самого уха напугал Олю до онемения конечностей.

— Куся, кажется, ты меня до инфаркта довела, — пролепетала несчастная, в очередной раз застуканная за своим постыдным занятием.

Ей не надо было поворачиваться, чтобы снова увидеть праведный гнев на лице Вики Сальской.

Вот уже три года, три чертовых года Смирнова выслеживала того, кто занимал все ее мысли с шестого класса. Караулила в столовой; перебежками, прячась за деревьями, провожала домой; подглядывала из-за угла школы, вот как сейчас, стоило обожаемому субъекту выйти с пацанами на перекур. И что еще хуже, писала ему записки. Нет, не просила о встречах. В них неизменно были стихи о любви, дифирамбы и панегирики.

Подбрасывать эти писульки самой не получалось, потому что Олег Державин на два года ее старше и пересечься в кабинетах возможности не было. И тут на помощь приходили доверчивые и подкупаемые первоклашки, которые за жвачку с удовольствием таскали письма воздыхательницы старшекласснику.

— Не говори, что ты подослала к нему очередную малявку… — Вика пристроилась к влюбленной дуре за углом школы и наблюдала, как Петька из 2 «А» протягивает Державину аккуратно сложенный листок бумаги. — Олег точно тебя убьет. Прямо на своем выпускном прикончит, Лель.

— Он не знает, что это от меня, — отмахнулась Смирнова, не отрывая взгляда от любимой фигуры.

— Вся школа знает, наивная ты простота! — прошипела подруга и тут же затихла. Не хватало еще привлечь к себе внимание. Ладно Олька… про нее всем известно, но Вика не такая.

— Знал бы — уже бы убил, — резонно парировала Оля и улыбнулась.

Ее мысли были далеки от «убьет и прикончит». В ее фантазиях он подойдет, посмотрит на нее… и они уйдут в закат, взявшись за руки. Вот так все и будет.

У крыльца школы стояла компания старшеклассников. Кто-то курил, кто-то оживленно о чем-то спорил, и только Олег вел себя по-царски. Сложив руки на груди и слегка склонив голову к плечу, он молча слушал, изредка кивая.

Подружиться с ним хотели все. Одних привлекала его манера держаться по-взрослому, других же откровенно интересовало его благосостояние. Ну а как иначе? Папа известный бизнесмен, мама какая-то шишка на телевидении. Упакован будь здоров! Хулиганом парень не слыл, но врезать мог — закачаешься! Не зря бегал постоянно на тренировки по рукопашному бою. И об этом, конечно же, Оля тоже отлично знала.

— Олег, это опять тебе… — рыжеволосый второклашка сунул записку адресату, но уходить не торопился. Когда еще будет возможность постоять со взрослыми пацанами.

— Ха! Опять твоя таинственная незнакомка изводит леса планеты пустой херней? — заржал Валерка Огурцов, затягиваясь сигаретой.

Понять, почему такой прекрасный Державин дружит с таким страшным Валерой, Оля не могла. Реально. Белобрысый Огурцов хоть и носил косую челку и в плечах однокласснику не уступал, но все же был уродом: нос на половину лица, глазки маленькие, губы тонкие и зубы кривые, с постоянным желтым налетом. От никотина, наверное.

— Не незнакомка, а Олька из 9 «Б», — резонно уточнил Петя, поправив очки на переносице и махнув рукой в сторону угла, за которым притаились девочки. — Она уже всех жвачками закормила.

Вика от услышанного выматерилась, а Смирнова забыла, как дышать.

— Ну что я тебе говорила?! — прошипела подруга, забавно кривя физиономию. — Валим отсюда, пока вся эта шобла нас не застукала. Потом позора не оберемся, — затем подумала, смерила Ольгу взглядом и добавила: — Хотя тебе это уже пофигу.

— Ты иди, — сдаваться Смирнова не собиралась.

В конце концов, осталось каких-то полгода, и Олег закончит школу. Уедет. Терять драгоценные минуты, когда она может его видеть — непозволительно. Потом всю жизнь жалеть будет!

— Вот же упертая! Позвони мне вечером.