Читаем Не моя девочка (СИ) онлайн бесплатно

Два здоровяка на входе смотрят на меня настороженно. Но когда я сообщаю им по какому поводу и к кому я пришел, пропускают. Видимо их предупредили.

Вхожу и практически сразу в полумраке оказываюсь. Непривычно. На улице еще светлый весенний день, а в помещении темень. Стою на месте некоторое время, не дойдя до барной стойки пары шагов, чтобы дать глазам привыкнуть к освещению.

Зал забит людьми почти под чистую, свободных столиков мало. Играет тихая, ненавязчивая музыка. Живая, на сцене у противоположной стены музыканты сидят и даже микрофон на стойке имеется.

Неспеша оглядываюсь, желая подметить что за контингент в самом пафосном заведении города тусуется. Дорого-богато тут, и обстановка и шмотки на отдыхающих. Да и цены, я слышал, тут заоблачные.

По своей воле, просто отдохнуть, сюда я бы не пришел. Да и не пропустили бы меня, скорее всего.

Смотрю на часы на запястье, раритетные, от деда достались, ни за что не променяю их на современный аксессуар, хоть мне и дарили такие на работе. Так и лежат себе в коробке, и ведь не передаришь их никому, они с памятной гравировкой. Ну так вот, стрелки часов показывают время — без десяти шесть. Леха велел ждать его в восемнадцать ноль-ноль у барной стойки. Я имею привычку приходить раньше, а вот мой друг детства никогда пунктуальностью не отличался, однако, по факту сегодняшняя встреча не с ним назначена, Лёшка просто обещал помочь, выступив организатором.

Опять оглядываюсь — Лехи по близости не наблюдается. Зато у барной стойки стул освобождается. Думаю, подойти и присесть, дождаться в более удобном положении, но здесь меня как будто в плечо кто-то толкает, заставляя перевести взгляд.

По дорожке, что ведет из центра зала, от сцены, между рядами столов, девушка идет. Нет, даже не идет, пишет. А я буквально рот открываю и, твою мать, читаю.

Эффектная брюнетка с ногами от ушей. Может ноги такими лишь кажутся, и все дело в высоченных каблуках, ну и в платье, точнее в его разрезах. Они до талии почти. Все приглядываюсь, и как озабоченный пацан пытаюсь понять — а есть ли под этим платьем белье?

Платье чёрное, в блестяшках, переливается. "Опасность", — пульсирует в голове. Нет, не от самой девушки опасность исходит, а от ее образа. Слишком уж сексуально. Мужики смотрят на нее похотливо. Да так, что невольно прикрыть и защитить девчонку хочется.

Девушка доходит до барной стойки, плавно опускается округлыми ягодицами на стул и тянется вперед, к бармену, почти ложась грудью на стойку. А грудь там не маленькая.

Бармен ей улыбается и наливает в высокий бокал шампанского. Девушка кокетливо глоток делает, и у них с барменом завязывается разговор. Видимо настолько важный, что парень какое-то время других клиентов игнорирует. А я понимаю, что брюнетка далеко не простая клиентка.

Все глаз от нее отвести не могу. Красивая, настолько, что нереальной кажется.

— Темыч, привет, — слышу рядом голос Лехи и перевожу на него взгляд, — пойдем, хозяин готов принять.

Иду за Лешкой вдоль барной стойки, все поглядывая на брюнетку. Когда мы оказываемся в узком коридоре подсобных помещений, где непривычно тихо, Леха говорит:

— Тебе вообще повезло, что он согласился с тобой лично поговорить. Если бы не я и не твое прошлое — хрен бы ты сюда попал.

Согласно киваю, при этом продолжая про девушку в черном думать. И все-таки не сдерживаюсь, спрашиваю:

— Слушай, а что это за девочка с барменом сейчас общалась? Темноволосая, в черном платье. Работает здесь?

— Ага, работает, — фыркает Леха, а потом тише добавляет: — В ее сторону вообще не смотри. Это девочка хозяина.

Артем

Лейтович Йонас Томасович — именно его Леха называет хозяином. И именно он сейчас сидит передо мной.

Несколько секунд мы молча разглядываем друг друга, не знаю, что видит он, а я вижу деньги и власть. И что из этого больше — вопрос.

О негласном хозяине города я знаю довольно много. И от Лехи, что работает на него уже несколько лет и из уст народа — слухами, как известно, земля полнится.

Взгляд у него, как мне и сказали, суровый, смотрит внимательно, исподлобья, глаза серые, слегка мутные. Волосы на голове отсутствуют, лысина блестит как лакированный пол под нашими ногами.

— Артем Боев, — задумчиво произносит Йонас мое имя, наконец закончив меня рассматривать и переводя взгляд на стопку бумаг, что лежат перед ним столе. — Фамилия говорящая.

Он говорит на чисто русском, ни намёка на акцент. И вроде тон не враждебный, но мне все равно немного не комфортно. Но я этого не показываю.

— Значит, закончил местную Академию и уехал по контракту на север? — спрашивает, а я киваю. — Сколько лет там провел?

— Пять.

— В каких войсках служил?

— В ракетных, — отвечаю быстро и чётко, как будто отчитываюсь перед генералом.

— За кнопочку отвечал? — фыркает Йонас.

— Отвечал за боевую подготовку призывников.

Лейтович сдвигает густые брови, снова смотрит в бумаги.

— Почему не продлил контракт, не остался?

— Потому что понял, что это не мое.

— Тебе потребовалось пять лет в Академии и пять лет на севере, чтобы это понять?

— Мне потребовался всего лишь год на севере, но разорвать контракт я не имел право. Большее сказать не могу. О нашей бравой армии, точнее об ее некоторых представителях, можно говорить только хорошее.

Он снова фыркает, пристально меня рассматривая.

— Но до капитана ты дослужился.

— Я привык делать максимум того, на что способен, — отвечаю не без усмешки. — На самом деле в воинской части произошло небольшое ЧП, мне удалось его ликвидировать, за что я и получил внеочередное звание.

— Похвально, — кивает Йонас, — я сам служил, а потом остался в своей части. Но не долго. Так что армейскую кухню тоже знаю и снаружи и изнутри.

Делаю вид, что приятно удивлён. Но разумеется про это слышал.

Во время еще советского союза Лейтовича призвали отдать долг большой родине и попал он в наш славный город. У нас довольно крупная воинская часть при Военной Академии, которую я и закончил. Ну так вот, отслужил Йонас и остался здесь. Старшиной был, ну а потом кривая повела его в другую сторону.

— Почему ко мне пришел?

— Я вернулся домой четыре месяца назад, — вздыхаю, — естественно первым делом пошел работу искать. В Академию заглянул. Там мне предложили в аспирантуру пойти и преподавателем стать. Но педагог из меня точно бы вышел никудышный. Потом по друзьям походил. С теми, с кем я учился в военке, встретиться не удалось — жизнь, а точнее распределение, их раскидала по разным уголкам нашей страны. Друзья детства тоже ничем не помогли. Пошел на биржу труда, и там мне целых два варианта предложили: охранник в продуктовом и водитель такси.

Йонас фыркает и качает головой.

— Ясно, — произносит, — а у тебя амбиции…

— Не амбиции. А желание зарабатывать. Желательно помогая при этом людям.

Пауза виснет. Мы опять разглядываем друг друга.

— Занимался боевыми единоборствами?

— Как вы сами сказали — у меня говорящая фамилия. Я был победителем Академии по самбо, все пять лет. На севере увлёкся боксом, непрофессионально, так, чисто для себя, мне нужен был выход негативной энергии.

Йонас криво улыбается.

— Оружием, как я понимаю, владеешь?

— Не без этого, — киваю я.

В дверь стучат и, не дожидаясь ответа, в небольшое помещение, похожее на кабинет, заходит Леха.

— Йонас Томасович, вы просили сообщить вам, когда ваши придут.

В ответ хозяин заведения снисходительно кивает и отодвигает от себя бумажки.

Леха не уходит, и в его присутствии мне становится немного спокойней.

— Что ж, — Лейтович встает с кресла, — ты мне нравишься, Артем Боев, ты чем-то напоминаешь мне меня. Да еще протекция Алексея, ему я доверяю… в общем, я беру тебя на работу, для начала на испытательный срок.

— Спасибо, — поднимаюсь вслед за Йонасом и протягиваю ему руку. Он усмехается, но ладонь мою жмёт.

Он идет к двери и я подмечаю в этот момент, что Йонас ниже меня ростом. Сидя, он казался мне почему-то выше, скорее из-за телосложения — здесь он меня крупней, в плечах шире.

Из кабинета мы выходим все вместе.

— Алексей введёт тебя в курс дела, я пока тебя ему отдаю, — говорит Лейтович. — Дальше посмотрим, что с тобой делать. Сегодня отдыхай, осмотрись. Кто знает, может ты передумаешь.

В зале ресторана расходимся. Йонас направляется к столу, за котором сидят четверо — женщина лет сорока, молодой парень, и две девчушки, одной лет десять, а другой примерно пятнадцать.

— А это кто? — спрашиваю я у Лехи.

— А это семья хозяина: жена и дети.

— Подожди, ты же сказал, что та девочка, что у барной стойки была, его…

Оглядываюсь, но брюнетки рядом с барменом уже не видно. Да и в зале тоже.

— Темыч, ты как маленький! Белка любовница его. Пойдем, пивка тяпнем, — Леха ведет меня к пустому столику, что не так далеко от сцены стоит.

— Белка? — переспрашиваю я, присаживаясь напротив друга.

— Ага. Бэлла она. Красивое имя и девчонка красивая. Уже лет пять хозяин с ней мутит. А раньше у него несколько любовниц одновременно было.

Вдруг музыка на сцене перестаёт играть, свет над музыкантами слегка приглушается, а вот над микрофоном наоборот — становится ярче. А возле него та самая Бэлла стоит.

Музыканты затягивают мелодию, а девочка начинает петь. Про то, что любя, не отрекаются и не завтра кончается жизнь.

Красиво.

И она красивая. Только вот факт того, кем она на самом деле является Йонасу разочаровывает. Таких девок я не перевариваю.

Бэлла

Свет бьет в глаза.

Несколько секунд я просто не вижу, что происходит в зале. А слышу лишь музыку. Чувствую ее вибрацию. На мелодию ложатся слова, которые идут прямо из моего сердца.

Я люблю петь.

Это еще с детства. Уроки игры на фортепиано я не любила, руки ломало, я психовала и огрызалась. А вот сольфеджио и пение обожала. У меня есть слух, есть голос. Меццо-сопрано.

Пою разное, под настроение. Сегодня и сейчас захотелось исполнить именно эту песню. Не то что она посвящена конкретному человеку, нет. А ситуации. Моей, жизненной.

Наконец глаза привыкают к свету. Веду взглядом по столиками, нахожу тот, за которым сидит Йонас со своей семьей.

Семьей. Большой, и на вид счастливой.

Они все смотрят на меня. Пристально. На лице Йонаса лёгкое негодование, на лице Анны, его жены, едва уловимая улыбка. Она чуть наклоняется к мужу и кладет голову ему на плечо, Йонас нежным жестом гладит ее руку. И от этого мне становится больно, в сердце колет, в висках стучит и голос невольно хрипит, пару раз срывается.

Но я беру себя и свои эмоции в руки.

— Спасибо, — произношу я в микрофон, закончив петь. Оборачиваюсь на музыкантов и киваю им в знак благодарности. А затем гордо и плавно спускаюсь со сцены.

У столика четы Лейтовичей останавливаюсь и добродушно произношу:

— Поздравляю вас с праздником.

У Йонаса и его жены сегодня годовщина свадьбы. Двадцать лет они вместе. Я старше их семейной жизни всего на три года.

— Спасибо, Бэллочка, — кивает Анна. — Вы чудесно пели. Впрочем, как всегда.

— Ништяк, — соглашается с матерью Томас. — Только вот песня древняя. Исполнишь что-нибудь по-современней?

— Конечно, — улыбаюсь я старшему отпрыску Йонаса, после чего смотрю на него самого.

Во взгляде злость. Он не любит, когда я к его семье приближаюсь. Но как тут не приблизиться? Раз уж он сам нас сталкивает на одной территории. Провоцирует. Знал же, что сегодня я выступаю. Знал же, что я их семейную идиллию увижу. Так чего тогда сейчас злостью в меня метает?

— Приятного вечера, — снова улыбаюсь и отхожу от столика.

— Спасибо, Бэллочка. Ждем вашего следующего выступления, — говорит мне уже в спину Анна.

И я вот с нее всегда поражаюсь. Она такая реально или просто делает вид? Словно не от мира сего. Такую обидеть и даже огорчить совестно. И я с ней всегда предельно мила и корректна. Никаких намёков, что я с ее мужем сплю. И уже довольно давно.

Иду дальше, рассточаю улыбки. В основном наигранные.

Фальшь, фальшь, фальшь. Как ее много вокруг и во мне.

Но вдруг встречаюсь взглядом с парнем. Глаза тёмные, скорее карие, лёгкая щетина на лице, но ему она идет. Но не это привлекло мое внимание. А то, как он на меня смотрит, глаз не сводя. Насторожено и мне даже показалось, что осуждающе.

Завсегдатаев ресторана я знаю, этот парень здесь точно в первый раз. И сидит он за столиком рядом с Лешкой, верной, скорее всё-таки левой, чем правой рукой Йонаса.

— Привет, — произношу я, склоняясь над Лешкой. А он в декольте мне пялится, всегда так делает, пока Йонас не видит.

— Привет, — отзывается Леша и наконец поднимает глаза на мое лицо.

На их столике два бокала пива. Редко когда можно застать Лешу за таким занятием, тем более в его рабочий день. Нет, Йонас своим парням подобное не запрещает. Сам любитель пива, почти каждый день бокал, да выпивает. Просто с чужим Лёшка бы выпивать не стал.

— Друг твой? — спрашиваю, кивая на темноглазого.

— Брат почти, — отвечает Лёшка, — его матушка моя крестная. И с завтрашнего дня Артем у нас работает.

— Артем, значит? — улыбаюсь я парню. — А я Бэлла.

— Приятно, — равнодушно бросает он и отворачивается. Смотрит в сторону столика, где сидит Йонас со своей семьей. Невольно смотрю туда же.

Йонас в этот момент целует свою жену. В щеку. А потом они берут свои бокалы и, чокнувшись, выпивают, смотря друг на друга.

Опять в сердце колет.

Нет, я не хочу быть сейчас на месте Анны. И никогда не хотела. Не просила и тем более, не требовала Йонаса развестись.

Я просто хочу семью. Свою. Хочу вот такие трепетные объятия на глазах у всех. Хочу свое счастье. И хочу им делиться, не прячась.

— Ну, значит увидимся, — говорю я и отхожу от парней, иду к барной стойке, с другой стороны которой Пашка, бармен, ловко жонглирует бутылками.

— Повтори, — прошу беззвучно, одними губами, когда Пашка обращает на меня внимание.

Тут же передо мной ставят бокал, наливают в него шампанское. За сегодня это уже третий. Да, пусть не полный, Пашка наливает одну треть игристого напитка в изящную емкость, но эффекта от шампанского у меня нет. Ни удовольствия, ни эйфории, но лёгкого веселья. А раньше от пары глотков, помнится, уносило.

— Белка, ты чего на сцену выперлась? — слышу над ухом голос Лизы. Лицо у нашего администратора красное, сама она запыхавшаяся и явно недовольная. — Твой выход должен был быть только через полчаса.

— Захотелось, — отмахиваюсь я и делаю глоток.

— Йонас Томасович просил чтобы сегодня был идеальный вечер, у меня все чуть ли не по минутам расписано. А ты, мало того, что не вовремя вышла, так еще и спела песню не из списка, — она машет перед моим носом бумажкой. После чего отбирает у меня бокал. — И хватит пить. Понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но это не значит, что ты…

— Ни черта ты не понимаешь, — злюсь я, повышая голос. — Не лезь. И песни я петь буду те, которые посчитаю нужным. Всегда пою.

Лиза хмурится, а затем шепчет мне на ухо:

— Ты слишком много на себя берёшь. Неважно кем ты приходишься Лейтовичу, твой начальник я.

— Увольняй меня тогда, — фыркаю я и поворачиваюсь вместе со стулом, смотрю в зал. Глаза сами находят Йонаса.

Кем я ему прихожусь… да сама знаю, что любовницей! Но быть такой я не хотела.

Когда между нами с Йонасом все только начиналось, я была совсем юной, наивной. И не знала о штампе в его паспорте.

Артем