Читаем Не мой сценарий онлайн бесплатно

Темнота пожирает узкую, заснеженную улицу. Освещение присутствует далеко не на всём её протяжении. Кажется, что вокруг нет ни единой живой души, хотя в некоторых домах по обе стороны извилистой дороги горит свет. Девушка бредёт совсем одна, не поднимая взгляда. Она прокручивает в голове только что услышанные слова и один и тот же увиденный ей эпизод: Его взгляд. Он пытается схватить её, но она отталкивает его со всей силы. Стремительно движется к выходу, хочет скорее убежать оттуда. Затем слышит глухой звук удара, который заставляет её обернуться. Она в последний раз смотрит ему в лицо. А он вытирает кулаком хлынувшую кровь из носа и кричит её имя. Что происходит дальше, она больше не способна видеть и слышать. Этот эпизод вертится в её голове словно в замедленной съёмке. Мысли бьются в голове: «Почему он поступил с ней так жестоко?». Слёзы на бледнеющем от холода лице. Потёкшая тушь. Боль. Ненависть. Ярость. Помутнение в глазах. Она не хочет больше плакать, но не может с этим справиться. Она начинает кричать изо всех оставшихся сил, чтобы высвободить свой гнев.

Холод пожирает её тело с каждой минутой. Всё, что на ней сейчас надето: джинсы и лёгкая кофта с недлинным рукавом. Ледяными руками она обхватывает себя, растирает плечи, пытаясь согреться. Мысли начинают трезветь: Она одна. Совсем не знает, куда идёт. Местность почти незнакома. У неё нет с собой ни смартфона, ни сумочки, ни денег. Но она знает одно – пути назад нет!

– Даша!

– Даша!

– Даша!

На третий раз она оборачивается.

Два неуверенных стука в дверь… Я стою и прислушиваюсь, есть ли за ней намёки на то, что мне сейчас откроют. Внутри груди ощущаю щекотливое напряжение. Это два смешанных чувства пытаются поделить место в ней: волнение и тревога. Подъезд пропитан ноябрьским холодом, просочившимся сквозь приоткрытое окно между лестничными пролётами этажа. Кожа покрывается мурашками, ведь я стою перед дверью в лёгкой одежде и домашних тапках.

Спустя несколько секунд совершаю вторую попытку. На этот раз стучу уверенней. Прислушиваюсь. За деревянной дверью слышен приглушённый скрип пола. Два щелчка замка, и он мне открывает.

– Боже мой! Кого я вижу! Даша, …это ты?! – слышу удивленный возглас.

Моё волнение и тревога при виде его тут же с бешеной скоростью проходит по всему телу, от груди до пят, и испаряется где-то под ногами. От счастья у меня на глазах выступают слезы, пытаюсь их сдержать в ту же секунду. Кидаюсь к нему на шею, крепко-крепко обнимаю, он обнимает меня в ответ. Сжимает так сильно, что становится трудно дышать. В тот же миг чувствую, как мои ноги отрываются от земли, и я уже парю в воздухе.

– Хватит! Хватит! – смеюсь. – Перестань меня кружить! Сейчас же поставь обратно! – говорю, продолжая смеяться громко.

– Сейчас от моего смеха в подъезд повыскакивают соседи с любопытными лицами, – говорю сквозь смех и пытаюсь отдышаться.

Андрей хватает меня за руку и со словами «тогда скорее заходи» тянет к себе в квартиру.

И вот мы уже сидим на кухне, попиваем горячий кофе, смотрим друг на друга и расплываемся в улыбке. Нависает неловкое минутное молчание. Неловкое оно оттого, что мы так давно не виделись, не общались так тепло, как в былые добрые времена.

– Как дела? – синхронно задаём вопрос и одновременно посмеиваемся то ли от глупости, то ли от неловкости.

Успокаиваясь от смеха, Андрей меняется в лице и с задумчивостью в глазах задаёт вновь вопрос:

– Как твои дела, Даш?

Вот сейчас я вижу всю серьёзность в его выражении, но насколько бы не был мне близок этот человек по духу, я не готова сейчас говорить о тех событиях в моей жизни, которые заставили вернуться в родной дом.

Андрей, безусловно и бесспорно, для меня родной человек. Он моя отдушина, моя опора и плечо поддержки в нужный для меня момент. Я никогда не имела брата по крови, но обрела по духу. Андрей старше меня на три года, но, по моим ощущениям, намного больше. Меня всегда поражала его сдержанность и воспитанность. Он с детства был рассудительным, заботливым, с взрослым взглядом на происходящее вокруг. В детстве я не понимала, почему он такой, но, взрослея, я стала понимать всю глубину его душевной раны, той жуткой боли, с которой ему пришлось жить. Всему виной послужила трагедия, по исходу которой отец Андрея рано ушёл из жизни. Андрею ничего не оставалось, как быстро повзрослеть и занять главенство в семье. На его тогда ещё совсем хрупких, подростковых плечах осталась горем убитая мама и младший братик Данилка.

С Андреем мы были неразлучными друзьями много-много лет с самого нашего первого знакомства, но за последний год всё изменилось. Я повзрослела, уехала в другой город получать высшее образование, а дальше так сложились обстоятельства: я была вынуждена оборвать нашу крепкую связь. От общения остались лишь редкие сообщения с короткими поздравлениями в дни рождения. Андрей в первое время пытался поддерживать связь, звонил, но я не могла себе позволить того же. Сейчас признаюсь себе в том, что это одна из самых больших глупостей, что я совершила.

Первые шесть лет своей жизни я прожила в доме, расположенном в частном секторе нашего провинциального городка. Помню разговоры матери и отца о перспективах переезда в центральный район города, где по близости есть вся необходимая для комфортного проживания инфраструктура. Родителям нужно было определять меня в школу, а в центральном районе города, как раз неподалёку от нашего нового дома, находилась средняя школа под номером 21. У этой школы был хороший статус, таким он и остался по настоящее время. Моим родителям хотелось, чтобы я окончила школу, которая даст мне хорошее образование и после выпуска из которой, передо мной открылись бы двери в лучшие вузы. Наверное, родители верили в меня и желали лучшего для дочери. Тогда они могли сделать и сделали всё для того, чтобы я оказалась на обучении именно в этой школе.

Я как сейчас помню то весеннее утро: ледяной ветер пронизывал насквозь, а небо неприветливо хмурилось нам. Наверно, тогда я не осознавала всего происходящего на все сто, но я запомнила этот день именно таким, каким он был тогда. Все потому, что мне в тот день было грустно так же, как и небу. Я понимала, что больше не вернусь в свой детский сад и уже завтра не увижу своих первых друзей и любимую воспитательницу.

Когда мои родители и пара наёмных грузчиков бегали, как муравьишки, от грузовой машины к квартире, и так из раза в раз, я стояла в нашем новом подъезде на площадке около нашей открытой двери. Из соседней квартиры вышел высокий мужчина. Он был худощавого телосложения, с вытянутым лицом и угольно-тёмными глазами. Следом за ним вышел мальчик: это был Андрей. Отец Андрея поприветствовал моих родителей, а потом чуть склонился ко мне и спросил, как меня зовут. Я скромно и еле слышно ответила ему: «Даша». Он улыбнулся и приветливо сказал: «Здравствуй, Даша!» – и продолжил, обращаясь к мальчику, – «Андрей, поздоровайся с Дашей». Андрей, тоже смущаясь, протянул мне руку с фразой: «Привет! Меня Андрей зовут…» Это была наша первая встреча с ним.

– Эй! О чём ты задумалась? Пытаешься придумать, что мне ответить на столь сложный вопрос «Как твои дела?».

Я поднимаю взгляд на Андрея. Глубоко вдыхаю и пытаюсь натянуть улыбку. О том, что я улетела в воспоминания нашей первой встречи, я промолчала.

– Ты с возрастом всё больше и больше становишься похожим на своего отца, – отвечаю я, изучая новые морщинки на его лице.

Неловкая пауза.

– Прости, прости! Я не хотела об этом. Просто…

Он обрывает меня на полуслове:

– Всё нормально. Не парься.

Я перевожу тему и всё-таки даю ответ на вопрос:

– У меня всё просто за-ме-ча-тель-но, – по слогам с наигранной улыбкой отвечаю я.

Чуть повысив тон и тем самым придав бодрость голосу, продолжаю:

– Прикатила вчера ночью. Мама сказала, что ты на днях вернулся с командировки. И вот, как видишь, я здесь, сижу напротив тебя. Решила навестить своего братишку.

– Хах, – сорвалось с губ Андрея.

Ему явно бальзамом на душу пролилась моя лесть, которая за мгновение сломала этот невидимый эмоциональный барьер между нами. Я решила продолжить в той же манере.

– В моих планах найти подходящую работу и с первой зарплаты снять жильё. За время учёбы я отвыкла жить с мамой. Сам знаешь, что в каникулы, если мы находимся на одной территории больше месяца, начинаем жутко ругаться, – смеюсь. – Покурим?

Андрея явно удивил мой вопрос. Его глаза округлились, и кожа на его лбу сморщилась, выдавая возмущение.

– Ты серьёзно? Ты что снова закурила? Ты…

Не давая возможности отчитывать меня, прерываю:

– Всё! Всё! Даже не пытайся, Андрей. Я сейчас этого хочу! Ты успел забыть, как подростками мы таскали сигареты у моей мамы, а потом курили их на балконе, пока были одни. А потом тщательно скрывали все улики, указывающие на грешок.

– Да, да… выветривали запах с балкона, намывали руки и заедали чем попало.

– Только это всё не помогло скрыть правду, – добавила я.

– И причём тогда инициатором тех «акции» выступал именно ты. И кстати, возможно, если б не ты, я бы вообще не закурила. – Наигранно свожу брови, чуть поджимаю глаза и с подозрением смотрю на него. Встаю из-за стола и легонько бью Андрея в плечо.

Он ловит мой кулак при очередной попытке ударить его по плечу.

– Забудешь тут… ага…

Продолжая держать мой крохотный кулак в своей руке, замечает.

– Какая ты стала хрупкая. И что же тебя так заставило исхудать? – он бросил вопрос в воздух так, словно не ждёт от меня ответа, словно спросил сам у себя, но проговорил вслух.

– Даша… Я не вижу прежнего блеска в глазах. Расскажешь мне, что случилось?

– Может быть.

Я сделала глубокую затяжку, и мой взгляд застыл в окне.

Вечер на грани ночи. Ложусь в постель с мечтами о том, чтобы поскорее заснуть. Чувствую себя измотанной как никогда. В этот момент прилетает сообщение от абонента «Кристина»:

Привет! Ты так вчера и не ответила на моё сообщение. Я волнуюсь за тебя! Напиши хотя бы, как ты доехала? Всё ли нормально?

Нет сил даже набрать полноценный ответ на сообщение. Меня хватает только лишь на односложное: «Да».

Почти мгновенно получаю новое сообщение:

Давай завтра созвонимся. Хорошо?

Зависаю, глядя на экран смартфона, долго думая, написать ответ или нет. Но гаснущий экран делает выбор вместо меня. Я кладу его на прикроватную тумбу, отодвигаю подальше от края и закрываю глаза.

Идеальное молчание комнаты нарушают мои редкие ворочания на кровати. Я лежу в постели, поджав колени к груди, обхватываю их своими руками и ощущаю тепло только там, где моё тело соприкасается с самим собой. Остальное тело ощущает холод. Вся моя кожа покрыта мурашками, а плоть продрогла до костей. Пару часов назад в попытках отрезвить себя от мыслей я открыла настежь окно в комнате. Мне будто не хватало воздуха, моя боль сжигала изнутри дотла. Хотелось залезть в ванну, ощутить прохладу воды на коже. Дать встряску организму, привести себя в чувство. Я так делала, там… до возвращения. Но здесь я не могу бродить ночью по квартире: не хочу беспокоить маму. Решение открыть настежь окно показалось более чем уместным. Впущенный холодный ноябрьский воздух быстро наполнил комнату собой, пронизывая, бодря своей свежестью.

Я сбилась со счета, сколько ночей не сплю, как это было бы положено нормальному человеку. Хочу не думать о том кошмаре. Хочу забыть его предательство как страшный сон. Хочу закрыть глаза, а проснувшись выдохнуть с облегчением и пониманием, что всё ЭТО – мне приснилось. Но вместо этого я каждый день ощущаю невыносимую боль. Боль, которая рвёт на куски всё живое во мне. Я реву каждую ночь, уткнувшись лицом в подушку, чтоб мои всхлипы не были слышны. А хочется орать диким зверем, но всё, что я могу сделать, – это закрыть себе рот подушкой и беззвучно проглотить огромный ком в горле. Эти ночи сводят меня с ума. Я остаюсь наедине со своей болью. Перед глазами стоит одна и та же жуткая картина. При воспоминании от злости стискиваю так сильно зубы, что начинаю ощущать ноющую боль во рту.

Открыв сонные глаза, понимаю, что мне всё-таки удалось поспать какое-то время. Комната всё ещё заполнена глухой темнотой. Но что-то изменилось. Пока ещё нахожусь в непонимании и оглядываю комнату. Да, так и есть, изменилось. Шторы плотно задёрнуты, а окно, по всей видимости, закрыто: воздух успел прогреться. Видимо, я прилично отключилась на пару-тройку часов, а в это время в комнате успела побывать заботливая мама.

Нащупав рукой смартфон, заглядываю в него, чтобы узнать который час.

Семь новых вызовов.

– Ну ты и сволочь! – вырывается из меня хриплым голосом.

Сколько может продолжаться это издевательство?! Как ты понять не можешь, что я тебя не хочу знать, не хочу видеть, не хочу слышать.

Каждый новый звонок от него – это боль. А я, словно мазохистка, терплю эту самую боль, что он мне наносит напоминанием о себе. Ненавижу себя за то, что позволяю ему это делать. Стоило бы поставить его номер в блок, закинуть его где только можно в черный список, но я этого сделать не-мо-гу… не могу и от этого себя ненавижу. Вместо этого позволяю ему разряжать свой смартфон. Я хочу знать, сколько раз ему пришло в голову позвонить мне, сколько раз он решит написать мне, я хочу знать, насколько ему необходимо передо мной оправдаться, на что он готов пойти, чтобы хоть как-то попытаться себя оправдать. Как бы мне не было больно сейчас, ещё больнее представить, что предательство можно простить. Как долго всё это будет продолжаться, я не знаю, как и не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы вычеркнуть его из своей жизни, но одно я знаю твёрдо сейчас – я никогда ни при каких обстоятельствах и ни за что не смогу его простить.

Я готова заплатить самую высокую цену за то, чтоб у меня была возможность вернуться назад, в первый день нашего знакомства, исправить ход событий. Но в реальной жизни так не работает.

На цыпочках выбираюсь из своей спальни, воздушным шагом пробираюсь вдоль гостиной.

В телевизоре мерцают картинки утреннего ток-шоу, но звука не слышно. Не издав хоть единого звука, умудряюсь быть замеченной.

– Доброе утро, Солнце! Завтрак будет готов уже через 10 минут, – кричит мама с кухни, – ты пока иди, умывайся, я тебя жду. Сегодня твои любимые сырники.

– Доброе… – в ответ бормочу я и направляюсь в ванную комнату, переплетая ногами.