Читаем (не) Любимый сосед (СИ) онлайн бесплатно

Сижу на подоконнике, вытянув ноги вперед. Спина немного затекла, но ничто меня не сможет отвлечь от любимого занятия. Вывожу кисточкой черные линии на плотной бумаге, очерчивая контуры зарисовки. Рука порхает над полотном, прикусываю губу, хмурю брови. Что-то не то, не хватает какого-то элемента, но не понимаю, чего именно. Картина то неплохая вышла, а что-то все равно не то. Возможно, я слишком придирчива к себе, но уж какая есть. А если мне что-то не нравится — мириться с этим не буду.

Придирчиво осматриваю нарисованное, думаю добавить пару ярких красок. Окунаю более тонкую кисть в алую краску, подношу к бумаге, уже прикладываюсь, и тут рука дрогает, оставляя уродливое пятно. Досадно взвываю.

Да будь ты проклят, сосед!

В нашем доме поселился замечательный сосед — это уж точно не мой случай. Уже неделю сверлит, стучит, гремит без перерыва какой-то нахал. По-другому я назвать не могу. Потому что ровно в девять утра, как по расписанию, он начинает свою какофонию звуков, и ровно в девять вечера заканчивает. И все эти двенадцать часов моя голова пухнет от уродливого шума. Спасаюсь только, когда покидаю родные стены дома, а делаю это я крайне редко.

Подбегаю к стене, стуча кулаком со всей силы, надеясь, что он меня услышит.

Сколько можно уже издеваться то?

Пока как умалишенная стучу по стене, пытаясь вразумить своего ненавистного соседа, телефон решает подыграть всей это симфонии, и звук дрели, моих стуков и старой классической мелодии на телефоне озаряет комнату.

— Да, — рявкаю в трубку, хватая зарздражающий гаджет.

— О, кто-то не в духе. Может я позже перезвоню? — слышу голос лучшей подруги.

— Ксюш, он меня так задолбал, ты бы знала! — почти что вою ей в трубку.

— Кто? Начальник?

— Да причем тут Игорь Олегович, — отбрасываю кисточку в банку с водой, — Сосед этот придурошный.

— А чего сразу сосед, может соседка, — смеется надо мной, язва.

— Да без разницы какой там пол, просто хочу, чтобы все это скорее закончилось, — устало падаю на стул, подгибая колени под себя.

Шум за стеной прекращается, я облегченно выдыхаю, чувствуя как виски, сжимаемые в тиски, слегка отпускает.

— Вообще, ты можешь поговорить с ним, или с ней. Попроси, чтобы в определенные часы не шумели, — надо же, гениальная мысль посетила голову Королевой. Только вот она прекрасно знает, насколько я не коммуникабельна. От слова совсем. Тяжело мне выстраивать диалог, особенно с незнакомыми людьми. С детства я была очень замкнутым ребенком, это и сказалось на нынешней мне.

И что мы имеем к двадцати семи? Ни мужа, ни детей, даже кошку и ту побоялась завести. Отношений серьезных у меня тоже не было, так, интрижки только.

— Очень полезный совет, Ксюх. Обязательно воспользуюсь им в следующей жизни, — беззлобно огрызаюсь, подруга привыкла к моему сарказму, — Чего звонила то вообще?

— А, точно! С твоим соседом все позабыла, — смеется. А мне не смешно, я ведь в этом аду уже неделю пребываю, — У нас с Никитой годовщина свадьбы. Хотим сделать небольшую вечеринку. Ты придешь?

Хорошо, что Ксюша не видит, как скривилось мое лицо в этот момент. Никуда идти я не хочу, особенно к Королевым в гости. Я не самая лучшая подруга, но уж какая есть. Но видеть, как он ее обнимает и целует — выше моих сил. В Никиту Королева я влюблена со школьной скамьи, но вот выбрал он Ксюху. Бегать за ним я не стала, не такой у меня характер, но и видеть их счастливыми тоже тяжело. И каждый раз я натягиваю неискреннюю улыбку, чтобы не показать как мне тошно. Чего только стоила их свадьба в прошлом году, где я накидалась белым сухим, чтобы не видеть всего этого. Конечно, Ксюшу я люблю, но лгать ей с каждым разом все тяжелее и тяжелее.

— Я не могу, у меня кружок для дошкольников, — вру. Кружок у меня перенесся на следующую неделю, но не хочу я туда идти.

— Маш, ты же моя лучшая подруга. Попробуй перенести, пожалуйста, — она искренне хочет видеть меня. А я отвратительно себя веду. Давно пора забыть о парне и жить своей жизнью, но лучше него еще никого не встречала. Как тут забыть то?

Обиды за то, что он выбрал не меня — нет. Досада только.

— Я попробую, но не обещаю, — пробовать, конечно, я ничего не стану. Снова совру, что не получилось.

— Очень надеюсь, что ты придешь. Целую, крошка, — слышу как она чмокает воздух, — И поговори уже со своим соседом. А лучше найди себе мужика, чувствуется прям напряжение.

Стерва смеется и кладет трубку. Чувствуется ей…

Но вообще она права, мужчины у меня не было уже год. Я не страшная, конечно, нет. Комплименты получаю часто, только вот никто мне не нравится. Я ужасно требовательная, не самая веселая и принципиальная. А мужчины легкости хотят, чтобы улыбалась, глазками хлопала и все. Не умею так.

За стеной снова раздается ужасный звук, словно кто-то начал двигать мебель. Да что же такое?

Реву озлобленно, подхватывая рядом лежащую подушку и кидаю в стену. Невыносимо.

Так, Мария Андреевна, возьмите себя в руки и разберитесь с этим вредителем.

Стучу соседу в дверь, звонка у него нет. Как и головы на плечах. Никто не открывает, к кулаку добавляю ногу и тарабаню как сумасшедшая. Если не откроет через минуту, вызову полицию. Пусть делают, что хотят.

— Кто там? — раздается низкий голос за дверью. Перестаю стучать, выравниваю дыхание.

— Знаете, это ваша соседка, — начинаю вежливо, — А не могли бы вы перестать издавать эти ужасные звуки, которые мешают отдыхать, — уже перехожу в претенциозный тон.

— Так по закону имею право, — он что там смеется надо мной. Придурошный точно.

— Да пофиг мне, что ты там имеешь. Люди отдыхать хотят, — бью кулаком по двери, досадно взвывая.

Я знала, что там окажется какой-то идиот. Какой смысл с ним разговаривать, если он нормы приличия не соблюдает.

— Да я ничего не имею тут, — распахивает дверь, опираясь о дверной косяк и складывая руки на груди.

Это что за раздетые два метра? Оглядываю голый торс, поднимаюсь выше, ловя насмешливый взгляд ярко-голубых глаз. Ну нет, своим тестостероном ты меня не возьмешь, думал увижу красивое тело и расплывусь? Не на ту напал.

— Знаете, ваша личная жизнь меня не интересует. Просто прекратите жужжать, стучать, и что вы там еще делаете. Хотя бы вечером, — говорю четко и смотрю ему в глаза, чтобы понял, я не шучу.

— Как же не интересует? Ты только что рассуждала, что я там имею, — ржет в открытую. Ну таких идиотов еще поискать нужно.

— А мы переходили на ты? Соблюдайте субординацию, молодой человек, — грожу ему пальцем. Раздражает жуть как.

— А ты чего такая злая, соседка? Случилось что-то? — он тянет свою руку ко мне и мажет пальцем по щеке. Отпрыгиваю от него, в шоке палюсь в эти невозмутимые очи.

— Вы еще и руки распускаете? Ну все, точно полицию вызываю, — кричу ему, а сама сбегаю в свою квартиру, громко хлопнув дверью.

Смотрю на себя в зеркало в коридоре, замечаю красную краску на щеке, ровно там, где он провел своим пальцем. Вдыхаю легкими воздух. Кажется он просто пытался убрать мазню на моем лице. Но это не значит, что можно без спроса распускать руки.

Утром просыпаюсь с тяжелой головой, хоть и сосед послушал меня или мои угрозы, кто ж его знает, шуметь все же прекратил. Только уснула я все равно крайне поздно из-за блуждающих мыслей в голове. Не понимаю, почему я потратила полночи, думая о незнакомом мужчине, но что-то в нем меня привлекло. Дело не во внешности. Отрицать, что он красивый мужчина — глупо, но его взгляд, насмешливый, и в то же время глубокий. Словно там есть что-то больше, чем наглость и уверенность в себе. Опыт. В глубине его глаз большой жизненный опыт.

Отбрасываю мысли о почти незнакомом мужчине подальше, не хватало, чтобы я еще и утро свое потратила на мысли о нем.

Завариваю кофе в турке, люблю пить по утрам свежесваренную арабику. Обычно я трачу около получаса просто на кофе и тишину, но сегодня спешу. Поэтому пока кофе варится, бегаю по квартире, собираясь на лекцию. Игорь Олегович, он же главный в нашей академии искусств, попросил провести меня вводную лекцию по футуристам. Не люблю эту тему, но отказывать начальству — вредить себе. Хотя, был бы у меня выбор, конечно, я бы провела лекцию об изобразительном искусстве девятнадцатого века. Чего только стоят Айвазовский, Брюллов, Шишкин.

Забегаю на кухню, попутно застегивая сережку на левом ухе, с досадой стону. Кофе убежал из турки. Не уследила. Благо плита черного цвета, поэтому заморачиваться с уборкой не придется. Наспех протираю влажной тряпкой следы кофейной гущи, чуть ли не залпом выпиваю из красивой фарфоровой чайной пары бодрящий напиток и выбегаю из дома.

На улице ранняя осень, еще можно ходить чуть менее раскрытыми, но все же плащ не будет помехой. Открываю свою красную малышку, моя старенькая Мазда, аккуратно складываю бежевый плащ на заднее сиденье и сажусь за руль. До академии ехать от силы минут тридцать — должна успеть. Поправляю рыжие локоны в зеркало заднего вида и завожу свою крошку. Ну это я так думаю, что завожу, на деле, конечно, она кряхтит, пыхтит и ничего.

Уровень моей тревожности возрастает до небес. Этого нам не хватало только. Давно нужно было отвезти ее на техосмотр, но то денег не было лишних, то времени, то еще чего-то. Вечные жизненные обстоятельства.

Выбегаю из машины и открываю капот, смотрю тупо на все эти детали, в надежде, что она починится сама под моим гипнотизирующим взглядом. Однако, магией я не обладаю. Жаль.

— Ксюх, ну как обычно, проблема на проблеме. Машина не заводится, — в любой экстренной ситуации я звоню лучшей подруге. Почему-то никому так не доверяю как ей. Мужика у меня нет, родители в другом городе за тысячи километров, других друзей из-за скверного характера не наблюдается. Еще есть Никита, конечно. Но звонить ему — смертельный для меня номер.

— Машка, у тебя что ни день, то мутотень. Ща позвоню кому-нибудь из ребят, подъедут машину посмотрят.

— Я очень тороплюсь, давай вечером. Сейчас лекция начнется, — вскидываю глаза в небо, мысленно прося о помощи.

— Окей. Тогда наберу тебя после шести, будь на связи, — подруга всегда спешит решить мои проблемы. Я не безответственная, просто так со школы было. Ксюха — смелая и четкая, а я нет. У меня в голове мечты.

— Люблю и целую! — пищу ей в трубку и кладу телефон обратно в сумку.

Забираю с заднего сиденья свой плащ и вызываю такси, пока ожидаю, все еще рассматриваю внутренности капота. Но чуда не происходит.

— Может помощь какая нужна? — без здрасти и привет сзади раздается хрипловатый мужской голос. От неожиданности я ойкаю и поднимаю голову вверх, отчего макушка соприкасается с открытой дверцей капота, больно прикладываясь о металл. Шиплю как гиена, оборачиваясь на вредителя. Узнаю в нем своего соседа. От него только беду ждать можно.

— Вы куда-то шли? Вот и идите дальше, пожалуйста, — огрызаюсь и указываю путь дорогу страннику. Кладу руку на темечко, потирая место ушиба.

— Ауч, — улыбается плут, — А чего такая колючая?

— Знаете что, это бурьян колючий. А я просто в вашей помощи не нуждаюсь, — зачем-то включаю все оттенки стервы, что есть в обиходе. Но на самом деле, отмечаю как мое тело реагирует на этого мужчину. Словно оно не поддается разуму, хочет подвинуться ближе. Но я максимально его удерживаю на месте. С такими мужчинами связываться опасно — съест и не заметит.

— Давай посмотрю, что там, — аккуратно отодвигает меня рукой от машины, протискиваясь к капоту. Хочу возмутиться его наглости, но он отмахивается. Что-то осматривает внутри, ковыряется.

Еще и такси задерживается. Мне конец. Я никогда никуда не опаздываю, любое опоздание вызывает высокую панику и тревожность во всем теле. Даже в университете, если я опаздывала хоть на две минуты, то пропускала лекцию или коллоквиум. Не знаю, откуда это пошло. Но сейчас лекцию пропустить я не могу, потому что больше не нерадивая студентка, а лектор.

Прыгаю с ноги на ногу, прикусывая губу. Не хорошо все это. Очень не хорошо. Приложении показывает, что водитель вот-вот прибудет.

— Спасибо вам, конечно. Но не стоит, я тороплюсь, — дотрагиваюсь до мужского плеча, смягчая голос, — Очень.

— Оставь мне ключ, я покопаюсь тут. Делов на час-два. Починим, — пожимает плечами.

— Не нужно, вечером знакомые заберут и отвезут ее в мастерскую, — убираю руку с его плеча, отмечая как та горит от прикосновения.

— Кажется, твое такси подъехало. Не угоню, не бойся, — игнорирует любые правила субординации, — Где живу, знаешь.

Я оборачиваюсь в сторону белого автомобиля с шашечкой, мысли из-за паники путаются. У меня действительно нет даже секунды, чтобы препираться с этим дурацким соседом, а он еще тот упрямец. Досадно стону, но все же протягиваю связку ключей с милым брелком в форме кисточки. Он сжимает связку в крупной ладони и подмигивает.

Бегу в сторону такси, стуча каблуками сапог по асфальту, уже усаживаясь на заднее сиденье по всем правилам безопасности, как сосед меня окликает.

— Меня Матвей, кстати, зовут, — машет мне.

Ох, Матвей, держись от меня подальше.

Игнорирую его возглас и закрываю пассажирскую дверь, прося водителя как можно скорее двинуться вперед по дороге.

Хмурю брови, оборачиваясь назад, и рассматриваю мужчину. Он складывает руки в карманы своих армейских штанов и склоняет голову вбок, провожая такси взглядом.

И что же тебе от меня нужно, Матвей?

Лекция о футуристах вышла напряженной, лектор из меня неплохой, обычно я умею рассказывать интересно, но из-за опоздания на одну минуту голос сбивался, а мысли были там, у подъезда дома.

Вообще, лекции — это единственное место, где не проявляется моя отстраненность и интровертность. Просто потому что я рассказываю о том, что действительно люблю и знаю.

Талант к изобразительному искусству родители заметили еще в самом раннем возрасте, все стены в доме были изрисованы, между прочим недурно изрисованы. Отец, как главный врач, заведующий психиатрическим отделением, всегда находил в моих каракулях смысл. Что это не просто линии, начерченные карандашом на стене, а жизненные циклы человеческой жизни.

Не знаю, то ли профессия искажала его восприятие детских рисунков, то ли он действительно увидел во мне талант, но в пять меня уже отдали в художественную школу. Не учли только маленький нюанс — я оказалась ребенком с трудным характером. Упертая настолько сильно, что ни один преподаватель не мог справиться. Если задавали нарисовать натюрморт, то я обязательно дорисовывала отсебятину. Просто потому что так хотела.

Мама у меня интеллигентная женщина, всю жизнь занималась цветочным бизнесом, поэтому старалась вкладывать в образование максимальные средства. Именно, когда мое поведение стало настолько отвратительным, что никто уже не смог терпеть — меня отправили учиться на год в Милан в закрытый пансионат. Вдали от дома, с неприятными итальянскими детьми, которые наотрез не хотели принимать русскую избалованную девчонку, я закрыла свой рот и усмирила свой пыл.