Читаем (Не) Единственная онлайн бесплатно

Наталья

Я сидела и гадала. Зачем ему это надо?

Неужели он решил вывести наш брак из затянувшегося кризиса? Не знаю.

— Как ты думаешь, зачем он позвал меня в ресторан? — спросила я подругу, которая суетилась возле меня с утюжком в руках.

— Хочет сделать тебе сюрприз, это же очевидно, — она улыбнулась и погладила меня по плечу, — Наташка, я бы такую, как ты, каждый день в ресторан водила. Жаль, замужем, да и не мужчина.

Я прикрыла рот от смеха и отрицательно закивала головой.

Ой, любит она преувеличивать, конечно.

— Лучше расскажи, как там стажерка, справляется? — мне было крайне интересно.

Все-таки хорошего стоматолога найти сейчас непросто.

Много тех, кто работать не хочет, а много и прохиндеев, которые свои дипломы купили.

— Наташа, — возразила уже грубо Катя, приложив на мгновенье плойку к моему плечу.

— Горячая, ты чего творишь! — вскрикнула я, подскочив с кресла.

— Сидеть! — Она надавила на мое плечо, — у тебя вечер с мужем. Ужин. Только ты и он. Когда такое последний раз бывало? Помнишь? Хватит уже думать о работе. Она, как говорят, не волк, в лес не убежит. Успокойся.

Я тяжело выдохнула и посмотрела на нее через большое зеркало напротив.

— Ладно, не буду о работе.

Хотелось уже руки развести. А о чем мне еще говорить? Дома все хорошо. Мы с Костей живем нормально.

Ссоримся иногда по мелочам, когда у него подгорит яичница или когда он снова разбросает носки по разным углам.

Все как у всех, ничего необычного.

Наш сын учится заграницей и уже через четыре года окончит школу.

У меня своя частная стоматология, которую мне муж помог открыть. У него строительный бизнес.

После переезда в столицу три года назад, его бизнес идет только в гору. Много влиятельных друзей, в кругу которых я, конечно, бываю редко, но на то они и его друзья. Нечего мне туда соваться.

Я сидела, смотрела на свое отражение.

На розовую помаду, которой зачем-то Катя мне накрасила губы.

Смотрела на румяные розовые щеки и длинные ресницы.

А я, правда, вроде бы ничего.

Костя мне комплименты делает, но с годами их становится все меньше.

Сначала часто, в самом разгаре отношений очень много, а после, с каждым годом все становится настолько обыденно, что и не до комплиментов.

Поцелует меня в лоб, и я довольна. Обнимет ночью, прижмет к себе, я уже свечусь от счастья.

— Ты такая красивая, — снова принялась хвались меня подруга, закручивая последний и расчесывая после волосы руками.

Я обернулась на нее и поняла, что она серьёзно. Стоит, умиляется и губы поджимает, смотря на меня.

— Да ладно тебе, обычная я женщина.

— Всем бы быть такими обычными женщинами, — произносит она на тяжелом выдохе, — готово, Наташ, принимай работу.

— Спасибо, дорогая, — я взяла ее за теплую ладонь и крепко ее сжала, — спасибо.

Сегодня особенный вечер.

Я переоделась. Вечернее платье, которое пылилось в шкафу уже несколько лет, пришлось к стати.

Красное, блестящее. Прямо по талии. Благо еще в него влезла. А то последние года, как ближе к климаксу, набрала пару килограмм.

— Не слишком ли вульгарно? — спросила я уже саму себя, поглаживая шершавые блестки.

Не слишком.

Я взрослая женщина, можно себе один раз позволить быть нарядной, а не ходить только в белом халате.

Такси приехало быстро. Я спустилась и села на заднее сиденье, покрытая мурашками.

Ох, надо же. Прямо как в начале отношений. Еду куда-то. На самое настоящее свидание.

Бабочки в животе и тревога в желудке. А точно ли нет причин волноваться?

Вечер точно пройдет хорошо?

Странное предчувствие. Меня мотает из стороны в сторону. Хоть бы ничего плохого не произошло.

Последние пару лет я все реже вижу мужа. Он пропадает то на работе, то на встречах с друзьями.

Пытаясь прогнать все плохие мысли, сама не заметила, как приехала.

Костя встретил меня на входе, в костюме, холеный.

Он помог снять пальто и нежно поцеловал в лоб, проводя к нашему столику.

— Как добралась, красавица? — спросил он, и у меня внутри все засияло.

Было безумно приятно. Все-таки мы так старались над моим образом.

— Все хорошо любимый, ты как?

Банальная беседа о делах, принесенное вино уже было разлито по бокалам. Теплый свет люстры и тихий гул людей за соседними столиками в этот выходной день.

А дальше то, что повергло меня в шок.

— Я долго думал, — муж подливает мне вино и садится обратно на свое место.

Вид серьезный, с глаз пропал блеск.

А у меня мурашки по коже.

— О чем? — я поправила подол вечернего платья, а после подняла голову на него.

— Я хочу попробовать, — настойчиво произнес он, и я совсем растерялась.

— Попробовать что?

— Свободные отношения. Я хочу, чтобы ты знала, что у меня будут другие женщины.

Наталья

— Что ты сказал? — я пыталась прийти в себя.

Меня ошарашило так, что я чуть не уронила бокал, который держала в руках.

— Что ты сказал? Какие еще другие женщины? Ты разнообразия захотел? — я искренне сдержалась, чтобы не облить его этим же вином, — ты что? Шутишь?

— Я совершенно серьёзно. Шутка — это когда всем смешно. Видишь на моем лице улыбку? — произнес он, нанеся еще один удар в мое сердце.

— Я не понимаю тебя, — я растерянно качала головой, не собиралась признать реальность.

Да нет. Ну о таком не говорят ведь? Что еще за бред такой? Какие «свободные отношения»? Мы двадцать лет женаты. У нас сын. Взрослый. Семья, бизнес. Как это можно? Боже. Я не понимаю

У меня слов нет.

— Наташ, — продолжил он более спокойным голосом, — ну посмотри, у тебя грудь подвисла, маленькие сисюшки и то теперь. Смехота. Вот они реально как шутка, как и кожа твоя, уже постаревшая. Ты же мудрая женщина. Сама посуди у моих друзей рядом модели-красотки. Я ведь тебе предлагал сделать пластику, импланты поставить, покачественнее, чтобы нормально смотрелись. Подтяжку, лицо выровнять, морщины твои у губ убрать, возле глаз. Возраст-то выдают, не молодая ты уже. Нет в тебе той былой приятности, задорности. Что тебе там потерпеть не так много. Ну а красота до конца жизни. И муж рад. Я.

— Кость, — выдавила из себя я и после сделала большой глоток красной жидкости.

Больно. Однозначно больно.

Он равняется на друзей?

Друзей???

Да как он смеет? Где его друзья были, все эти года?

Я с ним и в огонь, и в воду и через медные трубы. И проблемы — я рядом. И не получается — я рядом. А он меня за подвисшие сиськи променять хочет? Любовь нашу? В голове не укладывается, чем он мыслит.

Где его друзья были, когда ему было плохо или когда он болел? Кто к нему пришел после операции два года назад? Никто.

Только я.

Всегда я.

Рядом. С ним. Рука об руку, как мы у алтаря и клялись.

— И что ты предлагаешь? — я решила переспросить. Может, мне послышалось.

Мало ли.

— Свободные отношения, Наташ, я не хочу, чтобы между нами была та самая банальная сцена, когда жена застает мужа с любовницей в их общей пастели и после идет всех бить сковородкой. Мы ведь оба выше этого. И я признаюсь тебе честно, что такие мысли у меня есть. Я тебя уважаю, ты со мной давно. Знаешь меня. Я с тобой честен. Хочу быть честен и буду.

Мне хотелось рассыпаться на тысячу маленьких частиц и больше не собираться обратно.

Как он смеет?

— И это ты называешь честно?

Нет предела его наглости.

— А как еще? Прямо и в лоб, — он продолжал резать стейк.

А мне казалось, что это стейк из моего сердца.

Растоптал его, разрезал. Проглотил.

Как и я свою обиду. Тоже проглотила.

Оглянулась по сторонам. Куча народу. Элегантные женщины и взрослые мужчины. И что делать мне?

Не устраивать же мне скандал в таком заведении? Что люди-то скажут? Сумасшедшая?

Вот и сидела я молча, смотрела в тарелку. А в горле ком. Кусок не лезет.

Тяжело дышать, смотреть, двигаться.

Меня словно поместили в стеклянную коробку и залили бетоном.

Сдавило все внутри от тяжести и голова тяжелая.

Мутно все. Мутно и страшно.

А ему… ему хоть бы хны. Он так серьезен…

Почему я все еще надеюсь, что это шутка?

Наташа, очнись. Оглянись по сторонам еще раз и прислушайся к боли внутри тебя. Это реальность.

— И как будет выглядеть твоя любовница? Хочешь себе грудь побольше, чтобы упругая была и соски стояли так, что кружева протыкают? — я пыталась найти в его лице хоть морщинку сомнения.

Изучала его.

Словно первый раз вижу… такого человека.

— Ты не будешь знать как она или они выглядят, я в то же время не буду знать, как выглядит твой — он выдержал паузу, а дальше, без всяких сомнений, выдал, — любовник.

Я почувствовала, как сильно распахнулись мои глаза.

Да.

Почувствовала.

Аж кожу с висков стянуло, как я ошарашена была новым высказыванием.

Чего? Чего?

— Ты предлагаешь мне тебя тоже изменять?

— Не надо так к этому относится. Это не измена. А если быть честным, то измен вообще не существует. Я человек, ты человек. Мы друг другу не принадлежим. Мы не вещи.

Он говорил, а у меня в ушах звенело.

Та самая мартышка из мультика села мне на плечо и била в тарелки.

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь.

Измен не существует.

Дзынь.

Дзынь.

Хреновые у тебя, женушка, сиськи.

Дзынь.

Дзынь.

Хочу другую женщину.

Дзынь.

Хочу, чтобы ты знала, что я тебе изменяю.

— Я все равно не собираюсь никого искать. И пусть измен не существует, тебе я изменять не собираюсь, — я почти вопила. От обиды. От слез, которые еле сдерживала.

Я не понимала, как сама это сказала.

Это звучало как мое разрешение на его действия.

Но я в растерянности.

Мои пальцы стали совсем холодными. Такими, что если рядом положить брикет с мороженым и он теплее будет.

А вот сердце огнем загоралось.

Я боюсь его потерять.

Смотрю. И боюсь.

Мы прожили в браке двадцать лет. Двадцать.

Он был моим первым и единственным мужчиной. Как мне без него жить? Я боюсь.

Он есть— отец нашего ребенка.

Он моя семья и опора. Поддержка и понимание.

Хотя.

Подниманием сегодня явно не пахнет.

Его, видимо, забыли включить в меню этого ресторана.

Минута тишины. Две. Три. Восемь.

Я смотрю на стрелку часов у себя на руке и считаю секунды.

Может, это сон? Может, я уснула, пока Катя рассказывала мне очередной рецепт песочного теста?

Да нет же.

Официант снова подливает вино.

Красное. Сухое.

В ресторане играет скрипка.

Моцарт.

Пары мило общаются, тихий гул, едва заметный уху.

И крик. Крик моей души.

Что мне ответить ему и что мне сейчас сделать?

Я не знаю.

Наталья

Есть пришлось.

Просто чтобы не пропадало мое любимое блюдо.

Я стучала вилкой и ножом по тарелке, пока мой муж разговаривал со своим другом по телефону.

Они обсуждали вопросы бизнеса, а я себя терзала изнутри.

Ровным счетом до того момента, пока он не задал мне роковой вопрос.

— Так что ты, дорогая, согласна?

Я задержала дыхание.

Дорогая? Да как ты, козел, смеешь-то?

Возразить ему сил не было. А что будет, если возражу? Я взвешивала в голове.

А выбора-то у меня похоже и нет... Не соглашусь, так он всё равно сделает это...

Уйти? Куда? В небытие? Что у меня без него есть-то? Я без него жить не умею. Всегда только с НИМ. Рука об руку. Даже в бытовых делах.

Сейчас я поняла, что, кажется, я нихрена не самостоятельная, сильная, обеспеченная. Я слабая. Я боюсь остаться одна.

Крепче сжала серебряный нож и резанув им мясо, тихо, едва заметно кивнула головой.

— Мне нужен твой ответ. Я хочу его слышать, — уже потребовал Костя.

— Да. Я согласна.

И еще. Сошла с ума.

Костя поднялся со стула и подошел ко мне ближе.

Опустился, вдохнул запах моих волос.

А я... А я дрожала, как осиновый лист не то что на ветру, а во время лютого вихря.

Он поцеловал меня в макушку. Нежно. Обычно. Как и всегда.

— Я тогда поеду, у меня дела, сама слышала, тут вопрос возник по тендеру, а ты доедай, увидимся дома, любимая.

Он ушел. Медленно, с прямой спиной и четкими, ровными шагами, пока я смотрела вслед ему.

Любит?

Это что за новый вид такой любви?

Я боюсь тебя потерять и соглашаюсь, ты меня не боишься и предлагаешь.

Замечательно. Я бы сказала просто прелестно. Куда уж лучше.

На что я только что согласилась?

Не знаю.

Осознание вроде и пришло, но трезвый ум точно меня покинул.

Оставшись сидеть одна. Посмотрела по сторонам.

Люди.

Много людей.

Домой пора.

Я допила стакан до дна.

Теперь хотелось пить.

Может, бы даже еще стакан выпила, но алкоголь не переношу особо. Только чуть-чуть, только по праздникам.

А в данном случае те на похоронах. На похоронах нашего брака.

Такси несло меня по ночному городу. Столице, которая светилась огнями.

А я смотрела не на них. На свое смутное отражение в стекле.

Думала. Много думала.

Он к любовнице поехал? Уже ее завел?

Костя... Режет меня без ножа и не проглатывает. Даже не боится подавиться.

А что я? Какой с меня прок? Вечно послушная, заботлива жена, которая и поцелует, и на груди пригреет. Ах да, не на груди. На сисюшках, которые обвисли.

Горячие слезы жгли кожу на лице.

Жгли. Как пламя. Лава из проснувшегося жерла вулкана.

Больно.

Больно, мать его.

Очень-очень больно.

Я плакала тихо. Привыкла скрывать свои слезы.

Водитель рулил, колеса стучали.

Сердце только мое не стучало, не билось. Только истошно разрывалось.

— Приехали, доброго вам вечера, — словно издевался надо мной таксист.

Но я понимала. Это только формальность и ответила взаимностью.

— И вам. Всего доброго, — со скрежетом прошептала я.

Добралась до дома и скинула пальто на входе.

Белое. Кашемировое.

Подняла его, повесила на крючок одной рукой. Вторая черная. Испачкалась потекшей тушью.

В этот момент тишина в квартире была убийственной.

Я никогда не замечала так ярко свое одиночество.

Ах, теперь какое.

Я ведь у мужа теперь не единственная буду. Мало ли, вдруг ему взбрендит привести свою любовницу к нам в дом?

Нет, Наташа, гони такие мысли. Гори, ссаной тряпкой.

Но я не могу.

Я зашла в спальню и остановилась в зеркала в пол.

Это до безумия красное блестящее платье, теперь меня бесило.

Я расстегнула молнию и сняла его, оставшись почти голой.

За ним полетел и бюстгальтер.

Неужели, я правда, такая страшная? Старая? Серьезно?

Я включила свет и подошла к зеркалу.

Бледные растяжки внизу живота. Подвисшая грудь. Немного целлюлита на бедрах.

Повернулась.

Может, стоит записаться в зал? Да когда мне. Я так много работаю, что даже выходной не всегда могу себе сделать.

Какой тут зал? Какая тут операция?

Смотрела на себя и хотелось ненавидеть цифру, которая была в паспорта. Тридцать девять лет. Приговор?

Для нашего супружества, видимо, да.

Соски привстали от холода. Я осмотрела себя еще раз.

Зациклилась на ямочках на щеках и на маленьких морщинках у глаз.

Старая... Нет во мне задора? Нет искорки? А что мне нужно сделать? Надеть чулки и скакать перед ним галопом в школьной форме? Извращение ведь. Позор какой-то.

Что мне сделать, чтобы просто быть любимой?

Ах да.

Растоптать себя. Свое сердце, любовь.

Позволить ему поиграться, чтобы он напитался былым молодым задором?

С уважением ко мне говорит? С честностью?

А по-моему только с болью.

Где вот он сейчас? Снова с друзьями? Или с новой. Новой молодой версией своей жены.

Представить больно и страшно, что будет, когда я узнаю.

А может? А может, когда запретно, тогда хочется, а когда можно, то уже и не надо?

Бред, Наташ. Взрослый мужик не просит разрешение на измену просто так. Не просит.

Продолжая смотреть на себя, спустила трусы. Растяжки и правда до сих пор видны. Но это от сына... От моего любимого дорого ребенка.

Куда мне их деть? Как мне время остановить то?

Не знаю сколько так простояла, изучая себя и смахивая слезы уже с черных от туши щек. Не смотрю я больше на стрелку часов.

Теперь время — мой враг.