Читаем (не)Чужая жена онлайн бесплатно

В которой героиня узнает много нового о муже и подруге…

– А куда мне идти?

– Что, нет вариантов?

– В смысле?

– В том смысле, что ты всегда задницей перед всеми крутила. Что, навык подрастеряла?

Я просто в шоке от неожиданных перемен в поведении мужа.

– Антош, о чем ты говоришь? Какой навык?

– Такой! Думаешь, я забыл? Как ты под моего конкурента чуть не легла?

Я смотрю в такие родные синие глаза, и мне кажется, что я просто сплю.

Сейчас наваждение закончится, и все будет как раньше.

Мой муж приедет с работы, как обычно, поздно – он бизнесмен, руководит большой компанией, дел у него много. Антон настоящий трудоголик, но я знала, за кого замуж шла.

Я накрою на стол – люблю делать это сама и готовить люблю сама. Домработница Лариса у меня не каждый день и занимается только уборкой.

Поставлю свечи в серебряных канделябрах – он предпочитает, чтобы все было красиво.

Мой муж всегда повторяет, что у него идеальный вкус. И с ним не поспоришь.

Вино охлаждается, ужин томится в духовке, десерт тоже готов – я надела новое белье, изящное белое кружево, тонкая работа, и маленький секрет, который ему обязательно понравится, когда он раскроет полы моего нового платья.

– Так, кончай мечтать. Чемоданы можешь не собирать, Лариса все сделает.

– Антон… ты бредишь? Куда мне идти?

– Меня это не волнует. Все. Задолбала. Пошла вон.

Что? Я немею. Никогда в жизни никто со мной так не разговаривал!

Как он посмел?

Поднимаю руку и с размаху бью мужа по щеке.

И тут же получаю в ответ. Он бьет меня кулаком в лицо.

Так сильно, что я отлетаю к стене. И чувствую кровь во рту…

И умираю внутренне.

Антон. Меня. Ударил.

Это шок.

Разом наваливается дикая усталость. Я раздавлена. Мне просто не хочется больше жить.

За что? Почему?

Почему все это со мной?

Я боюсь поднять глаза.

И понимаю, что никакой это не сон. Это реальность.

Жуткая, вывернутая наизнанку реальность.

И не будет никакого ужина при свечах.

Ничего не будет. Только…

Я уже готова покинуть этот дом. Не могу тут оставаться! Я боюсь его.

Но… Я не могу уйти! Здесь моя дочь, которая спит в своей комнате!

– Антон, а как же… Сашенька?

– Дочь, естественно, останется со мной. Это не обсуждается.

Что? Но почему? Кто будет заниматься дочерью, пока он на работе? И почему я вообще должна оставлять ребенка? А если он ударит и ее?

Я хочу задать все эти вопросы и не могу. Я боюсь его. Боюсь Антона.

– Ты сама уйдешь, или мне тебя вышвырнуть?

Встаю. Я как зомби. Щека горит огнем. Знаю, что завтра там будет огромный синяк. Но это не самое страшное.

Эту боль можно пережить. Но вот другую…

– Ключи от машины оставь. Карточки я твои заблокировал. Оставил одну, на ней тысяч пятьдесят. На первое время тебе хватит, на большее не рассчитывай.

С трудом перевариваю то, что он говорит.

Внезапно меня прорывает:

– Я никуда не уйду. Идти мне некуда! Тут мой дом. Тут живет моя дочь, и я…

– Завтра тут будет психиатр. Надеюсь, подробности диагноза тебе не надо объяснять? Остаток жизни проведешь в клинике под присмотром. Хочешь так?

Я смотрю на него, и в голове одна мысль. Это не он! Не мой муж! Мой Антон другой. Он ласковый, милый, немного мягкотелый, он вечно в себе сомневается. Его всегда нужно поддерживать, и не только словом.

Мне кажется, что его подменили!

– Ты еще тут? У меня нет времени с тобой цацкаться! Мне надо уходить. У меня встреча.

– Сашенька спит… Как ты оставишь ее одну?

– Не твоя забота. Няня сейчас приедет. Тебя что, за шкирку вывести?

Как сомнамбула иду в прихожую. Открываю шкаф.

Нет. Это все не по-настоящему. Это сон.

Снова захожу в комнату.

– Я… я могу хотя бы попрощаться с дочерью?

– Нет. Все. Я сказал – все! Вали!

Возвращаюсь к шкафу. Надеваю сапоги.

Протягиваю руку к привычному модному пуховичку, потом вижу шубу. Красивое манто из черной норки, которое мне подарил отец Антона. Мелькает мысль – я могу его продать! У меня хотя бы будут какие-то деньги на первое время. Всовываю руки в рукава. Еле попадаю.

Хватаю платок. Дизайнерский. Его тоже можно продать. Как и где я буду искать покупателей, в тот момент почему-то не думаю.

Сумка. Которая тоже может стать источником дохода. Там паспорт. Кошелек – наличка у меня есть всегда, но мало. Карты он заблокировал.

Пятьдесят тысяч, с одной стороны – вроде бы сумма не маленькая, но, учитывая, что мне надо где-то жить… Придется снимать квартиру, я знаю, что риелторы и хозяева требуют оплату за два месяца, плюс комиссия – слышала разговор нянь во дворе.

Тут я вспоминаю о своей заначке! У меня есть еще одна карта. Антон о ней не знает! Я завела ее специально, чтобы откладывать понемногу, а потом баловать мужа приятными подарками.

Мужа! Который вышвырнул меня из дома как котенка…

Выхожу на лестничную площадку. Вызываю лифт. Оглядываю стены. Тут все красиво, с претензией на стиль.

Нашу квартиру в элитном комплексе столицы я никогда не любила. Мне всегда хотелось иметь свой дом, с садом. И ребенку там было бы удобнее. Но Антон сказал, что ездить из пригорода на работу ему тяжело, и я смирилась.

Лифт открывается, из него выходит моя подруга Ленка.

Меня окатывает волна радости – она мне поможет! С ней я могу поделиться своим горем! Я делаю шаг, и…

– Господи, он что, тебя раньше выгнать не мог? Слабак…

***

Я бегу по улице. Бегу до тех пор, пока хватает сил. Задыхаюсь.

В горле ком. Дико болит скула – в том месте, куда муж ударил, кружится голова и колет в боку от быстрого бега.

Я сама не знаю, почему так несусь. Словно пытаюсь убежать от боли.

Мой любимый муж выгнал меня из дома! Ударил! Отнял ребенка и угрожал, что отправит в «психушку».

И это все не понарошку! На самом деле…

Забегаю за угол, прислоняюсь к стене какого-то обшарпанного дома – да, у нас в столице так – элитное рядом с рухлядью. Сползаю, давясь слезами.

Мне больно, очень больно…

Антон! Мой любимый! Тот, кто еще вчера мне улыбался, гладил по плечу, говорил, какая я красивая…

Или это было не вчера?

Когда предают чужие, ты хотя бы можешь это понять – каждый борется за место под солнцем.

А когда свои?

Когда предает муж, для которого ты все делала! Все! Даже… даже на преступление пошла когда-то, чтобы ему помочь…

Муж, который стал твоим первым мужчиной! И так гордился, что ты хранила себя для него!

Которому ты родила ребенка. Маленькую крошечную девочку… Конечно, он хотел сына, наследника. Но ведь и я была готова родить еще, вот только Сашенька чуть подрастет!

Муж, для которого старалась быть самой лучшей, самой нежной, верной, преданной.

Которому все прощала! И невнимание порой, и сухость, и обидные слова, и придирки! И даже… даже близость интимную, которая доставляла больше горя, чем радости!

Все для него! Все ему!

Почему он со мной вот так?

Я всхлипываю, дрожу. Не от холода, нет.

От безысходности…

А Ленка? Моя Ленка! Самая близкая подруга! Единственная!

Я же ей все время помогала! Мы дружили еще со школы, потом она ушла в колледж, я за нее задачки решала, английский ей помогала подтягивать. И даже вещи свои дарила, зная, что у нее нет возможности купить!

Потом на работу ей помогала устроиться! Всегда во всем поддерживала. Хотя у Ленки такой упрямый характер!

Она легко могла обидеть меня. Ленка вообще любила придираться, критиковать, объясняла, что говорит мне правду, которую кроме нее никто не скажет. А я слушала, доверяла.

Я старалась быть настоящей, верной подругой!

Да я… я ведь ей даже парня своего в институте практически отдала, когда она, рыдая, мне сообщила, что ей он очень нравится! Просто отошла в сторону, сказав ему, что он меня не интересует.

Выходит… Выходит, теперь я ей мужа подарила?

Это было настолько ужасно и дико, что в голове не укладывалось.

Но…

Похоже, я не знала, что такое «ужасно и дико»…

– Опа-опаньки! Кто у нас тут такой?

Поднимаю голову, и у меня разом все холодеет внутри, сосет под ложечкой.

Передо мной три силуэта. В темноте я не вижу лиц. Один из них присаживается – жуткое лицо, все в оспинах.

Мамочки.

– Опа, какая попа! Чикуля, ты шо тут забыла?

Я в панике пытаюсь встать, но не могу. Чуть не плюхаюсь на попу.

– Я просто потерялась…

– Потерялась, зая, а мы тя ща найдем. А, брателла? Поможем девушке найти себя?

Он ржет, и двое других тоже гогочут, присаживаясь рядом.

Один из них курит и выпускает струйку дыма прямо мне в лицо.

А я так перепугана, что просто впадаю в ступор.

– Слыш, чика, может, пойдем с нами, раскумаримся, а? Вставит, отвечаю!

У меня стоит дикий шум в ушах.

Я снова думаю о том, что все это происходит не со мной.

Просто НЕ СО МНОЙ!

– Шубка теплая, дай пацану погреться!

Я пытаюсь подняться, вцепившись пальцами в стену. Один из парней протягивает ко мне руку, хватает за плечо.

– Не спеши, милая. Потолкуем.

Я в ужасе стараюсь его оттолкнуть, он пихает меня так, что я подаюсь вперед, падаю грудью на другого парня, тот прихватывает меня, сминая, лапает грудь и толкает в руки третьего.

Это ужас.

Они начинают перекидывать меня друг другу, как мячик, игрушку. Трогают мерзко, грязно…

И ржут так дико, противно…

Мне очень страшно. Я понимаю, что надо что-то делать, но что? Звать на помощь? Вокруг ни души…

Я начинаю отбиваться, молочу руками, стараясь попасть по их мордам. Видимо, сначала их это забавляет, потом…

Потом один повторяет «подвиг» моего мужа.

Хорошенько мне «засвечивая» в глаз.

Господи, меня раньше никто никогда не бил! Ни разу! Родители в детстве пальцем не тронули! А тут… за один вечер я получила дважды…

Пытаюсь прикрыть лицо и получаю третий удар…

– Снимай шубу, курва! И сумку давай!

Тот первый, что заговорил со мной, сейчас с силой хватает за воротник. Я чувствую, как манто слетает с меня.

Сумку срывает второй.

Я в каком-то отупении смотрю, как они копаются в ней.

Мелькает здравая мысль. Конечно, надежды нет, но…

– Паспорт, пожалуйста, отдайте…

– Рот закрой, рамсы попутала?

Тем не менее один из них швыряет паспорт мне под ноги.

Внезапно я слышу шум – едет машина, вижу, как меж деревьев сверкают проблесковые маячки – полиция!

Я что есть мочи ору:

– Помогите! Помогите! Спасите! Грабят!

Бандиты, которые тоже видят патруль и которым явно уже не до меня, все-таки напоследок хорошенько прикладывают меня об стену.

– Заткнись, сука!

– Валим, пацаны.

Меня снова толкают, так, что я падаю прямо на грязный асфальт, сильно приложившись коленкой и бедром.

Мне так больно и так дико, что нет сил звать на помощь, я тихо лежу на тротуаре и подвываю…

Господи, меня не убили! Сейчас мне помогут!

– Эй, гражданочка?

– У… попала красавица… Она под кайфом явно. Забираем, посидит в обезьяннике, подумает о делах своих грешных…

Карцер? Камера? Обезьянник?

Понятия не имею, где я.

Меня привезли в отделение – или как это называется, я не знаю. Посадили в некое подобие камеры – каменные стены, куцее зарешеченное окошечко и решетка вместо двери.

Я видела такие в кино.

Точно, их называют обезьянник…

Сижу на лавке. В полной прострации.

Они ведь даже ничего не спросили! Только… паспорт отобрали!

А в паспорте…

В паспорте лежит та самая заветная карточка. Моя. Личная. О которой не знает Антон. На ней порядка двухсот тысяч. Я копила на подарок мужу, хотела удивить в день его рождения…

Что-то мне подсказывает, что карточки в паспорте уже не будет. Или будет, но без денег.

Или я не должна так плохо думать о людях в погонах?

Не знаю, как долго я так сижу.

В какой-то момент меня начинает дико трясти. От холода. От вони. От ужаса.

И очень хочется в туалет. Внизу живота все болит, сводит. Я понимаю, что помимо всех проблем, которые на меня свалились, сегодня меня ждет еще и цистит как минимум.

Приходит мысль, что неплохо бы разом покончить со всем этим кошмаром.

Просто… раз, и все.

Но тут же накатывает ярость.

У меня дочь! Я должна за нее бороться! И буду!

Начинаю лихорадочно перебирать в голове тех, кому могу позвонить. Кто готов будет помочь.

Папа… если бы был жив папа, Антон никогда не осмелился бы на подобное!

Мой папа был чиновником, параллельно занимался бизнесом, я не могла сказать, что папа был олигарх или что-то близкое к этому, в свое время он был богат или силен, занимал определенную позицию. Его уважали. К нему прислушивались.

Увы, когда папы не стало, его окружение как-то очень быстро исчезло с горизонта. Антон не раз и не два ехидно замечал, мол, вот и открылось истинное отношение. Тогда мне казалось, что Антон по-своему прав.

Из папиных друзей остался только Михаил Земцов. Но я знала, что дядя Миша сейчас в Европе.

Своих подруг я после замужества почти всех растеряла. Была только Ленка.

Ленка – лысая коленка, блин. Я представила, что сейчас наберу ей и скажу – ты там с моим мужем мой ужин дегустируешь, а я тут в обезьяннике, помоги…

Господи, почему?

Кому еще я могла позвонить? Попросить о помощи?

Соседки по подъезду, с которыми мы вместе гуляли на детской площадке – там, в основном, были няни, конечно, но с парочкой мамочек я была знакома. У них влиятельные мужья. Звонить?

Какой стыд, господи!

Как я могла до этого докатиться? Вот так вляпаться?

Давление в мочевом пузыре становится невыносимым. Еще минута – и я просто не смогу встать с этой лавки, меня скрутит спазм. Знаю – такое со мной было как-то в молодости.

Встаю. Подхожу к решетке.

Унизительно до крайности.

– Кто-нибудь! Пожалуйста! Помогите…

Я не кричу. Говорю чуть слышно. На большее нет сил.

Ответом мне лишь гулкая тишина.

Где-то капает вода. Все как в фильмах ужасов.

Но я точно не в кино.

Хотя нет, не совсем тишина – издалека слышится шум беседы, кто-то смеется, ведет дружелюбный разговор. Там есть жизнь. Там нормальные люди, у которых в жизни все хорошо. А тут я.

Василиса Орлова.

Примерная, послушная дочь, которая окончила школу экстерном с золотой медалью. Выпускница факультета экономики ВШЭ.

Личный помощник депутата Московской городской думы. Позже – личный помощник руководителя крупной международной компании. Правда, в той компании случился косяк, но… Мой босс того стоил. Не надо было заниматься отмыванием денег.

В остальном я – верная жена, хорошая мать…

Стою у решетки обезьянника и прошу, чтобы меня выпустили…

Господи, за что?

– Кто-нибудь! Пожалуйста! – стараюсь сказать чуть громче, слышу, как за стеной кто-то возится. Кто там, я не могу увидеть, зато услышать могу.

– Че пищишь, шалашовка? Че те надо? Поссать? Так ори громче!

Я испуганно шарахаюсь от решетки.

Я не могу громче… это унизительно.

Вообще то, что я тут – унизительно!

Всего каких-то пару часов назад я стояла посреди роскошной спальни – Антон настаивал, чтобы кровать была огромной, обстановка у нас в квартире вообще была дико дорогой, все подбирала женщина-дизайнер, которая мое мнение, увы, не учитывала.

Я надела белье одного из самых известных эксклюзивных брендов, рассматривала себя, надеясь понравиться мужу…

Теперь я в полиции. В этом белье и… в красивом коктейльном платье, в котором собиралась провести вечер с любимым супругом. Хорошо, что не осталась в пеньюаре! Это было бы совсем жутко.

– Че заткнулась, ревешь, что ли? – я не могла понять, кто говорит, мужчина, женщина? Скрипучий старческий голос.

– Не реву… Сил нет кричать.

– А… сил нет. А че случилось? Устала, что ли?

Молчу. Зачем я вообще ответила?

– Ты из этих, что ли? Ночная бабочка, ну кто же виноват? Че молчишь? Померла?