Читаем Не бойся летать онлайн бесплатно

Как она вляпалась во все это? Когда все пошло не так? С чего все началось? Сейчас уже и не вспомнить. Были какие-то звоночки раньше. А сегодня не звоночки, сирена заголосила. За что он так с ней? Жестко, жестоко. За волосы и лицом в пол, как какую-то шлю… женщину легкого поведения. При детях. Маленькие, родненькие, роднулечки, испугались, заплакали. Налетели на нее, начали обнимать своими тоненькими ручками, кричать: «Мама, вставай! Мама, тебе больно?» А он стоял рядом и смотрел страшным, совершенно невменяемым взглядом. Не как любящий и любимый муж смотрел. Даже не так. Не как человек смотрел. А как дикий зверь. А потом молча ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью.

А ведь началось все с банальной семейной ссоры. Нет, даже не ссоры. Увы, с обычного в последнее время отчуждения и непонимания. Они уже давно не ладили друг с другом. Но что он впадет в бешенство, вытащит ее за волосы из комнаты и швырнет на пол в коридоре — этого Лиза не ожидала.

Куда ей было деваться? После такого? Сбежала на кухню. Закрыла дверь, сидела там в ступоре за обеденным столом. Отказывалась верить, что это произошло с ней, с Лизой Костровой. У нее же благополучная семья. Ковырялась в тарелке, ела свежеприготовленный оливье, хоть кусок в горло не лез. С детьми его сегодня утром готовила. Утром еще все было хорошо… Оливье — это же не просто салат, не просто еда. Это предчувствие праздника. Новогодняя ночь уже завтра. Только вместо праздничного настроения на душе отупение какое-то и безнадежность.

Колбасу резал семилетний Саша, свежие огурцы — девятилетняя Тася. Крупно порезали, конечно, но все равно хорошо же! Молодцы, помощники. Женщина машинально выхватила взглядом из общей овощной массы большие куски розового и зеленого цвета. Потихоньку ступор проходил, сменяясь страхом. Мысли снова и снова возвращались к НЕМУ и к тому, что произошло в коридоре. Они ругались, да. Нет, не так. Она спорила с ним, а он просто ругался. А потом как-то одномоментно вдруг вскипел и схватил ее за волосы. Она оставила детей там, за дверью, вместе с НИМ. Он любит детей, он ничего им не сделает. Они его не боятся. А она его боится, очень сильно боится. Хотя вчера еще все было хорошо… Да нет, кого она обманывает? Ни вчера, ни утром. Уже давно ничего не было хорошо. В последний год уже все было очень-очень плохо. Это она уговаривала себя, что нужно терпеть ради детей. Зачем уговаривала? Зачем терпела? Потому что десять лет брака. Потому что двое детей. Потому что семья.

Сегодня муж второй раз поднял на нее руку. Первый раз был несколько лет назад. Муж и сегодня, и тогда был не пьяным, а подвыпившим. Тогда не больно ударил, «всего лишь» нос разбил. Всего лишь… Лиза была в таком шоке, что собрала детей и уехала к маме. Вела машину одной рукой, второй прижимала к носу завернутые в салфетку кубики льда. Тогда они прогостили у бабушки пару дней. Не рассказала ей, конечно, ничего. Потому что стыдно. Муж ударил… За что? Она уже и не помнит. Да так просто. Приревновал, что-то не понравилось. Слова какие-то или взгляд. Зашипел «Заткнись» и ударил по лицу. Артем тогда даже не поехал за ними к теще. Просто сделал вид, что ничего не случилось. Даже прощения не попросил. Через несколько дней позвонил и спокойно спросил, когда они вернутся домой. Лиза сказала, что завтра. И тоже почему-то сделала вид, что все нормально. За те два дня у нее даже получилось внушить себе, что ничего особенного не случилось. Дура, конечно, да. Овца бессловесная.

Сегодня произошла похожая ситуация. Артем уже несколько дней ходил злым, что-то у него на работе не клеилось. Лиза еще вчера предусмотрительно переехала в комнату к детям, спала на диванчике. Сколько раз за последний год она ночевала в детской комнате? Много. Проще посчитать, сколько ночей вместе с мужем провела.

Видела же, что пьет пиво. И все равно подошла со своими претензиями. А он даже слушать не стал, сразу стал ругаться. Агрессия просто зашкалила. Попалась она ему под горячую руку.

И Лиза опять по кругу возвращалась к сцене в коридоре. Мысленно рассматривала ее с разных ракурсов. Видимо, ей нужно было осмыслить. Осознать. Принять ситуацию. Что это ОНА лежала там в коридоре на полу. Что это ОН ее туда швырнул. Что это ЕЕ ДЕТИ смотрели на это.

В последнее время семейная жизнь покатилось под откос. И докатилось до рукоприкладства. Лиза не была совсем уж дурой и терпилой. Она не обольщалась: ударил один раз, ударит и второй. Уже ударил. Ударил второй — ударит и третий. Нет, Артем совсем не беспредельщик, просто по какой-то причине именно она его раздражала. Так, что по вечерам даже лишний раз опасалась попасться на глаза. Особенно когда он пил пиво. А пил он его практически постоянно, через вечер. Снимал напряжение таким способом.

Что же делать? Что же теперь ей делать? Опять бежать из дома? Накануне праздника? Видеть она его больше не хочет. Стоит только представить, что он сейчас там, за стеной, тут же накатывает отвращение. До тошноты, до паники. До желания бежать немедленно, не оглядываясь.

А самое главное: как ей дальше жить с мужем? Как ни в чем не бывало? Опять делать вид, что ничего не случилось? Такое вообще возможно?

Дверь открылась, и в кухню залетела Тася. Как всегда, порывистая и эмоциональная. Светлые волосы разметались вокруг розового взволнованного личика. Бросилась маме на шею.

— Мамочка, как ты? — затараторила она. — Папе очень плохо, что он так поступил, он очень сожалеет. Прости, прости его!

Руки привычно обняли нежное детское тело, прижали к себе. Лиза уткнулась носом в белокурые волосы дочери. Отметила, что Тася опять лохматая. Что она видела? Судя по всему, достаточно, чтобы сделать выводы о том, что мама должна простить папу.

«Сам не пришел, — отстраненно думала Лиза, гладя девочку по голове. — То ли трусит, то ли боится еще раз сорваться перед детьми. Он опасен, он просто слетел с катушек. Господи, как же страшно… Бежать, бежать отсюда».

— Что же папа не пришел просить прощения? — через силу, шепотом спросила у Таси.

— Мамочка, ему так стыдно! — быстро сориентировалась она. И еще крепче обхватила ее вздрагивающие плечи своими маленькими, трогательными ладошками.

В свои девять лет Таисия была не по годам развитой девочкой. И маминой дочкой. Даже похожа была больше на Лизу, а не на отца. Поэтому больше ничего не сказала, лишь продолжала обнимать поникшую женщину. Ей было очень жалко свою добрую мамочку.

— Тасенька, а где Саша?

— С папой сидит. Папе очень плохо, он плачет.

Лиза не поверила ей ни на секунду. Дочку можно понять, она выгораживает Артема. Хочет помирить родителей, поэтому и говорит неправду. Считает, что так будет лучше.

Чтобы он плакал? Да никогда. Уж скорее наоборот, сидит и про себя злорадствует. А перед детьми делает виноватую физиономию.

Нет, бежать, бежать отсюда. Хватать детей и бежать.

Хотя — почему она? Это ведь даже не его квартира. Ее родителей. Почему она должна в очередной раз бежать куда-то, как преступница? Зимним вечером, под покровом темноты? Разве она в чем-то виновата? Почему бы ЕМУ не уйти?

Только как ему об этом сказать? Подойти к нему сейчас она не рискнет. Это выше ее сил.

Лиза отстранилась от девочки и напряженно заглянула ей в глаза.

— Тасенька, папа сделал очень нехорошую вещь, — через силу выдавила из себя она. — Я его боюсь, сильно боюсь. Он меня обидел. Ты ведь понимаешь меня? Сходи скажи ему, чтобы он ушел куда-нибудь. Мне нужно побыть одной и подумать.

Тася побежала исполнять поручение. За стеной снова возобновилась негромкая беседа. Лиза съежилась, услышав характерный бас мужа. Паника опять захлестнула ее. Страшно, как же ей страшно… Как она дожила до такого? Что не может заставить поговорить себя с мужем, а посылает к нему переговорщиком ребенка.

Дочка очень быстро вернулась.

— Папа сказал, что он никуда не уйдет. Что если тебе нужно, уходи сама.

Лиза сникла. Что и требовалась доказать. Все повторяется. Горячая обида начала заливать ее изнутри. Она вообще нужна мужу? Он вообще хоть капельку ее любит? Или для него она так, необходимое приложение для детей? Вопросы риторические, конечно…

Значит, опять все по проторенной дорожке.

— Тася, скажи Саше, чтобы он собирался. И сама тоже одевайся. Поедем к бабушке.

— Мама, мы не поедем. Папа сказал, если хочешь, уезжай одна. А мы с ним завтра с утра поедем на лыжах кататься.

— Вот как? — в растерянности выдавила из себя Лиза.

Она прекрасно поняла, что ей передал в этом послании Артем. Он жестко указал ей на ее место. Которое, судя по всему, теперь будет в коридоре, на коврике в прихожей. Туда он ее, скорее всего, и тащил за волосы.

Десять лет! Десять лет! Как же тошно, хоть волком вой… И ничего не осталось, совсем ничего. Даже уважения. Как же так? За что он так с ней?

Полностью сломленная, униженная, Лиза Кострова с лихорадочной быстротой накинула на себя куртку и поздним декабрьским вечером ушла из дома, куда глаза глядят.

Развод в наше время — дело ужасно затратное и в плане времени, и в плане денег. Особенно в плане денег. Затратное — разумеется, для разводящихся. А вот для юристов, наоборот, выгодное. Об этом думала Лиза в светлом и просторном офисе в центре города, разглядывая своего будущего адвоката, которого ей порекомендовали в приемной мирового судьи. Дал же Бог в лице родителей имечко — Амелия Борисовна Мельгаф. Амелия Борисовна оказалось эффектной и шикарно упакованной девушкой возрастом едва ли старше самой Костровой. Женщиной ее язык не поворачивался назвать, она выглядела именно девушкой. В ушах и на пальцах адвоката (или адвокатессы? Как правильно?) блестели крупные бриллианты. Стильный брючный костюм ярко-алого цвета гармонировал с маникюром и подчеркивал все достоинства стройной фигуры. Крашеные в платину волосы были уложены в высокую и элегантную прическу. На безымянном пальце правой руки красовалось шикарное обручальное кольцо, тоже с бриллиантами.

Мда… Лиза невольно вздохнула. Сама она за десять лет «счастливого» замужества незаметно для себя, но очень даже заметно для окружающих превратилась в замученную бытом Золушку. И поэтому чувствовала себя перед компетентным взором Фемиды очень неловко. Сколько же лет брака длилась ее вялотекущая депрессия? Зачем так запустила себя, спрашивается? Все очень просто, старалась изо всех сил быть во всем идеальной: идеальной мамой, идеальной хозяйкой, идеальной работницей, идеальной женой… Но на идеальной жене, увы, что-то пошло не так…

— Госпожа Кострова, — покашляла великолепная адвокатесса, привлекая к себе внимание, — давайте сразу перейдем к сути вашего вопроса. Время — деньги.

«И немаленькие», — грустно подумала Лиза.

С деньгами у нее было туго. На услуги личного адвоката ей пришлось занять у мамы.

— Да-да, конечно, — засуетилась она. — Видите ли, у меня такая ситуация… Мой муж не согласен с разводом через мирового судью. Хочет оставить детей себе. Сказал, что выступит на суде, что я плохая мать.

Амелия выразительно подняла бровь и даже чуть подалась вперед. Глаза ее азартно засверкали. Нет, все-таки не девушка она и не ровесница, по возрасту ближе к сорока, подумала Лиза. Но как выглядит!

— Так-так-так! Прелестно! — пропела адвокатесса. — Чую, у нас с вами, Елизавета, грядет веселенький развод. У вашего супруга есть основания для подобных заявлений? Вы стоите на учете у нарколога? У психиатра? У вас многочисленные приводы в полицию за проституцию? Что у него на вас есть? Я должна знать все в подробностях, чтобы потом в суде не было неприятных неожиданностей. Выкладывайте все как на духу.

Лиза начала усиленно припоминать, что именно муж вменял ей в вину.

— Ну… я не работаю уже полгода, уволилась летом. До этого работала в МФЦ администратором. В июле и в августе вывозила детей на море, они у меня часто болели этот год. В сентябре младший пошел в первый класс, и я решила пока не выходить на работу.

— Логично, вам же нужно было проследить, чтобы ребенок влился в учебный процесс, безболезненно перенес адаптацию, — согласилась адвокатесса, и тут же добавила с некоторой толикой презрения в голосе: — А ваш супруг что, упрекает вас, что вы не работаете? А он не в состоянии без вашей помощи содержать семью? И вместе с тем хочет забрать детей себе? А он кто по профессии? Хорошо зарабатывает?

Лиза только невесело усмехнулась.

— Артем работает главным инженером в ЖЭКе. Получает хорошо, около сотни. Думаю, еще и неофициальный дополнительный заработок имеет. Он сказал, что тоже наймет адвоката. Подаст на определение места жительства детей с ним и подаст на меня на алименты. Артем снял на фото и видео беспорядок в детской комнате. Сказал, что у меня дети растут в грязи, я не ухаживаю за ними. Пообещал, что натравит на меня опеку.

Амелия закатила глаза.

— Короче, все понятно, у вашего мужа последняя стадия оборзения, простите за мой французский. Как же вы, Елизавета Андреевна, с ним десять лет прожили? Безумству храбрых поем мы песню. Не волнуйтесь, никакой суд не отдаст ему детей. Пока что нет оснований для беспокойства. И никакой адвокат ему в этом не поможет. Или у него на вас есть еще что-нибудь?

Лиза замялась. Ей было очень неловко и даже стыдно рассказывать такой холеной и уверенной в себе замужней женщине, как Артем ее таскал за волосы. Как будто это не он, а она сделала что-то плохое. Муж не только не извинился, но еще и переложил вину с больной головы на здоровую. Обвинил Лизу в том, что она его нарочно при детях спровоцировала. Вот так, кого-то на руках носят, бриллианты покупают. А кому-то ругательства да тычки от любимых мужей достаются. Любимых ли? Лиза сама уже запуталась в собственном отношении к мужу. Как только она заикнулась про развод, он как с цепи сорвался. Орал, не стесняясь присутствия тещи, что отсудит у нее детей. Да, Лиза привела с собой маму, чтобы та присутствовала при разговоре. Потому что боялась оставаться с Артемом один на один. Боялась, что даже дети его не остановят…

— Елизавета? — опять вклинилась в ее размышления адвокатесса.

Лиза собралась с духом. Так, нужно сосредоточиться и все рассказать.

— Перед Новым годом мы с мужем поссорились, и он на глазах у детей за волосы вытащил меня из спальни в коридор и там бросил на пол, — глухо сказала она, глядя в сторону. — Потом отказался извиняться и отказался уйти. У меня был шок. Я очень сильно испугалась. Поэтому сама ушла из дома. Детей оставила с ним. Неделю жила у двоюродной сестры, детям только звонила. Потом вернулась вместе со своей мамой. В ее присутствии сказала Артему, что подаю на развод, и чтобы он собирал свои вещи. Дело в том, что сейчас мы живем в двухкомнатной квартире моих родителей, а моя мама живет в нашей однушке, которую мы с мужем купили. После смерти моего папы три года назад мы поменялись квартирами.