Читаем Не беги от меня онлайн бесплатно

-Лера-

— Да не ссы ты, Лерка! — смеётся подруга, затаскивая мой чемодан в гостевую спальню её родительского двухэтажного дома. Рыжие пружинки по плечам так и подпрыгивают от каждого движения у её светлого лица. — Ну, забыла я сказать отцу о твоём приезде и что? Думаешь, выгонит на ночь в гостишку? Ага, как же! Это пока ещё и мой дом тоже! — призывно повышает свой чистый голос. — Мои друзья могут жить здесь столько, сколько угодно! А не нравится ему, что — так пусть быстрее доделывает ремонт в моей квартире и мы с тобой свалим! Мне через полгода уже девятнадцать, Лер, а они следят точно я маленькая! Квартиру родаки подарили на совершеннолетие, но, как видишь, я до сих пор живу с папочкой!

— Олесь, наверное, всё же…, — противоречу самой себе и желанию, что заставляет сердце биться в груди. — Неудобно так, — кусаю губы и тереблю свои пальцы в попытке представить, как Вадим... Сергеевич отреагирует на необходимость месяц находиться со мной под одной крышей. Ведь этот мой глупый приезд в родной город спровоцирован только...

— Да ты нравишься моему бате! Успокойся уже, — перебивает заливистым смехом подруга, а я тихо дую на свои алые щёки, в надежде, что она не придаст им значение. — Ты всем нравишься, Лер! Аура такая, тебя же обнять хочется, а не послать, как меня! Не зря же к своим девятнадцати уже ходишь в невестах, пока я меняю парней, пытаясь сыскать хоть одного годного, а?

— Да не говори ерунды, — хмурюсь и отворачиваюсь. — Ты у нас, Лесёнок, просто разборчивая, — смеюсь глухо, а сама так и поглядываю в окно, за которым уже порядком стемнело.

Заезд к дому освещён, и парковка тоже. Сейчас на ней стоит маленькая розовая тачка подруги, но вскоре появится чёрный внедорожник. Широкий и стильный. Большой и пугающий. Не уступающий в брутальности своему обладателю.

Все внутренности скручивает узлом от одной только мысли. Сильно ли он изменился за этот год?

Мои родители продали квартиру и переехали в Северную столицу, как только я поступила. Здесь не осталось ничего, кроме детских воспоминаний... И никого близкого, кроме Леськи, и...

Дрожу так, что ходуном ходят руки. Зачем я в действительности приехала сюда из Питера, где казалось уже обжилась? Зачем подгадала по времени, чтобы быстрее сдать сессию, собрала вещи и рванула на первый поезд в город своего детства?

Ради сдачи экзамена на права, ведь здесь проще — именно так официально звучит моя версия. Я имею право сдать здесь, по месту бывшей прописки. Надо только откатать с инструктором по городу определённое количество недобитых часов, предъявить комиссию и пойти на экзамен. На всё про всё мне необходимо от двух до четырёх недель. Леся, услышав про моё возвращение, тут же заявила, что жить будем вместе, а мне в действительности...

Именно это и надо было, а не какие-то права. Ведь Тёма, что ходил за мной по пятам с самого детства, и стал незаменимым спутником в первый год самостоятельной, студенческой жизни — совсем недавно сделал мне предложение, а я взяла и зачем-то на него согласилась.

Слишком достоверно убеждала себя в том, что не люблю Вадима...? (Просто Вадима. К черту отчество, на котором вечно спотыкаюсь. )

Неужели в тот день, отвечая Тёме, я действительно смогла убедить себя в том, что все мысли о Громове — это всего лишь моя детская надуманная фантазия? Придуманная сказка и мечта, не имеющая с реальной жизнью ничего общего?

Да, но нет... или нет, но, да?

Все последние годы меня только и делал, что пожирал изнутри безумнейший стыд!

Мне вечно приходилось прятать от Вадима взгляд за густой поволокой ресниц. Зато в спину я смотрела во все глаза. Выжигала его плечи, рельеф. Не могла оторваться, пока Громов не оборачивался, чтобы потушить мой пожар своим холодом. Вернуть в реальность, объясняя без слов: не надо.

Видел ли реально он всё? Мне казалось, что да, но могла просто замечтаться.

Я писала про него в дневник, не спала ночами, ожидала и придумывала мимолётные встречи, а по утру делала из записей конфетти, в невозможности безпалевно сжечь бумагу.

Я корила себя… За всё те чувства и желания, что вызывал во мне образ отца лучшей подруги…

Я игнорила всех остальных парней, пропуская в круг общения только привычного Тёму. Прятала своё тело под пацанскими нарядами, в вечном оверсайзе. Не хотела, чтобы кто-то кроме него на меня смотрел. Так, как может смотреть только опытный и сильный мужчина…

Я никому не рассказывала о своём помешательстве. Прятала от Леськи глаза, а перед окончанием школы набралась смелости и напросилась к Вадиму в «ученики» на пару-тройку уроков вождения. Отец как раз продал машину, чтобы добавить на новую квартиру. Никто не увидел подвоха. Громов согласился… И я с упоением пропускала сквозь себя мысленно первые раскаты его полного имени, отдающего вибрацией в уши и в душу.

Вадим Сергеевич Громов провёл со мной куда больше заявленной пары часов: один на один, он оставался со мной в душном автомобиле, на тренировочной бетонной площадке долгими вечерами; один на один, не говоря лишнего, он окутывал меня взглядом, от которого подгибались колени, он заставлял меня забывать, как дышать; один на один, он будто случайно касался моей руки или бёдра — меня же прошибало настолько, что я в моменте бросала педали и путала все алгоритмы вождения...

Видел ли он это? Казалось, бесспорно. Но не критиковал мою тупость, а предлагал начинать всё сначала. Я начинала.

Один на один — я не скрывала от отца подруги своих эмоций: смотрела на него влюблённым взглядом и преданно слушала, не смея заговорить о желаниях или чувствах.

На тот временной отрезок Вадим ещё был женат — развёлся после совершеннолетия дочери. Я в тот момент, всего лишь как месяц, отпраздновала свои восемнадцать...

Со стороны никакой аморальщины, верно? Спорно, если копать глубже.

Всё так, да не так...

На сегодняшний день, теоретически, он свободен, а у меня чуть больше месяца до дня свадьбы, что вовсю планируют наши с Тёмой родители.

Бо́льшую часть этого срока я собираюсь прожить под крышей Громова и разобраться на деле: я просто сочинила себе правдивую детскую сказку или же…?

Насколько аморально гореть идеей проверить на прочность отца лучшей подруги? Соблазнить… Исполнить мечту, в которой Вадим был и есть — единственный, кто достоин стать моим первым.

Насколько запретно хотеть одного, когда собираешься за другого?

В сравнении с более серьёзными грехами, кажется, не так уж сильно я и косячу. Жизнь одна. Невеста — ещё не жена…, да?

Невинность Тёмычу я не дарила и про её наличие старалась скромно умалчивать, а он наверняка приписывал за это мне доп очки: тихая, покорная, скромная… Мда. Слишком далеко всё зашло в попытке забыться…

И всё же, здесь скорее сложность в другом: мы с Леськой, с ранних лет обещали друг другу место свидетельницы на своей свадьбе; между нами не было секретов (во всём, кроме того, что касается её отца); и если она узнает, что сейчас я её тупо использую (а так и есть, как бы не было за это стыдно) — наша дружба будет полностью уничтожена.

Она не простит, не поймет, что я просто слишком давно…

В общем, опять всё так, да не так, правда?

— Лесён, может мне всё же свалить, пока твой отец..., — хмурюсь, откатывая назад все свои дурацкие планы. Потерять подругу ради запретной страсти — это...

— Поздно, — констатирует она дерзкой улыбкой и цитирует заговорщическим шёпотом детскую страшилку. — Прячьтесь по углам, детишки, и будьте паиньками…

— …сам чёрт уже дома, — вторю ей настороженным голосом.

— Помнишь, как мы глумились, гадали на мужей ночами, да при свечах, да, Тихая? Кто тебе тогда выпал, а? — смеётся Олеся и направляется к выходу. — Кажется, имя одного из соседей?

«Твой отец…» — едва не проговариваю вслух, вспоминая детские глупости, но она уже переключается на иное.

— Ах, да, Лерка, я же забыла предупредить: папа-то как про твою свадьбу услышал, прям с катушек слетел. Видимо очередной возрастной кризис словил: боится теперь, что я букет невесты поймаю! Прикинь? Уф-ф! Сиди смирно, я тебя позову. Пойду вначале его сама обрадую!

И я сажусь. Вернее, молча оседаю на стул, гадая, какой смысл был вложен подругой во фразу: слетел с катушек…? Вадим? Тот самый кремень и мистер-самообладание? Да ну нафиг…

Разве что… Всё так, да не так…, правда?

Маленький ребенок аморален, у него нет никаких внутренних торможений против стремления к удовольствию©Зигмунд Фрейд

-Лера-

— Лесь, я против, — безоговорочно отрезает Громов на посыл дочери, и я зависаю на середине изогнутой лестницы, ведущей в холл. Сжимаю пальцы до белых костяшек вокруг перилла, ломаю голову над неподъёмным вопросом: и что теперь, идти вперёд или вернуться?

Вадим... Сергеевич даже не хочет меня здесь видеть. Ответ получен досрочно, а я... Надумала себе всего...! Решилась приехать, а, как оказывается, смена статуса в его паспорте ни на что не влияет...

Ещё секунду назад хотелось выйти, улыбнуться и поздороваться; попытаться объяснить ему своё появление в доме, не упрекая в забывчивости подругу, а тут... Здесь. Толком и говорить уже не о чем.

— Да почему, пап?! — вспыхивает Леська так рьяно, что её щёки становятся визуально ярче огня, которым от природы бликуют кудрявые волосы. — Ещё скажи, что её влияние меня испортит! Это же Лерка! Ты о чём вообще? Мы с одного горшка вместе! Я от мамы свалила из-за этого долбанного контроля каждого моего шага! Теперь и ты туда же?!

Олеся Вадимовна рвёт и мечет, а я неминуемо улыбаюсь, с оттенком грусти, и мысленно благодарю подругу за эту защиту. Становится даже совестно за свой приезд и обман, за всё это... Я ведь за неё тоже горой и при необходимости не задумываясь загорожу от всего и всех грудью. Но перед свадьбой мне надо было появиться здесь. Чтобы понять и принять. Попрощаться с юностью и мечтами. Увидеть Вадима другим. Разбить все иллюзии.

Понять, что Громов не воспринимает меня больше, чем подругу дочери. Или, вообще, не воспринимает...

— Леся, такие вопросы надо решать заранее, а не ставить меня перед фактом. Поэтому нет, — пресекает Громов истерику дочери серьёзным, несгибаемым тоном.

Я всё ещё не вижу его, но чувствую. Вадим стоит за колонной, и воздух буквально сгущается в его присутствии. Горло перекрывает комом, грудь дёргается в попытке вдохнуть и не задохнуться.

Обострившееся обоняние выхватывает древесно-горький аромат истинно-мужской туалетной воды. Слух ловит присущие только ему тяжёлые вибрации решительного и непреклонного голоса. А мои пальчики на перилле начинают ощутимо дрожать в желании почувствовать под подушечками тактильно плотный материал его пиджака, хруст рубашки, натяжение мышц, бархат кожи... Хочется, хотя бы просто пожать ему руку, стараясь в присутствии этого мужчины привычно прятать мысли, не мечтая о большем...

Тёма и не догадывается, какие фантазии порой приходят мне в голову. За этот год я не позволяла ему ничего более поцелуев, объятий и ощупываний рельефа тела поверх одежды. Строила из себя недотрогу? Да нет вроде.

На деле он классный парень: красивый, высокий, привычный, серьёзный.

По словам мамы: именно такие и становятся идеальными мужьями, ведь им уже в двадцать не нужны друзья и шалавы.

Цитату утрирую, но смысл понятен.

Я поступила в Питер — он тут же перевёлся следом, и весь этот год я при всех только и делала вид, как же от этого счастлива. Даже почти убедила себя в сущем везении, раз не думая брякнула «да» на предложение, озвученное в кругу семьи в мой день рождения...

А после пришло горестное осознание, почему же я так и не дала Тёме за год.

И причина далеко не в том, что я набивала себе цену в желании обменять девственность на подвенечное платье. Я просто слишком давно загадала, чтобы первым стал... Вадим. И эта мысль до сих пор не даёт мне покоя.

Громову сейчас сорок два. Мне девятнадцать. Тёме двадцать один.

Между ними целое поколение и неимоверная пропасть в сравнении! А ощущение такое, будто с отцом подруги у меня,( вопреки доводам разума и логике, орущей благим матом), больше точек соприкосновения, чем с парнем, что любит меня почти целую жизнь.

Я даже прописала для себя этот дичайший кринжовый список, перед приездом сюда, где честно оформила все за и против, минусы и очевидные плюсы. Громов победил с неимоверным отрывом. Он просто размазал Тёму, уничтожив соперника в самом зачатке!

Ну, и что в итоге?!

Это ли, та самая депрессия невесты, в наличии которой уверяют доморощенные психологи? Я просто боюсь принять серьёзное решение? Или действительно люблю Громова, все эти годы? А тщетно прикрываюсь ото всех отношениями с Тёмой.

— Лера? — обрывает мои мысли мужской голос, влетая в сознание своим слишком глубоким посылом.

Вадим сделал шаг вперёд, чтобы обнять и успокоить кричащую дочь, а наткнулся взглядом на меня, замершую посередине лестницы.

— Здравствуйте... Я сейчас уйду, — хмурюсь, с ходу не придумывая ничего большего. Нужно сделать пару шагов в какую-то сторону, а ноги ощущается ватными и вовсе не слушаются.

— Уйдёт со мной! — рявкает подруга, в пару секунд оказываясь рядом. Хватает меня за руку и волоком тащит вниз, грозя свернуть шею обоим своим нехитрым манёвром. — Мы в клуб, папочка, праздновать Леркин девичник! — заявляет Леся, оттащив меня, как тряпичную куклу к порогу. — И даже не смей за мной следить! Понял? — окрикивает она задумчивого отца.

Я прячу глаза. Не дышу и послушно шнурую кеды.

— Ты за кого там замуж собралась, Тихоня? — уточняет Вадим, нависши над нами неприступной скалой.

Мы с Леськой у пола, склонившись над обувью. Для ответа приходится задрать голову и оценить во всей красе, как Громов стоит, выправив широкие плечи, сощурив глаза, постно засунув пальцы в карманы.

Невольно улыбаюсь ему уголками губ. Совсем не изменился.

Зато каких только изменений не претерпела по жизни моя фамилия. Порой Тихвинская звучит слишком сложно, так каждый придумывает от неё свой отголосок. Так, Олеся по праву зовёт меня Тихой, а Вадим… Сергеевич…

— За Тёму, — нелепо оправдываюсь перед ним, пожимая плечами. Прячу губы, опускаю взгляд на шнурки.

— Это тот, что прохода не давал тебе с детства? Значит, добился. Упрямый пацан. Молодец. Своего не упустит.

— Пап! — огрызается Леся, действуя как ребенок наперекор. — И не жди нас, понял?!

— Понял. Конечно. В двенадцать, чтобы были дома, — глухо усмехаясь, кивает Громов. — И местоположение не отрубай, иначе заблокирую карты.

— Да ты...! — взвывает подруга. Распахивает дверь, чтобы оставить за собой последнее слово и громко ей хлопнуть.

Вновь утаскивает меня за руку, отдаляя от того, к кому тянет магнитом. Лишь выхватываю напоследок серьёзный взгляд, извиняясь своим за её капризное поведение.

Улица. Парковка.

— Лесь, мы реально куда-то поедем?

— Теперь — да! — достаёт телефон, вызывая такси. — А ты поняла, а? — смеётся, резко меняя свою интонацию и настроение. — Не родилась ещё та, кто сумеет крутить папашей лучше меня! Всё норм, Лерка! Я вырулила. Ты остаёшься!