Читаем Не ангелы онлайн бесплатно

От автора

В этой работе присутствует глубинная эмпатия, пусть и с элементами мистики. Чтобы вам было проще понять, привожу здесь отрывок из открытой статьи Интернета.

«Эмпатия – это понимание другого человека, основанное на сопереживании. С помощью эмпатии человек может чувствовать на глубинном уровне, как ощущает, видит, понимает себя другой человек. Эмпатия не связана с логическими умозаключениями, она основывается на чувствах и эмоциях.

Эмпатия – это переживание чужого сознания. Психологи связывают способность к эмпатии с зеркальным принципом работы мозга. Когда мы наблюдаем какое-то состояние или действие другого человека, в нашем мозгу активируются те же области, как если бы мы чувствовали и действовали сами».

Дождь окутывает тонкой тканью тоски, монотонно стуча по стеклу и всё сильнее размывая осеннюю грязь. Когда-то яркие и пёстрые листья сейчас тонут в лужах, теряя все свои краски.

– Ты считаешь, что достоин более высокой должности? – задумчиво и чуть устало тянет Сергей, глядя в окно ничего не выражающим взглядом.

– Да, – тут же отзывается Ярослав, не разделяя всеобщий тягучий настрой. – Я достаточно долгое время посвятил раскрытию простых преступлений и имею немалый опыт. Не хочу завышать свои способности, но мне вполне легко удаётся выстраивать логические цепочки.

– Однако ты ещё слишком молод для того, чтобы двигаться дальше по карьерной лестнице. В этом мире есть свои негласные законы, ты же понимаешь…

– Я понимаю, но и вы поймите меня – я не намерен всю жизнь питаться воздухом только из-за того, что сыновья и внуки более старших меня по должности ещё не заняли удобные им места! – голубые глаза гневно сверкают из-под тёмной чёлки, выдавая истинный норов души их хозяина.

– Я сделаю вид, что не слышал этого, – всё также безразлично отзывается Сергей.

– Простите, я сорвался, – едва не шипя, цедит Яр сквозь сжатые зубы. – Но от своих слов отказываться не намерен.

– Хорошо, – неожиданно соглашаясь, кивает начальник своим мыслям. – Тогда… Я дам тебе дело. Если раскроешь его за… месяц-полтора, то я лично позабочусь о твоём повышении. Но если завалишь – даже больше не заикайся об этом.

– Я согласен.

***

Ярослав сидит в небольшой кафешке, грея руки о чашку с кофе и глядя в окно пустым взглядом. На улице всё ещё идёт сильный дождь, монотонно стуча по крышам домов, навевая глухое чувство безысходности и вынуждая устало сгорбить плечи. В мыслях звучит недавний разговор.

– Уже на протяжении года в самое разное время в нашем городе совершаются убийства, объединённые общим почерком. Жертв находят по утрам – убийца всегда действует ночью – и с единственной колотой раной между рёбер. Нет никаких следов другой жестокости – удар один. Кто-то действует точно и наверняка. На месте преступлений никогда не остаётся никаких улик, в выборе мест тоже нет ни единой зацепки, как и в выборе жертв. Однако, слишком ясно прослеживается один и тот же убийца – ножевое ранение в одно и тот же место и всегда ночью.

– Сколько убито таким образом? – тонкие пальцы легко, но немного нервно перебирают бумаги из стопки.

– За год – полсотни.

– Много, – внешне спокойно констатирует факт Яр, внутренне вздрагивая от холода цифры. – И до сих пор у полиции нет никаких мыслей?

– Ничего. Обычно убийцы всё же оставляют хоть какой-то след, а здесь… Нет ничего. Совсем. У человека словно заложена в голову цель – убить сразу и наверняка.

– Может что-нибудь всё же объединяет его жертв?

– Нет. Мужчины, женщины, блондины, брюнеты, карие глаза, серые, зелёные, голубые… Разве что – детей ни разу не трогал.

– То есть полиция уже год не может разрешить эту загадку, а мне вы даёте на неё полтора месяца? – уточняет Яр с тихой иронией, выгибая бровь.

– Да, – ровно раздаётся в ответ. – Ты сам согласился.

Усталость после целого дня изучения кипы бумаг, собранных по этому делу и не несущих практически никакой важной информации, наваливается внезапно, выбивая последние силы. Переведя чуть осоловелый взгляд в зал кафе, Ярослав стал без особой цели изучать находящихся в нём людей.

«Кто может быть этим преступником?», – ставшая навязчивой за этот день мысль назойливо вертится у него в голове, въедаясь, кажется в саму кровь, – «Почему он или она убивает? Это не маньяк, который хочет насладиться страданиями жертвы, не человек с желанием отомстить какому-то определённому типу людей, не тот, кто убирает со своего пути врагов, чем-то мешающих. Этих людей между собой вообще ничего не связывает – от домохозяйки до начальника элитной компании. Может, это всё же разные убийцы? Но этот удар – один и сразу смертельный… Ведь кто угодно может оказаться как убийцей, так и его следующей жертвой. А может даже и, по насмешке судьбы, этот самый убийца сейчас находится здесь, рядом со мной».

За соседним столиком сидит девушка хрупкого телосложения с короткими светлыми волосами и что-то увлечённо рассказывает только что присоединившемуся к ней парню с тёмными прядями волос, которые причудливо мешаются со светло-русым оттенком. Он рассеянно улыбается ей, явно слушая вполуха.

На другом конце зала за разными столиками сидят ещё двое женщин. Одна из них – высокая шатенка с глубокими тёмными глазами – всё же чувствует изучающий её взгляд, но в ответ лишь грустно улыбается, взглянув на Ярослава, словно говоря: «Что, тоже трудный день? Ну ничего у всех бывает, переживём». А вторая – явно ещё студентка с ярко-фиолетовыми волосами – не отрывается от своей тарелки с супом, наверняка обжигая горло от спешки.

В небольшом уголке, где играют музыканты – двое скрипачей и один пианист – пара медленно кружится в танце. Их движения плавные и даже несколько ленивые. Они видимо тоже, как и все, безумно устали от этого дня и сейчас пытаются хоть как-то отвлечься. По спине девушки мягко струятся русые волосы, отливающие темноватым рыжим оттенком. У её партнёра чёлка то и дело падает на лицо, будто пряча своего хозяина. Он тоже невольно чувствует прикосновение чужого взгляда и оборачивается, лишь на миг пересекаясь с голубыми глазами Ярослава и тут же снова обращая внимание на о чём-то спросившую его девушку.

«Ну и что же я имею? На данном этапе – вообще ничего. Убийцей, исходя из тех данных, которыми я располагаю, с вероятностью в одну миллионную процента может быть каждый человек этого земного шара. Хоть та наслаждающаяся стипендией студентка, хоть этот парень с усталым серым взглядом, хоть его девушка с тёплым рыжим отливом в волосах. Нужно попробовать начать всё сначала, потому что те факты, к которым пришли мои предшественники, могут оказаться неверными и только запутать меня».

Порассуждав таким образом и допив кофе, Ярослав расплачивается и выходит из ресторана, натягивая капюшон. Дождевые капли методично стучат по не промокающей ткани, словно пытаясь навечно вбить куда-то вглубь черепа: «Это твой единственный шанс. Не упусти его».

Прохладный, осенний ветер легко скользит по оголённым ветвям деревьев, срывая последние яркие листья, и почти неощутимо касаясь и без того растрёпанных волос сидящего прямо на земле человека. Едва ли тот это замечает.

Тишина кладбища нарушается лишь шорохом ломких листьев и дыханием одиноко сгорбившейся возле достаточно свежей могилы тонкой фигуры. Бледные пальцы беспорядочно вырисовывают на земле различные узоры, с каждой секундой двигаясь всё более отрывисто, более резко. Наконец, никому невидимая, но натянутая до предела, нить беззвучно рвётся – юноша болезненно выворачивает лопатки, задерживает на миг дыхание… и тихо всхлипывает. Слёзы начинают бесконтрольно течь, вынуждая захлёбываться ими и горьким криком, что беспощадно дерёт грудь изнутри. Голубые глаза распахиваются, в невысказанном ужасе глядя прямо перед собой, но они явно видят не мёртвую землю кладбища.

Ярослав вспоминает.

Одновременно грациозная и уверенная в каждом своём движении, каждом жесте изящных рук. Она, не задумываясь, тратила своё время, если чувствовала, что человеку рядом плохо. А чувствовала она – всегда.

– Лишь ты могла понять меня. – тихим шёпотом с сухих губ.

Глаза, в которых был заключён осколок чистого ночного неба, никогда не покидали тепло и всепоглощающая нежность, если она смотрела на него. Она могла согреть, прикоснувшись одним лишь взглядом.

– Я виноват, только я, – словно в каком-то бреду.

Он узнал только утром, придя в отдел и увидев новые сводки об убийствах. Не поверил, бросился на место, указанное в бумагах. Там уже всё было оцеплено и следователи тщательно изучали каждый клочок асфальта. Увидев его, один бросил:

– Ярик, ты как по зову наших мыслей явился. Это по твоему делу.

– Что? – переспросил он, подходя ближе и ничего толком не слыша из-за стука собственного сердца, отдающегося в ушах.

– Ночью была убита девушка. Снова один ножевой удар между рёбер. Ведь это поручили разбирать тебе…

– Ты видел девушку?! – едва не задыхаясь, почти срываясь на крик.

– Да. Её…

– Как она выглядела?!

– Эй, Яр, тише. Ты чего…? Хрупкая, невысокая, – тут же стал перечислять парень, заметив явный отголосок безумного огонька в голубых глазах стоящего напротив. – Волосы чёрные, до лопаток где-то.

Больше Яр не слушал. С едва слышным стоном, полным звериного отчаяния, от которого одного из проходивших мимо следователей перетряхнуло дрожью, он сорвался с места, проклиная самого себя и ненавидя в тот момент весь мир, который опасно покачнулся, словно потеряв опору, удерживающую его.

– Я не уберёг.

Последующие дни были словно заволочены туманом. Он смутно помнил, как стал просто жить в своём кабинете, в прямом смысле слова зациклившись на единственной цели – найти этого человека и убить. Своими руками задушить. Глотку зубами разодрать и смотреть, как из того будет медленно утекать жизнь.

Яру было плевать на первоначальный смысл этого дела – просто добиться повышения – теперь это стало личной местью. Он всё больше отдавался во власть чувств и боли, в итоге всё же потерявшись в вихре своих эмоций. Яр очнулся на миг от своего забытья, лишь чуть не выцарапав глаза начальнику отдела, который зашёл сказать, что его отстраняют от этого дела, поскольку ему необходим отдых.

В тот же день его уволили.

Только это ничего не поменяло.

– Ведь всё должно было обернуться не так! Не так!

Ярик руками бессильно по земле скребёт, падая на ковёр из сухих листьев. Ему кажется, что он до мгновения помнит, как всё начиналось, и это не могло, просто не могло обернуться так… Яр жмурится болезненно, во власть воспоминаний отдаваясь.