Читаем Навь. Книга 4 онлайн бесплатно

16 ноября 1532

Под зеленым пологом леса сквозь влажный густой воздух скользили безмолвные тени. Пятеро воинов, давших клятву умереть, но лишить врага самого главного. Нанести удар, на подготовку которого было затрачено столько сил, потеряно столько жизней и пролито столько крови. Пятеро учеников шаманов гуарани, нещадно избиваемого инками народа. Последние, кого смог подготовить совет кланов. Те, кто любой ценой обязан был проникнуть во вражеский город, похитить древний артефакт Инки, кровожадного повелителя могучей империи. И сегодня утром у них получилось. Пока Атауальпа готовился к встрече с незванными бледнолицыми гостями, гуарани пробрались в Кахамарку, отвели глаза охране и выкрали «Пожирателя душ» — черную базальтовую статуэтку, которая позволяла врагам подчинять рабов, превращая их в безмолвный скот, и вселяла в сердца инков безмерную храбрость в бою и ненависть к поверженному противнику. Сегодня эра повелителей пирамид закончится.

Храбрецы были правы. Без привычного благословения свыше Атауальпа не смог ощутить организованную конкистадорами засаду в городе. Поэтому орудийный и оружейный залп был внезапным, как и последовавшая за этим атака. Тысячи воинов погибли в последовавший следом резне, еще тысячи бежали прочь от залитого кровью города, чтобы позже сгинуть в джунглях. Сам повелитель инков был пленен и после неудачной попытки выкупиться познакомился с гарротой, успев собранным золотом разжечь бесконечную алчность в сердцах испанцев.

Но гуарани этого уже не узнали. На подходе к побережью они столкнулись с небольшим отрядом карателей, огнем и мечом приводивших в лоно истинной церкви местные племена. Все пятеро смельчаков погибли, а черная статуэтка отправилась в долгое путешествие на корабле в Европу, чтобы там попасть в руки перекупщиков разных диковинок. «Пожиратель душ» покинул Южную Америку, чтобы на долгие годы затеряться на чужих просторах.

Зима 1812

Фернандо Эррера умирал. До первых морозов он еще крепился, пил горькие настои и надеялся на излечение. Ведь у него все было перед этим хорошо. Последний из сыновей обедневшего кабальеро, сделавший неплохую карьеру в армии французского императора. Наполеон ценил исполнительность и храбрость, с чем у Фернандо никогда не было проблем. Он зачастую лично возглавлял солдат своего полка в атаке, штурмовал чужие бастионы и заслужил внеочередное звание и неплохую пенсию. Вот только под Смоленском бравому лейтенанту не повезло и он получил пулю, участвуя в атаке маршала Нея на арьергард русской армии. Бравого итальянца оставили в захваченном городе лечиться. Тяжелая рана никак не хотела рубцеваться, пациент с трудом шел на поправку, а с наступлением первых холодов еще умудрился подхватить чахотку.

И в конце ноября Эррера превратился из наполеоновского лейтенанта в пленного. После чего в начале декабря скончался, похоронив надежды старого отца на возрождение рода и награбленные у диких русов богатства.

В наследство врачевавшему Фернандо доктору достался небольшой ранец, на дне которого лежала черная статуэтка, якобы приносившая удачу хозяину. Безделушку через несколько лет продали с оказией в Санкт-Петербурге, где она еще несколько раз переходила из рук в руки. В 1820-м году «Пожиратель душ» обрел нового хозяина и украсил собой каминную полку, собирая пыль. Когда супруга графа Изварина обновляла интерьер в особняке, мрачного болванчика и вовсе убрали в кладовку, вместе с другими безделушками. Там статуэтка и лежала долгие годы, не привлекая к себе какое-либо внимание.

Апрель 2029

— Миша, ты где? Миша?

Веснушчатый сорванец как можно тише прокрался мимо гостинной и зашарил глазами по короткому коридору. Если не улизнуть, то гувернантка обязательно отловит и заставит заниматься чистописанием, которое уже бесит. Лето на дворе, первые действительно теплые дни в столице — и сидеть за столом, выводя «мама мыла раму»? Форменное издевательство!

Мальчишка приоткрыл белую дверь и спрятался в кладовой, между коробок. Накинул на себя брошенный на ящики плащ, затаился. Простучали по скрипучим половицам каблучки, распахнулась и снова закрылась дверь. Похоже, в этот раз повезло. Анастасия Сергеевна наверняка сейчас отправится в сад, искать там любителя попроказничать. Но лучше все же чуть подождать, мало ли.

Поэтому Михаил на ощупь нашел выключатель, зажег свет и задумался: чем бы заняться? Может, разобрать содержимое одного из сундуков? В прошлый раз он сумел найти там альбом со старыми литографиями столетней давности. Было очень интересно разглядывать важных кучеров на облучках карет или степенных купцов, позировавших фотографу.

В этот раз поиски завершились после того, как шестилетний мальчик обнаружил завернутую в тряпки непонятную черную фигурку с клыкастой улыбкой на истертом лице. Высотой около тридцати сантиметров, высеченная из цельного куска базальта. Крохотные руки прижимали к груди пластину, испещренную непонятными значками. Эти же письмена змеились на ленте, которая спускалась с пояса вниз, оплетая лодыжки. Казалось, что болванчик собирается с силами, чтобы закричать во весь рот.

Пытаясь пристроить находку поудобнее на краю раскрытого сундука, Михаил зацепился мизинцем за тонкую жестяную полоску и ойкнул. Проклятая железка неприятно чиркнула по пальцу, оставив после себя болезненную и глубокую царапину. Статуэтка упала обратно на свое место, а следом на оскаленную морду прилетели несколько крохотных капель крови.

С трудом удерживая слезы, мальчик зло кинул обратно все, что только что выгреб наружу, захлопнул крышку и выбежал из кладовки искать гувернантку и жаловаться на судьбу. Поэтому он не заметил, как у базальтового болванчика мигнули глаза.

Сидевший за столом Тиаго Арте медленно опустил газету, которую только читал, и прислушался к самому себе. Сорокалетний мужчина с изрезанным морщинами лицом не только фермерствовал на крохотном участке, но еще и был последним из шаманов в роду. Дед и отец немало времени потратили, обучая Тиаго премудростям сложного ремесла. Но целителем, подобно бабке, Арте не стал. Как ему объяснили родственники, слишком сильно его душа была связана с Нижним миром, слишком легко говорящий с духами мертвых мог вместо излечения погасить хрупкий огонь жизни. Поэтому молодой шаман ограничился предсказанием ближайшего будущего, прогнозами погоды и общением с лесными жителями. Мог прогнать забредшего в гости ягуара, приструнить распоясавшихся обезьян или просто изничтожить вредителей на плантациях. Но годы шли, соседи все чаще использовали пестициды и смешивали кровь гуарани с другими народами, населявшими Перу. Племя исчезало, теряя память прошлого. Никто из молодых соседей даже не представлял, что копавшийся на грядках мужчина может не только махать тяпкой.

Но сегодня…

Шаман помнил, как из уст в уста посвященные передавали легенду о великой победе над проклятыми инками. О похищенном древнем артефакте, при помощи которого Атауальпа уничтожал соседей и держал в повиновении обезумевших от пролитой крови головорезов. К сожалению, «Пожиратель душ» пропал много веков назад. И реальная история превратилась сначала в легенду, а затем и вовсе почти стерлась за чередой ежедневных забот.

Пока сегодня не проснулась, кольнув злой иглой в сердце. И Тиаго Арте знал, что артефакт пробудился. И если он, шаман гуарани сможет найти статуэтку, то обретет невиданную власть над другими. Потому что базальтовый божок хранил в себе воспоминания принесенных ему в жертву. А еще позволял подчинять себе силу и волю живых, превращая их в верных и бесстрашных слуг. Благодаря артефакту появится возможность найти легендарный город Пайтити — «место без зла». Место, где жил Паи Суме. Место, которое все гуарани почитали как воплощение рая на земле.

И теперь он, Тиаго Арте, нашел ключ к будущему целого народа. Ключ к возрождению…

Весна в Санкт-Петербурге как всегда выдалась холодной и зябкой. Уже конец марта, а местами в тени, куда не добиралось солнце, еще лежал снег, холодный ветер с Финского залива гнал серые тучи, один взгляд на которых заставлял поежиться, вспоминая долгую морозную зиму.

Пожилой охранник Императорского Музея Этнографии, свесив руку со стула почесывал между ушами музейного кота-мышелова, чья обязанность была не давать серым тварям портить музейные экспонаты, зачастую добытые в таких местах, куда ни до ни после не ступала нога ни одного ученого. А многих ученых и в живых-то не было, кто сказал, что в двадцать первом веке не пропадают бесследно экспедиции и бесстрашные энтузиасты? Еще как пропадают. Особенно если лезут куда не надо. За обычную камеру «Прогресс» или «Цейс» в той же желтой жаркой Африке или зеленой и влажной Южной Америке могут спокойно пристрелить, причем зачастую убийцей окажется нанятый впопыхах местный проводник из многочисленных банд. Как в том анекдоте — «Зверь геолог полезный, сахар, спички, порох.» Вот и пропадают бесследно авантюристы и прочие любители приключений на свою пятую точку.

— Эх, Васька, пропащая твоя душа! — охранник шутливо щелкнул по полуоторванному кошачьему уху.

В отличие от других музейных котов Васька был на привилегированном положении, не кладеный, и иногда в свои положенные месяцы гона отбивал свою территорию у других претендентов на пушистых дамочек, которых в Питере было пруд пруди еще со времен Петра, когда грызуны иногда ставили город на грань вымирания. И тогда коты брали все в свои нет, не руки, зубы.

Васька потерся об ногу охранника, словно бы соглашаясь с ним. И вдруг неожиданно ощетинился, изогнулся дугой, зашипел, и с дурным мявом унесся по коридору.

Да что такое? Охранник правой рукой, еще ощущавшей поглаживание мохнатой холки, положил руку на клапан кобуры, в которой лежал старенький «Наган», помнивший еще времена Николая Второго. Призраки Ваське померещились? На большом экране монитора видеонаблюдения все шестнадцать квадратиков с изображением были чистыми, ни на одном не мелькал красный контур движущегося объекта.

За рукоять револьвера он взяться не успел. Неизвестно откуда сбоку, из-за колонны выступила человеческая фигура во всем черном, хлопнул выстрел, приглушенный супрессором, и охранник умер, так и не успев ничего понять.

Черный человек поймал ногой весело прыгающую и звенящую по мраморному полу гильзу, поднял ее и сунул в карман. Пусть теперь гадают, из чего стреляли — мягкая безоболочечная пуля не лучший образец для криминалистической экспертизы.

Черный обыскал охранника, нашел ключи от сейфа и позвенев кольцом, зашел ему за спину. Там, метрах в десяти справа была дверь в дежурку, в которой и коротали ночи охранники между сменами. Сменщик явно дрыхнет и смотрит десятый сон. Но все равно надо быть осторожнее — вдруг тому вдруг водички попить захочется, или в туалет потянет…

Черный неслышными шагами прошел до двери, посмотрел, не пробивается ли в щель между полотном и полом свет. Нет, свет выключен. Черный надел очки ночного видения, и нажал на кнопку. Мир тотчас же из темного и серого стал ярким и зеленым — старые любимые армейские очки его не подводили никогда. Черный побрызгал на петли вэдэшкой, затем аккуратно, по миллиметру, открыл дверь.

Сменщик охранника спал на диване, посапывая и похрапывая. Черный подошел к нему. Стрелять — много чести, есть способ проще, которому он выучился, служа на Ближнем Востоке. Он достал остро заточенный автоматный шомпол, примерился к голове спящего и толчком вогнал стальную спицу тому в ухо. Охранник захрипел, забился в конвульсиях и затих. Черный вытащил шомпол и, улыбнувшись себе, вытер его о форменную куртку охранника.

Теперь путь был свободен. Черный человек откинул на лоб окуляры очков, затем, нашарив выключатель, включил свет, недовольно поморщившись — неяркая лампа, висевшая под потолком дежурки, больно резанула по привыкшим к темноте глазам.

Черный подошел к сейфу, подобрал ключ из висевших на кольце и со скрежетом повернул его в замке. Да, купленная информация была правдивой — здесь, в опечатанных металлических ящиках, в которых обычно хранят деньги кассиры, лежали нужные ему ключи. Вполне естественно, что ключи от запасников висят не в ключнице на стене, к которой есть доступ у любой уборщицы, здесь все-таки подотчетные материальные ценности.

Черный вынимал ящики один за другим и осторожно клал на пол. Вот и искомый ящик с надписью «Южная Америка. Инки». Черный поставил ящик на стол и вскрыл простейший замок. Внутри ожидаемо оказались ключи с номерами складов и карточка доступа.

Черный сгреб все ключи в карман, поставил пустой ящик на пол, и вышел из комнаты. Порядок он наводить не собирался, все равно убийство охранников само по себе самый весомый признак взлома. А вот теперь восстановить в памяти план здания, и идти прямиком на нужный склад. Все равно лежащие в запасниках артефакты ученым были не нужны, для них это были безделушки. Для него — тоже, но вот его наниматели мало того, что предлагали большие деньги и даже перевели на его счет ощутимый задаток, аж тряслись, когда описывали то, что ему нужно выкрасть отсюда. Черный человек пожал плечами. Выкрасть — так выкрасть, только вот кража была не совсем его профиль. Но работы сейчас по профилю не было, а вот этот заказ подвернулся вовремя. И он его выполнит, в очередной раз подтвердив свою репутацию.

Профессор Императорской Санкт-Петербургской академии наук Ардатьев был одним из светил, занимавшихся древними исчезнувшими цивилизациями доколумбовой Америки. Все, абсолютно все, проходило через него — от отчетов экспедиций до артефактов, приходивших ему на экспертизу. Знание множества языков и диалектов помогало ему как в расшифровке древних текстов различных южноамериканских цивилизаций, так и в поле, на местах экспедиций и раскопов. Плох тот ученый, который только и делает, что сидит в кабинете и глотает пыль с артефактов тысячелетней давности! Нет, Иван Сергеевич был не таким и в свои семьдесят восемь лет как время от времени выезжал в экспедиции, так и потом добивал оппонентов на ученом совете, в пух и прах разнося ту или иную статью или диссертацию. Старею, с грустью подумал Ардатьев. А смена? А смены нет. Есть несколько подающих надежды не особо молодых ученых, но вот именно — только подающих. Надо поискать среди студентов, но вот в чем проблема — никому из них это было не надо. Корпеть и портить зрение, зарабатывая неизбежный сколиоз, артроз и прочие болячки, изредка выезжая в какую-нибудь Колумбию, Эквадор или Перу? Тут нужен энтузиазм и любовь к работе. Нужно, словом, родиться ученым, а не отбыв срок в вузе устроиться на обычную гражданскую службу и заняться делами, далекими от науки и тем более от этнографии.