Читаем Настоящая радуга онлайн бесплатно

В этой книге рассказывается о том, как и России узнали о Бирме и как эти знания росли, распространялись и способствовали превращению любопытства к далекой экзотической стране в интерес и сочувствие к ее проблемам, горю и надеждам.

Не так уж много русских путешественников побывало в Бирме, несравнимо меньше, чем в Индии или Китае. И сама страна меньше и не так доступна, как ее великие соседи. И внутреннее ее положение было таково, что лишь в середине XVIII века опа была после долгой полосы раскола объединена под властью династии Конбаунов. А с первого десятилетия XIX века она стала объектом устремлений Англии — три войны (1824–1826, 1852 и 1885 годов) лишили Бирму независимости, которую опа обрела вновь лишь в 1948 году.

Среди русских путешественников, побывавших в Бирме (большая часть их приходится на вторую половину прошлого века), не было открывателей новых хребтов и рек. Они посещали в основном известные по описаниям англичан места, куда можно было добраться пароходом или поездом. В записках и дневниках русских путешественников интересно и важно другое — отношение к Бирме и событиям, там происходившим.

Записки русских путешественников были, пожалуй, наиболее объективными свидетельствами о Бирме и бирманцах из всего, написанного иностранными путешественниками: ведь Россия не имела в Бирме интересов, не преследовала никаких целей. В свете этого важно то, что все сведения русских путешественников объединяет общая черта, которая присутствует в каждой строчке, в каждой фразе, — теплое, дружелюбное отношение к бирманцам и Бирме. И отношение это крепнет по мере того, как путешественник проводит в Бирме дни и недели.

В результате этого возникают две другие стойкие тенденции в записках русских путешественников. Они начинают, порой даже с некоторым удивлением, отмечать, насколько Бирма напоминает им Россию, несмотря на разницу в климате, на то, что, казалось бы, ничего; общего между этими двумя странами нет и быть не может. Но путешественник Жирмунский записывает в дневнике: «Поля, поля, поля… Что-то, напоминающее Россию: бесконечная равнина, пестрые пятна жнецов, стаи коршунов в высоте и белые капустницы над лугами; соломенные крыши избушек и длинные ряды подсолнечников…» А несколькими годами раньше другой путешественник, Минаев, писал: «Мне все кажется, что я на Волге и эти деревушки — русские поселки…»

Из теплоты и уважения к бирманцам возникает и вторая тенденция, характерная почти для всех записок русских путешественников, — осуждение английской политики в Бирме, протест против завоевания. Тот же Минаев завершает свои рассуждения коротким ироническим замечанием (Минаев вообще отличался прямым и несговорчивым характером и не скрывал своих истинных мыслей ни в дневнике, ни в разговорах с бирманцами или англичанами): «И чуден здесь божий мир! Смотришь кругом и начинаешь разуметь, зачем сюда забрался западный человек. Ведь кругом золотое дно».

Русские путешественники в Бирме были весьма разными людьми. Среди них мы найдем и торговцев, и князей, и царских дипломатов, и известных ученых. Их записки очень различны — как по литературному уровню, так и по глубине, с которой авторам удалось заглянуть в суть жизни Бирмы. Однако, за небольшим исключением, всем им свойственно стремление не только понять Бирму и бирманцев, но и донести до русского читателя очарование далекой страны, рассказать о ее культуре, буднях. И нет ни одного автора, который погнался бы за тропической экзотикой, кто обрушил бы на читателя лавину «тайн Востока» — от индийских гробниц до загадочных жрецов и кровожадных тигров.

Трезвое, гуманное отношение к стране вело в свою очередь к стремлению помочь Бирме, переживавшей во и горой половине прошлого века тяжелые годы. И потому путешественник Пашино подолгу беседует с бирманским королем (минджи) Миндоном и пытается затем убедить русское правительство в необходимости вступиться за Бирму. И потому так резки в своих описаниях и характеристиках востоковед Минаев и дипломат де Воллан, а химик Менделеев пишет из Парижа в Петербург, желая способствовать признанию Бирмы русским правительством, в надежде, что это поможет ей сохранить независимость.

Однако добрые намерения этих людей не принесли, да и не могли принести ожидаемых результатов. Бирма пыла покорена Великобританией и на долгие годы пропала с карты мира — стала провинцией Британской Индии. Русские путешественники XX века попадали уже и английскую колонию. И попадали туда редко: англичане не жаловали их. Особенно это почувствовалось после 1917 года — возвращавшиеся в Советскую Россию этнографы А. и Л. Мерварты более двух месяцев провели в тюрьме в Рангуне. Так завершилось последнее русское путешествие в Южную Азию, после которого наступил многолетний перерыв, окончившийся лишь с достижением Бирмой независимости.

Но советские люди — инженеры, врачи, ученые, журналисты, почвоведы, строители, ирригаторы, побывавшие в независимой Бирме после 1948 года, в своих записках и книгах продолжили труд, начатый их предшественниками, и сохранили те черты отношения к Бирме, которые так привлекают нас в работах русских путешественников XIX — начала XX века.

Бирма спряталась в тени великих соседей Индии и Китая. Громады этих стран отвлекали внимание завоевателей и путешественников. Китай нависает с севера и северо-востока. Он отделен от Бирмы отрогами Гималаев. Индия лежит к западу от Бирмы, отделяя ее от стран Ближнего Востока и Европы. Из Индии в Бирму, в основном морем, вместе с торговцами, плывущими на восток, проникла религия — буддизм, пришла письменность и многое из того, что впоследствии легло в основу бирманской национальной культуры. На юго восток от Бирмы расположены другие страны Юго-Восточной Азии — Таиланд, Камбоджа, Лаос, Вьетнам. Малайзия. Отношения Бирмы с этими странами складывались по-разному, почти все они, как и Бирма, в XIX веке стали европейскими колониями и лишь после второй мировой войны вернули себе независимость.

Издавна Бирму населяют разные народы. Крупнейшими из них являются собственно бирманцы (и их предшественники — пью), которые относятся к тибето-бирманской семье народов, и моны — представители мон-кхмерской языковой группы, живущие в Южной Бирме, у побережья Бенгальского залива и Андаманского моря. Если моны уже в первые века нашей эры были втянуты в широкую международную торговлю, шедшую между Индией и странами Дальнего Востока, то сами бирманцы, населявшие Верхнюю (Северную) Бирму, широких контактов с внешним миром не имели. И лишь в XI веке, после создания государства Паган, которое на два с половиной века объединило под властью бирманцев почти всю современную Бирму, она стала единым государством. Впрочем, после падения Пагана страна еще не раз раскалывалась на несколько кия жести и царств, и моны, столицей которых был город Негу, неоднократно добивались независимости. Поэтому вплоть до XVII века Бирма была известна внешнему миру под именем Пегу — самого южного и наиболее доступного торговцам бирманского царства.

Все эти особенности истории Бирмы и обусловили малую ее известность в Европе вплоть до XIX века.

Географы и путешественники античного мира знали об Индии, имели некоторое, хоть и туманное представление о Китае, но даже Птолемей, составитель крупнейшего географического труда древности, полагал, что Индийский океан замкнут с юга и востока Южным континентом и схож поэтому со Средиземным морем. А что касается Бирмы и соседних с ней стран, то сведения Птолемея, собранные у моряков, случайно заплывавших далеко на восток, и у торговцев, заходивших с караванами в Индию, были настолько неопределенны, что до сих пор ученые спорят, где располагался «Золотой Херсонес» Птолемея — то ли на Малаккском полуострове, где были обнаружены заброшенные золотые рудники, то ли ближе, на юге Бирмы, то ли совсем далеко, в Южном Вьетнаме.

Вещи путешествуют дальше и зачастую быстрее, чем люди. Проходя через десятки рук, товары из Китая добрались до Рима, а римские изделия находили дорогу и страны Южной Азии. Во многих странах Юго-Восточной Азии археологи обнаружили сделанные в Риме светильники, монеты, статуэтки. В Сиаме даже изготовляли на месте светильники по римскому образцу. Однако светильник не мог вернуться домой, не мог рассказать о том, что видел.

После падения Римской империи монополистами и восточной торговле стали арабы. Они пересекали Индийский океан, бывали в портах Малайи и Сиама, плавали и к берегам Южного Китая. Но представления арабских купцов о Бирме и соседних с ней странах были туманны и полны сказочных домыслов. Сказки с Синдбаде-мореходе, основанные большей частью на рассказах арабских моряков, лишь в малой степени отражают действительность. За пределами нескольких знакомых портов лежали неведомые страны, в которые купцы предпочитали не углубляться. Потому и географические справочники арабов, столь точные и полные, когда дело касается других областей земли, мало что прибавляют к географии Птолемея, когда речь заходит о Юго-Восточной Азии.

Первым человеком, поведавшим Европе о том, что и действительности представляют собой Китай и соседние с ними страны, был венецианец Марко Поло, который провел в Китае семнадцать лет в конце XIII века и выполнял многочисленные поручения императора Хубилая, связанные с поездками в соседние государства. Он же оказался первым европейским путешественником, побывавшим в Бирме, хоть и неизвестно до сих пор, доходил ли он с китайским отрядом до столицы Бирмы — города Пагана — или видел лишь северные районы. В любом случае Марко Поло описывает караульную экспедицию китайцев против ослабевшего Паганского государства, рассказывает, как лучники китайцев хитростью смогли обратить в бегство слонов, находившихся в войске бирманского царя: лучники стреляли ни ногам слонов до тех пор, пока те, взбешенные, не повернули обратно и не рассеяли собственное войско. Марко Поло описал столицу Бирмы — большой и богатый город с множеством построенных из камня высоки? башен, на которых висят колокольчики, звенящие по; ветром. Одна из башен покрыта золотом, вторая — серебром. Именно эта последняя деталь в описании башен и заставляет усомниться в том, что Марко Поло добирался до Пагана. В башнях можно угадать бирманские пагоды — конусообразные каменные громады Но точный, даже скрупулезный в описаниях, Марко Поло наверняка заметил бы, что пагоды бывают белыми или позолоченными. Вернее всего, о пагодах рассказал венецианцу кто-нибудь из китайских офицеров или купцов, бывавших в Пагане.

Когда книга Марко Поло вышла в свет, современники отнеслись к ней как к собранию чудесных сказок. Они скорее были склонны поверить в людей с собачьими головами и в сирен, чем в точные и подробные рассказы о Китае и странах Южных морей. Одним из немногих читателей, поверивших Марко Поло, был Христофор Колумб. Принадлежавшая ему книга Марко Поло, которая хранится сейчас в Севилье, несет на нолях многочисленные пометки Колумба: открыватель Америки читал ее не как сборник сказок, а как руководство к действию, как справочник.

Прошло более ста лет, прежде чем еще один средневековый путешественник, также венецианец (Венеция была крупнейшей торговой державой средневековой Европы), Николо ди Конти, вновь побывал в Бирме. Ди Конти жил в Дамаске и примерно в 1420 году отправился в путешествие на Восток. Известно, что он побывал в Южном Китае, на Суматре и на Яве, посетил Негу и Тенассерим — южную оконечность Бирмы. Ди Конти вернулся домой в 1444 году и покаялся в том, что вынужден был ради спасения жизни отречься от христианства. Римский папа даровал венецианцу прощение при условии, что тот продиктует свои воспоминания папскому секретарю. Наступало время великих географических открытий, и папский престол не скрывал своего интереса к дальним землям. Росла цена на информацию — через полстолетия Колумб отправится на поиски Индии на запад, через Атлантический океан, а Васко да Гама — на восток, через океан Индийский.

Николо ди Конти многое видел в Бирме. После того как он побывал в Пегу и Тенассериме — в монских провинциях, он пересек Бенгальский залив и высадился на западной оконечности Бирмы, в Аракане. Оттуда, преодолев горные перевалы, он добрался до города, превышавшего прочие размерами и богатством, до столицы собственно Бирмы — Авы. Николо ди Конти рассказал о том, что бирманцы покрывают тело от колен до пояса татуировкой (обычай этот сохранялся до самого последнего времени), и описал знаменитого белого слона — обязательную принадлежность царского двора в Бирме и Сиаме. Белый слон венецианца разочаровал: он был пыльного цвета с розовыми глазами. В Пегу Николо ди Копти провел четыре месяца, описал торговлю и обычаи.

А третьим европейцем, писавшим о Бирме, был русский Афанасий Никитин, купец из Твери. Афанасий Никитин известен как первый русский путешественник по Индии, юг которой он подробно описал в достоверных записках. Никитина интересовала торговля, и потому при описании каждого города он сообщает, что там растет, чем там торгуют. В числе прочих городов Никитин рассказал и о Пегу; он характеризует его как большой порт, торговля которого находится в руках индийцев. Вряд ли Никитин сам посетил Бирму, вернее всего, он слышал о ней от других купцов.

На рубеже XV–XVI веков в Бирме побывали итальянские купцы ди Санто Стефанно, который провел и Пегу полтора года, и Лодовико ди Вартема, получивший даже аудиенцию у короля монов. Разумеется, в те же годы Бирму посетило и еще немало итальянских купцов, но они не оставили никаких документов о своих странствиях.