Читаем Настя (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Спортивно-производственный роман-ежедневник. Футбольный тренер, умирая в 2005 году, переносится в тело спортсмена в 1950 год… Хотите увидеть СССР? Узнать о потерях и приключениях героя на Золотом Пути? Заходите на страницы книги.

Алексеев Александр

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Алексеев Александр

Нападающий вратарь. Книга третья. Настя

Глава 1

Если вы сможете убить национальную гордость и патриотизм в подрастающем поколении, вы завоюете эту страну.

Лафайет Рональд Хаббард, основатель Церкви саенталогии.

11 мая 1950 года. Ленинград.

Я, Жаров Юрий Андреевич — попаданец из будущего. Лежу вот в номере гостиницы, отдыхаю. Через пару часов мне с моим деловым партнёром Шестернёвым Владимиром Владимировичем выдвигаться на жэдэ вокзал к московской «Красной стреле». Вспоминаю…

Сегодняшний день был очень суматошным. Нанятая нами для ремонта арендуемого помещения бригада, при вскрытии пола «неожиданно» для нас обнаружила десять золотых кирпичей. Вызванная милиция с помощью ювелира определила подлинность золота и зафиксировала общую массу находки — сто двадцать восемь килограмм.

Пока партнёр, как представитель артели, занимался оформлением находки, я отпросился на поиски своего давнего товарища Толи Васильева. Мы с ним в ленинградском «Адмиралтейце» играли… То есть будем играть лет через восемь…

Выдвигаюсь через Литейный мост на улицу Чугунную. Родной «ЛОМО» сейчас ещё называется по старому ГОМЗ — «Государственный оптико-механический завод имени ОГПУ». Благодаря опеке завода город получил футбольную команду «Зенит» с которой у меня связан целый сонм воспоминаний.

В раздевалке заводского стадиончика нахожу семнадцатилетнего Толика отбегавшего тренировку за юношескую команду завода. Другой я здесь заиграю попозже.

— Привет. Юра. Жаров.

— Привет. Толя. Васильев.

Разговорились. Он удивился приглашению, но узнав, что я «тот самый вратарь Жаров из хоккейной сборной СССР», проникся уважением. Не стал отмахиваться от идеи переезда в Горький. А когда услышал, что я ради заштатной команды оставляю суперсытый «ВВС», то и вовсе повеселел. Поверил значит. Пишу ему свой московский адрес и телефон. Маслов будет в Москве восьмого июня на игре с «ВМС». Вот на этот день и прошу Толика приехать в столицу с вещами.

Игроков в «Торпедо» у Маслова и сейчас хватает. Но, для моей команды, возможно, не все новички подойдут. Мне нужны не просто таланты, но и «пахари тотального футбола». Со стопроцентной сыгранностью и взаимозаменяемостью по вертикали и горизонтали. А Толик был именно командным игроком. Невысокий, худющий он цементировал законченность и стройность атаки. Очень быстрый и вёрткий, часто результативно играл на добивании. Был мастером «чтения игры», что дано отнюдь не всем футболистам. Не жадничал сам, и был постоянно готов принять мяч на любой точке поля. Концентрация на игре феноменальная. При потере мяча командой, давил оборону соперника «личным прессингом», давая время своим выстроить оборону. Рвал чужие фланги резкими прорывами, самоотверженно защищался у своих ворот, имел поразительную выносливость. В сборную же не попал по возрасту. Когда он в «Зените» полностью раскрылся, было ему уже за тридцать. А в сборной СССР, после поражения в четвертьфинале ЧМ-62, затеяли «омоложение состава». Виновными в поражении тогда наши журналисты объявили Валентина Иванова и Льва Яшина… Одного из лучших бомбардиров того чемпионата (четыре мяча в четырёх играх) и лучшего вратаря мира следующего года… Яшина потом болельщики освистывали дома, доводя до слёз. Так, что тогда «ветерану» Васильеву путь в сборную был заказан.

Ещё заходил к физику Прохорову. Наработки по томографу он передал коллеге Михаилу Леоновичу и своему ученику Николаю Басову. Дело потихоньку, но движется…

А вот и партнёр прибыл с переговорного пункта.

— Григорий Сергеевич… Ну, министр… Обещал помочь в этом золотом деле, — довольно делиться со мной Владимир Владимирович, после осушения стакана графинной воды.

Увидев журнал с немецкой автовыставки, подпольный миллионер что-то вспоминает, листая страницы:

— А товарищ Хламов… Ну, министр… Очень обращал моё внимание на немецкую машину «Унимог». Наш ГАЗ-51 весит под три тонны, а полноприводник ещё тяжелее. Для наших деревень нужна полноприводная машина с увеличенным клиренсом для наших раздолбанных дорог вдвое легче «Газона», с дизельным экономным двигателем, а не нынешней переделкой доджевского аж двадцатилетней давности. Вот, типа как это «немец»…

— Ну, что? Возьмемся за копирование «Унимога»? Если на Владимирском тракторном к нему движки заказать… По габаритам и мощности как раз подходят… — мечтательно протянул партнёр, — Министр нам за это каких нибудь фондов подкинет или через Внешторг поможет что-нибудь пробить.

Тут уже я начинаю мечтательно излагать про почти бесплатный контракт на кеды, про немецкое оборудование печати фотонаклеек, про кроссовки с которыми у Сталина-младшего получился облом, про нормальный футбольный мяч, а не то недоразумение, которым сейчас играют наши футболисты.

Партнёр берёт лист бумаги и пишет всё по пунктам, примерно оценивая временнЫе и финансовые составляющие каждого проекта. Получалось, что с учётом нашей пока ещё неполученной премии за найденный клад, мы вполне можем закупить образец немецкого «Унимога» для изготовления чертежей автомобильному министру. Параллельно можно запустить линию резиновой спортивной обуви, подключив технологов к поиску аналогов резины и материала для дальнейшего производства из своего сырья. Затем следует заказать аналогичное оборудование на наших заводах и предлагать в дальнейшем заинтересованным артелям выпуск спортивной обуви из нашего сырья и по нашей технологии. Золотое дно. Победно посмотрев на меня, Шестернёв говорит:

— Пора на вокзал собираться, мой юный друг…

— А почему Вы — Шестернёв? — спрашиваю, надевая пиджак. — Ведь у Мстислава другая фамилия…

— Это Юрий случилось в двадцать седьмом, в славном городе Грозный. — С улыбкой начинает складывающий вещи в чемодан партнёр, — Был я там в командировке, а точнее уехал из Москвы из-за доноса… И надо же такому случиться… Керосиновый завод на который я приехал — сгорел до тла. Вредительство, как бы сейчас сказали. Тогда такой статьи не было… Но, на меня в Москву запрос послали. Узнать надёжный ли я человек. А я по-московским бумагам мог быть ненадёжным и вполне стал бы фигурантом дела о промышленной диверсии… Я не стал дожидаться чем дело кончиться, а рванул в Москву на Первый Государственный автомобильный завод к товарищу Лихачёву. С помощью надёжных людей получил новый паспорт. Поскольку работал тогда начальником на участке фрезеровки шестерён, то и фамилию взял Шестернёв. Понятно? Ну, всё — отчаливаем…

12 мая 1950 года. Москва.

Сегодня после приезда Шестернёв занялся проталкиванием «золотых дел» (клад, «Унимог», согласование договора по спортивной обуви). Я же пришёл на тренировку в Лефортово. Сижу вот, «Советский спорт» читаю. Первыми после седьмого тура в нынешнем Первенстве СССР неожиданно идёт ленинградское «Динамо». В статье про нового лидера Ваньят пишет, что тренеру ленинградцев Михаилу Бутусову, несмотря на уход из спорта центрального защитника Лемешева, удалось создать боеспособный коллектив. Ветераны клуба Дементьев, Грищенко, Лотков и Чучелов показывают лучший футбол со времён довоенных чемпионатов. Рядом с опытными игроками разыгрались молодые Тенягин и Бондаренко. Тренеру сборной Якушину следует обратить внимание на этих перспективных спортсменов «разделавших» с командой в двух последних турах под ноль лидера Первенства — «Зенит» и прошлогоднего чемпиона — московское «Динамо».

Так, дальше. Вторыми в таблице идут куйбышевские «Крылья», потом разыгравшийся качалинский «Локомотив», родной «Зенит» откатился на четвёртое место, рядом с ним наши недавние соперники — «Динамо»(Ереван). Мы же «ВВС» на шестом месте в компании динамовцев Тбилиси, Минска и Киева, а так же примкнувшей к нам рижской «Даугавы». Московский «Спартак» с ЦДКА плетутся следом, а московские «Динамо» и «Торпедо» и вовсе в подвале турнирной таблицы.

Читаю в газете сообщение, что игры на Кубок СССР по футболу состоятся в октябре-ноябре, причём матчи четвертьфиналов, полуфиналов и финал пройдут в Москве на стадионе «Динамо».

Наша сборная по футболу сыграет в Бразилии в группе с командами Уругвая и Боливии. Сборная Франции тоже попавшая в эту группу, от участия в турнире отказалась.

Читаю другие новости в «Известиях»(выписываю в блокнот для политинформации): товарищ Маленков провожает комсомольско-молодёжный отряд на освоение целинных земель, в стихотворении корейского поэта Тю Сон Бон «Мать» говорится о продаже за пятьдесят иен родителями детей для работы на химкомбинате. Так японцы набирали во время войны дешёвую рабочую силу на вредное производство в Хыннам.

У нас тоже дети на заводах в войну работали… Потом то конечно напишут, что работали на Победу… Но, мне кажется, что прежде всего дети шли на заводы, чтобы иметь паёк и чтобы не объедать других членов семьи… В войну много всего было плохого и чудовищного, что потом было размыто и забыто…

Только начинаю читать про вчерашнюю игру сборной, подгребает Колобок.

Какой-то он не такой. Начёсанный чуб. Точнее «кок». Галстук-селёдка. Да он под стилягу кОсит…

— На стадион вчера не попали. Наши полякам продули 0:1. Слышал? (киваю) Ходили вчера с Анисимом на " Джордж из Динки-джаза». Познакомились с яркими девушками. Студентки. Погуляли в парке. Я со своей обниматься, а на ней доспехи как на хоккеисте…

Я аж кашлянул, и спросил:

— Корсет что ли?

— Херасе?! — по-шуваловски задвигает Васечка, — А ты и в стиляжной моде сечёшь?… Ну, так вот… Вчера у анисимовой подруги были… как она говорит… Шнурки в стакане… А сегодня родители уехали с ночёвкой. Вот мы и… (потирает руки). Анисим уже бутылку вишнёвого «Спотыкача» купил… Вечером пойдём на дело.

— А как же Инга?

Колобок вздыхает:

— Настучал кто-то. Не пускают её… Только в школу и на тренировки. Инга говорит: «Потерпи недельку»…

— Вот ты с Анисимом и терпишь?!

— А вот не надо вот этого… Прямо весь такой из себя… Это же просто так… Тренировка.

— Смотри как бы с этой тренировки жениться не пришлось.

— Не, — тянет знатный секс-лудильщик, — Анисим в аптеке закупился… По три штуки на бойца. Он вообще не стесняется. Железные нервы. У его волейболистки игры на Кубок СССР. Так, что он тоже… Тренируется.

Подошедший Шувалов, здоровается, и хмыкает, оценив васечкин прикид:

— Ну, ты прям стиляга из «Солнечной долины»…

— А меня Даша научила «Чучу» из этого фильма на аккордеоне играть… Сейчас у завхоза возьму напрокат, сыграю…

Колобок подрывается за музыкальным инструментом. И вскоре выдаёт примерно вот это… https://youtu.be/GJ9ZDHPTMIU?t=5

Тренировка прошла обычно. Боброва снова не было. Ему бы отлежаться после операции, а его и сборная требует, и клуб… Когда тренеру припекло, то хоть на костылях забивай… Довели до сведения, что со следующего месяца оклады игроков основного состава будут увеличены на двести рублей, премиальные за победу на сто рублей. Вводится ежемесячная доплата для игроков сборной от Спорткомитета — пятьсот рублей в месяц.

Да. Нынешние сборники не чета тем, что поражения в Монте-Карло шампанским заливали…

Озорной Бубукин предложил Колобку попрыгать со скакалкой. Один прыжок — копейка. На аттракцион неслыханной щедрости собралась поглазеть вся команда. Васечка, как козёл, напрыгал на трояк, под подначивания любящих такое разводилово коллег. Мне вспомнился Ганжа из незабываемой «Большой перемены». И Бубука такой же весельчак…

Увидел после тренировки как в буфет при стадионе сгружают холодильник «Газоаппарат». Поинтересовался где и почём. Уговорил Колобка на покупку. На хвоста прыгнул Амосов, сказавший, что они с Дёминым тоже деньгами поучаствуют на пол-холодильника. Поручаю дело покупки Серому, Васечка хоть малька и пообтесался, но порой ведёт себя как полный лох… Амосов оставит заявку в магазине. Они пришлют по почте талон на оплату и получение техники.

Вижу в витрине довоенный плакат треста с поэтическим названием «Жиркость». Вспоминаю, что Колобок весь «Шипр» на свидания перевёл. Захожу. Девушка, улыбаясь, предлагает продукцию «Новой зари». Выбираю классический «Тройной», так как «Шипр» закончился.

При входе в общежитие тётя Клава докладывает:

— Завтра к 10–00 в штаб ВВС с работой над докладом для Василия Иосифовича. Ещё… Э-пси-лон звонил. Вечером какой-то Вий будет себя в Доме моделей на Кузнецком мосту демонстрировать. Начало в восемь ноль-ноль.

Только отошёл к лестнице, как привыкшая творить добро комендантша, хлопнув себя по лбу, протянула:

— Старая я кошёлка… Письмо дашино забыла тебе передать.

И достаёт бумажку из-под телефона. Читаю: «Сегодня вечером на телецентре отчетный концерт перед комиссией из ЦК. У Вовки в школе в 18–00 родительское собрание. Кроме тебя и меня у него здесь из взрослых больше никого нет. Сходи, пожалуйста.»

Не-е. Нашла дурака. На меня и в первый то раз косились… В вовкины папочки наверное записали. А во второй раз и Наташку на меня повесят. Как говорит Колобок: «Не согласный я!».

Но, тут на глаза попадается прихватка которой Аня лупила Васечку почём зря. Вспоминаю фото её «детдомовских детей», и как-то само собой откладываю учебник по спортивной медицине, и начинаю гладить брюки…

Пришёл в надежде поговорить до собрания и сделать ноги, но нет. Сейчас учителя в актовом зале решают проблемы школы, а с родителями встретятся лишь через полчаса. От нечего делать посмотрел стенгазету с шаржами на учителей. На другом стенде читаю газету «Правда», вывешенную под стеклом у учительской:

Завтра состоится внеочередной пленум ЦК ВКП(б). Основные темы: подготовка к девятнадцатому съезду партии и выборы кандидатов в члены Политбюро.

Насколько я понял пояснения моего гламурного товарища Лёвы — в Политбюро «молодые» Маленков, Берия, Булганин и Хрущёв, введя в элитный орган своих людей, окончательно притопили «старых» Молотова, Микояна, Кагановича, Ворошилова.

В 1950 году будет издано книг на двадцать процентов больше прошлогоднего. Всего около 12 тысяч наименований общим тиражом 293 миллиона экземпляров. Из них значительная часть для детей. В этом году будет открыто 1400 книжных магазинов и около тысячи книжных киосков.

Да. Читающая нынче страна. Куда не глянешь — почти все с книжками или с газетами.

А вот и знакомый родитель Толик подходит. С завистью смотрит на мою офицерскую форму. Сам то он одет неброско, как и большинство работяг. Поздоровавшись, Толик начинает мне рассказывать, как перед войной в летние каникулы он жил у бабушки с дедушкой в деревне. Спрашивает меня: