Читаем Наследство Осириса (СИ) онлайн бесплатно
========== Пролог. Заклинание Исиды ==========
В харчевне было шумно.
Те, кто побогаче, обедал снаружи, на светлых галереях, во внутреннем дворике теснилась беднота. Чернокожие рабы разносили кушанья и напитки, к посетителям подсаживались танцовщицы, напрашиваясь на угощение. Рослые слуги с дубинками приглядывали за порядком.
У самого входа сидел изрядно выпивший уже молодой мужчина, которого окручивала одна из танцовщиц. Посетитель из-за жары был лишь в легком схенти, подруга же его была наиболее одетой из всех своих товарок.
- Так вот, красавица, - бормотал посетитель заплетающимся языком, - с тех пор как солнце восходит из-за царского дворца и заходит за пирамидами, творились в этой стране разные чудеса… При фараоне Семемпсесе происходили чудесные явления у пирамид Кахуна, и чума посетила Египет. При Боетосе разверзлась земля под Бубастом и поглотила множество людей… В царствование Неферхеса воды Нила в продолжение одиннадцати дней были сладки, как мед. * А то, о чем я тебе рассказываю, я видел сам, но это опасная тайна, как бы не поплатиться тебе за это знание, ибо наши жрецы не щадят и женщин - даже таких красивых.
- Я не боюсь, почтенный, - заверила девушка, и глаза ее сверкали из-под украшений на лбу светлым непривычным блеском. - Однако кубок твой опустел, позволь…
Надсмотрщик, стоявший рядом, видел, что танцовщица подливала посетителю вино из принесенного с собой кувшина. Вообще в харчевне такое не приветствовалось, но слуга остался стоять спокойно и никакого замечания не сделал - девушка еще при входе кинула ему монетку.
- Из твоих рук вино просто божественно, - пробормотал пьянеющий посетитель.
- Еще бы - Массандра.
- Что?
- Ничего, продолжай. Ты рассказывал о своем брате, который уехал на Крит.
- Не о брате, а о жрецах, красавица, о жрецах злого бога пустыни, таинство служения которых случайно подглядел мой брат-каменотес. Жрецы разгневались на него великим гневом и убили, я не знаю, как они это сделали, но их адский жертвенник выпил из него все соки! Клянусь, я сам видел его тело, он был мертв, как эта каменная плита, за которой мы сидим, и труп его был легче высохшей ветки дерева.
- А потом?
- Жена моего брата была смелой женщиной, такой же смелой, как ты, хоть и не такой красивой. Женщинам легче узнать великие тайны Исиды, и жена моего брата унесла его тело в одну из пирамид. Унесла сама, ибо легок стал он, ты же помнишь? Там она прочитала заклинание, которым мать-Исида некогда вернула к жизни самого Осириса. Настоящее заклинание, не песенку из сказок, придуманную для детей и женщин. И потом я видел своего брата, он был живой, и теплый, и смеялся, и дышал, пусть Нил больше не разольется, если я солгал! Но им пришлось уехать, ибо они опасались гнева жрецов.
- Но почему бы им было не найти себе могущественных покровителей? Если твоя невестка могла воскрешать мертвых, ей достаточно было оживить несколько родственников богачей - и те дали бы ей охрану и убежище, к тому же щедро вознаградили, разве нет?
- Все не так просто, заклинание Исиды действует лишь на тех, кто умер от колдовства злого бога Сета и на его алтаре, а среди родичей нашей знати вряд ли можно найти такого. Поэтому им и пришлось скрыться. И потом, они боялись, ибо заклинанием Исиды можно было ненароком разбудить погребенное зло. Они истощили силу заклинания, а восстановится эта утраченная мощь лишь через три тысячи лет - так было написано на каменной плите. Но что эти тысячи лет, надо жить сегодняшним днем…
- Да, ты прав. Но погоди, я сейчас вернусь.
- Куда ты? Куда? Эй, друзья, - посетитель встал, и, пошатываясь, побрел мимо столов: - Кто видел девушку, сидевшую со мной? Она красивей всех танцовщиц тут, а глаза ее голубые, как иногда бывают у приезжих эллинов!
Но прочие гости харчевни встретили его слова смехом, ибо зачем искать определенную женщину, когда вокруг полно доступных танцовщиц?
* Это перечисление честно украдено из “Фараона” Пруса.
========== Воскрешение оптом ==========
“- Сто больше одного. Пять больше одного. Два больше одного. А ты, ты - что делаешь сейчас? Ты хочешь выплеснуть в пустоту эликсир, который может спасти тысячи жизней. Ты убийца, убийца хуже меня.
- Замолчи. Тебя нет. Ты сидишь в палате для особо опасных психических больных.
- Я выйду оттуда, когда ты не будешь подозревать. Когда ты забудешь обо мне. И дело не только в эликсире, хотя и в нем тоже. Я шел к цели, а ты уничтожила эту цель. Из-за тебя я гнию здесь пять лет, и ты заплатишь мне за каждый миг из этих пяти лет!
- Не я уничтожила твою цель, а ты, как вампир, выпил жизнь из моего родного человека. Я просто забираю свое.
- Эликсир, который спасет тысячи людей, ты собираешься вылить в песок. Посуди сама, разве ты - добрая, умная, всех спасающая, - можешь это сделать?
- Могу и сделаю.
Лицо напротив искажается жуткой гримасой. Это не злоба, не ненависть. Оно просто перестает быть живым, за прозрачной преградой силового поля сидит почему-то не падающий мертвец. Разлагающиеся губы шепчут:
- Я все равно до тебя доберусь…”
Сон. Дурной сон. Солнечное побережье Средиземного моря, золотистый песок, шелест пальмовых ветвей и свежий соленый ветер разгоняют кошмары. У Алисы здоровая психика, поначалу она не могла спать, пила успокоительные, точнее, мать заставляла их пить. Сначала она отказывалась с кем-либо говорить, хотя и понимала умом, что ее обязанность свидетельствовать против преступника или в пользу психически больного. Стаса, к счастью, навещать ей не пришлось. Его быстро признали невменяемым и поместили в какую-то закрытую лечебницу.
А ей не только Стаса, ей вообще никого не хотелось видеть, даже родителей, даже школьных товарищей - особенно школьных товарищей. Они-то были живы…
Единственный человек, который, казалось ей тогда, мог хоть как-то ее понять, был Рихтер. Он пережил почти то же, что и она, он видел тот адский механизм, он мог погибнуть под лианами… но все же самых страшных и главных воспоминаний он с ней не разделил. И Рихтер, видимо, это прекрасно осознавал, понимая, что общение с ним Алисе полного исцеления все равно не принесет. Поэтому через пару месяцев он собрался и уехал в какую-то отдаленную богом забытую дыру. Якобы в командировку. По поручению этого самого своего Отдела. Она-то догадалась, что Рихтер решил не бередить в ней воспоминаний, рассчитывая, что девочка-подросток переживет это печальное событие, через пару лет встретит новую любовь… короче, все проходит, как говорил мудрый Соломон.
Она пыталась найти выход. Важные дяденьки из Отдела, естественно, и не слушали ее предположений, что эликсир надо попробовать влить обратно Пашке. Да и куда вливать-то? Впервые у них на руках оказался покойник, напоминавший фигурку из пенопласта. В высохшую вену невозможно было вставить шприц. Да она вообще не находилась, эта вена!
Единственное, в чем с ней согласились - тело решили не хоронить, а оставили в лаборатории. Как и сам эликсир. Для опытов взяли совсем маленькое количество жидкости из флакона.
Алиса внешне смирилась. Начала ходить на занятия, вернулась к обычной жизни, смеялась, путешествовала… и в каждый момент помнила - решение есть, его не может не быть. Оно найдется, возможно, случайно, не на Земле.
Она говорила с археологами с Астеропы. Худые, чопорные, холодные гуманоиды, по сравнению с которыми самый сдержанный английский лорд выглядел разбитным остряком, ничего полезного ей не сказали. Они поначалу замкнулись еще больше, думая, что она хочет использовать Машину для создания Эликсира, потом, когда поняли, что она потеряла родного человека, немного смягчились. В их огромных непрозрачных глазах даже мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Но они только кивали, что означало на их языке жестов отрицание. Нет, юное человеческое дитя, мы ничего не знаем.
В восемнадцать лет Алиса собралась в Патруль. Отец не спрашивал: а как же твои занятия биологией? - но это ясно читалось в его взгляде, хотя он сам, наверное, думал, что не упрекнул ее ни жестом, ни намеком. Отец понимал, что Алиса рассматривает службу в Патруле, как возмездие. Стас был навеки закрыт в самой охраняемой палате психиатрической больницы, но оставались еще в Галактике подонки вроде него, и, нейтрализуя их, можно будет думать, что мстишь Стасу.
Она готовила документы, узнавала о дополнительных курсах, знакомилась со своими предполагаемыми соучениками - все машинально, как будто чувствовала, что заниматься там ей не придется.
На одном сборе с будущими сокурсниками она познакомилась с парнем. Найк выглядел немного чужим среди всех этих мускулистых и высоченных образцов человеческой породы - такими и должны быть Патрульные. Алисин новый приятель не то, чтобы был откровенным ботаном, и телосложением мог поспорить с любым качком, но держался особняком, мало болтал, все больше слушал с отстраненной ироничной улыбкой.
Разговорился он с Алисой - она тоже не рассказывала о себе, в основном говорил Найк. Он увлекался древней историей, и, желая произвести впечатление на красивую девушку, даже показал ей голограммы кое-каких своих находок. Было среди них и фото папируса со странным чертежом, слишком сложным даже для цивилизации пирамид. Этот рисунок кое-что напомнил Алисе и она немедленно вцепилась в нового знакомого. Бедный Найк! Он, видимо, принял интерес к своей работе за интерес к собственной персоне и разливался соловьем, пока объект его ухаживаний не исчез вместе с фотографией чертежа.
Этот эскиз можно было принять за набросок подъемника, а сходство с той проклятой Машиной счесть случайным, но Алиса решила выяснить все досконально. И тут началось самое интересное - этот рисунок начертили в Потерянный месяц.
Потерянных времен Институт времени насчитывал немало. Иногда это были совсем недолгие интервалы в несколько недель, иногда они исчислялись столетиями. Ни одна машина времени не могла остановиться внутри Потерянного периода - только раньше или позже. Некоторые удавалось приурочить к сверхъестественным событиям, что касается остальных - временщикам оставалось только развести руками.
Три главных Потерянных периода обнаружили быстро. Машины времени не могли перенести никого в интервал от пятого года до нашей эры до тридцать пятого года нашей, также запретными оставались вторая половина шестого и начало седьмого веков. Так что ни один ученый, чем бы ни был он движим - жаждой знания, верой
или пустым любопытством, - не стоял у креста на Голгофе, ни один гость из иного времени не расталкивал локтями собравшихся на горе Джабаль аль-Рахман во время последней проповеди Мухаммеда. Третий главный Закрытый период охранял от не в меру любознательных посетителей из будущего царевича Сиддхартху.
Разумеется, находились временщики, пытавшиеся передолеть блокаду. Один из сотрудников решился на научный подвиг - высадился из Машины времени в Иерусалиме на тридцатом году правления Ирода Великого. Он собирался прожить в прошлом почти сорок лет. Храбреца отговаривали, несколько раз объясняли все возможные последствия - но молодой энтузиаст подписал все бумаги о добровольности своего решения, и, вооружившись знанием языка, местных обычаев и небольшим запасом золота, отчалил в плавание по Запретному периоду.
И исчез. В назначенное время он не явился на место встречи. Прибывшие в тридцать шестой год временщики не смогли найти своего товарища. С превеликим трудом, незаметно фотографируя на улицах случайных прохожих, они все же отыскали старого торговца, внешне похожего на пропавшего сотрудника. Его вывезли в родное время, анализ ДНК показал, что именно этого человека оставили в прошлом. Но никакими методами, ни гипнозом, ни медикаментами, у него не смогли пробудить память. Старик возмущался россказням, что он из другого века и звали его иначе, он уверял, что всю жизнь прожил в Иерусалиме, что родители его тоже были отсюда, что он помнит свое детство, своих умерших ныне братьев и сестер, что готов показать их могилы - если, конечно, почтенные господа дозволят. Он слышал что-то о недавней казни молодого рабби из Назарета, но особо не интересовался. Римляне все время кого-нибудь распинают, что вы хотели, префект Пилат - это вам не Амбибул, при котором, слава Вс-вышнему, был покой.
Больше бывший ученый и нынешний торговец ничем не мог помочь временщикам. Беднягу вернули назад, ибо он слишком беспокоился за семью и имущество - нет, дети у него замечательные, добродетельные и почтительные, но как бы родственники не сочли его пропавшим навсегда и не устроили поминки - а кто же тогда в лавке останется, скажите пожалуйста?
После этого случая академик Петров собрал в главном зале Института всех своих подчиненных и произнес небольшую, но прочувствованную речь о деликатности ученого, о недопустимости врываться в грязных сапогах в некоторые сферы, даже если ты агностик или вовсе атеист… но в разгар выступления оборвал сам себя на полуслове и сказал:
- Иисус из Назарета, как свидетельствуют книги, прожил тридцать с небольшим лет, Будда и пророк Мухаммед задержались на нашей грешной Земле примерно в два раза дольше. Так вот, если кто-нибудь тут еще вздумает испытывать свое долголетие и мое терпение…
Временщики притихли, не слишком хорошо представляя, чем можно будет в подобном случае пригрозить потерявшему память дряхлому старику. Петров же обвел зал взглядом, зловещим тоном повторил:
- …если еще кто-то вздумает испытывать мое терпение… - и победоносно закончил: - Остальные больше никогда не отправятся в прошлое! Даже на десять лет назад! Лично установлю блокировку. Ищите тогда себе работу где-нибудь на киностудиях, артисты.
Алиса, обнаружившая очередной Потерянный период, должна была немедленно оповестить о своем открытии специальную службу Института, Месяц был бы нанесен на Линию времени и этим дело закончилось. Алиса и сообщила необходимые сведения - потом, после того, как прожила этот месяц в Древнем Египте. Конечно, она рисковала, но разве вся наша жизнь не риск? К тому же она не приближалась ни к храмам, ни к Пирамидам, общалась лишь с простыми мастерами, один из них в итоге и выболтал ей полубредовую историю про своего брата-каменотеса. Дальше найти беглую парочку на Крите было уже делом техники, а женщина женщину всегда поймет.
Алиса разгладила кусок папируса, на котором было написано несколько коротких строк. Эликсир лежал в рюкзаке, он все это время хранился в лаборатории в сейфе. Конечно, сейф имел специальный код, но никто не подозревал, что человек, имеющий доступ, просто пойдет и возьмет эликсир.
А Алиса именно что просто пошла и взяла. И не только эликсир.
Алиса выпрямилась, насколько позволял потолок грузового флаера. Впереди сверкала восстановленным беломраморным покрытием пирамида Хеопса.
