Читаем Наследница 2 онлайн бесплатно

Погребальная ладья со звонким именем «Одна песня» беззвучно скользила в тумане. Я сидела внизу, в элегантной, сияющей золотом и чёрным полированным деревом рубке. К слову, а положена ли вообще ладьям — рубка? И каюта? И палуба? И машинное отделение, пусть мурчит в нём не мотор, а колдовская чистая сила?

Вообще, правильно будет не ладья́, а ло́дья. Ло́дье, что принадлежит скорее миру духов и снов, а не миру живых, положено, видимо, всё, что душе хозяйки угодно.

Мысли прыгали, перескакивая с одного на другое. Руки дрожали. Я сложила их на коленях, скомкала в ладонях длинную юбку. Хорошо, что держаться за штурвал необходимости не было, «Одна песня» прекрасно управлялась с собою сама. Ну а я сидела в капитанском кресле, не касалась руля, и отчаянно пыталась не думать.

«Так не пойдёт», — поднялась на ноги, решительно вышла на палубу. — «Соберись, Ольха. Не думать — именно та опасная роскошь, что тебе сейчас попросту не по карману».

За те пару минут, что я сидела, бессмысленно таращась в затопивший иллюминаторы жемчужный туман, судно успело проскользнуть меж мирами. Воды, по которым бежала сейчас «Одна песня», совершенно точно не принадлежали планете Земля. Они выглядели, пахли, ощущались иначе. Льдисто-синяя, холодная озёрная бездна. Внимательная. Живая.

Ждущая.

Последние клочья тумана растворялись под утренним солнцем. Небо было высоким и синим, предвещая день ясный и жаркий. Свежий ветер трепал прямой парус, и лодья уверенно скользила меж двумя островными фортами. Крутые скалы, мощные стены, нависающая недобрым обещанием угроза. Я передёрнула плечами и прошла чуть вперёд — к носовой фигуре, что вырезана была с немалым искусством из старого дуба. Провела ладонью по змеиному телу, по узору чешуи. Попыталась выглядеть уверенно, стоять гордо и прямо.

Ветер играл с накинутым на плечи плащом, с коротко обрезанными, чуть вьющимися волосами. Цитадели с бдительным дозором на стенах остались уже за спиной, а лопатки всё так же чесались от угрюмых, недоверчивых взглядов.

«Одна песня» подплывала к стенам крепости Гнева.

По левую руку за синей озёрной гладью раскинулся меж островов и шхер град Алтога: каналы и мосты, галереи и пристани. Особняки здесь похожи были скорее на старинные замки, прибрежные скалы венчались сказочно красивыми башнями. Террасы поднимались над водой подобно ступеням, меж ними сновали юркие лодочки, взмывали тут и там к небу корабельные мачты. У пристаней виднелись фигуры людей и проносились стремительно экипажи.

В стольном городе ключом била жизнь. Моя же погребальная лодья отвернула в другую сторону: нашей целью стал увенчанный мрачной крепостью остров.

Встали, давя на плечи молчаливой угрозой, нереально высокие, мощные стены. Судно стремительно прошло вдоль бастионов, нырнуло в открывшийся вдруг перед носом проход. По узкому каналу, меж нависающих укреплений, под бойницами и подвесными мостами, сквозь вторые врата — и на залитый солнцем простор Тихого парка. Судно плавно скользнуло во внутреннюю защищённую гавань: круглую, оформленную в виде каменной чаши, с мраморным низким причалом.

Я знала, что на деле весь остров Гнева, включая бастионы, сады, павильоны и башни, представлял собой один огромный дворец. Резиденцию, в которой проживал Великий князь со своею семьёй — ну и прочие всякие-разные, к власти примазавшиеся. В частности, здесь, на Среднем дворе, расположены были корпуса и полигоны Лицея.

«Одна песня» плавно встала бортом к причалу. Я ещё раз с благодарностью коснулась резьбы, что украшала носовую фигуру. Ступила на твёрдую землю. Судно за спиной выждало пару секунд и качнулось, отходя от причала обратно в глубокие воды.

Парадная дворцовая пристань была очень дворцовой — и очень парадной. Полированный мрамор, широкие перила, водопады, колонны, изящные арки. От воды поднимались пролёты многочисленных лестниц — запутанные каменные перекрестья. Этот путь вёл к Высокому двору — тому самому, что был домом Великого князя. Против воли я запрокинула голову, молча любуясь. Дерзкие башни, изящные решётки, чёткий ритм окон — и нереальные, какие-то совершенно волшебные крыши. Изумрудная черепица на солнце мерцала и переливалась, словно чешуя морского дракона. Я не без труда взяла себя в руки, отвела в сторону взгляд. Нечего тут!

И незачем. Правда.

Прошла вдоль причала. Сегодня Тихий парк не был столь уж безлюден. На изогнутых тропинках, меж вековых сосен то и дело мелькали фигуры: как совсем несмышленыши, явно младше моих зрелых 12 лет, так и юноши и девушки почти уже взрослые. Все облачены были в одинаково строгие синие плащи, что скреплялись на правом плече круглой брошью.

Я, честно говоря, не очень хорошо понимала, куда идти дальше: с прошлого визита маршрут как-то стёрся под натиском… иных впечатлений. Осмотревшись, двинулась в том же направлении, куда шли остальные. Очень скоро дорожка, петлявшая меж лесных великанов, вывела к местам смутно знакомым. Из-за елей выглянуло серое здание с красивейшей изумрудно-чешуйчатой крышей. Вот он, главный корпус Лицея.

Людской поток огибал портик входа, устремляясь куда-то вокруг и в сторону. Я двинулась следом. Ага! На залитой солнцем площади собирали разновозрастных недорослей. Что было, несмотря на странность декораций, очень знакомо! Первое сентября оно, оказывается, и в сказке первое сентября. Линейка, торжественное построение, пафос — всё, как завещано нам Районным отделом народного образования. Или, в данном случае, его волшебным аналогом.

Мысленно приготовившись слушать занудные речи (и даже извлекать из них что-то полезное), я вышла на свет.

— Кто такая? — спросил, перебирая листы со списками, смутно знакомый мужчина. Бакенбарды, круглые очки, при парадном мундире: где я могла его видеть? — Почему без форменной фибулы?

Он смотрел на моё правое плечо, где вместо свивающего кольца серебряного змея красовалась золотая ветка ольхи. Я без слов протянула вперёд руку, где искомое металлическое пресмыкающееся обвило средний палец. Мужчина изучил кольцо, затем свои списки, снова уставился на мою руку.

— Ольга, дочь Бориса, из Белой ветви, — прочитал он вслух. Вздрогнул. Лишь теперь нашёл взглядом моё лицо.

Между нами незримо встали грубые стены ритуального зала. Бьющая ему в спину зелёная вспышка, оседающее на камни тело. Так и оставшийся для меня безымянным секретарь ну очень, очень прежнего директора Лицея прочистил горло. Чуть нервно поправил очки.

— Ольга Борисовна, вам следует пройти к поступающим. Вперёд, прямо по центру, перед ступенями.

Я молча поклонилась и направила стопы, куда указали. Затылком чувствуя, как провожают мои шаги внимательным взглядом.

«Прямо по центру перед ступенями» действительно толпились самые мелкие. В основном ребята моего возраста, но были и старшие, и те, что помладше, причём значительно. Даже парочка на вид откровенных детсадовцев затесалась. Эти двое жались друг к другу, точно выпавшие из гнезда птенцы, и потерянно оглядывались по сторонам.

Выделялась ростом и спокойной уверенностью чернокосая девушка лет семнадцати. Взгляд невольно задержался на её чеканном профиле, и я удивлённо моргнула. Снова знакомая! Это была помощница Каарины из Шалгу, модистки и страстной сплетницы, которой заказали пошив для меня новых платьев! Девушка, вроде бы, приходилась Каарине Татмировне родственницей и тоже принадлежала к семейству Шалгу. Сенна или Ксения, что-то такое.

Почувствовав взгляд, старшеклассница обернулась. Глаза у неё оказались столь же темны и раскосы, как мне запомнилось, взгляд их ощущался почти как удар. Девушка решительно направилась в мою сторону, таща на буксире ребёнка помладше.

Подошла, поклонилась:

— Ольга Борисовна, приветствую. Вы, возможно, не помните меня: Сенья из Шалгу, мы встречались на примерке вашего гардероба.

— Я помню вас, госпожа Шалгу. Рада приветствовать.

— Прекрасно, — коротко кивнула Сенья и поставила рядом со мной ещё одну девочку. Примерно моего возраста, щуплую, белобрысую, с тонкой шеей и очень светлыми, прозрачными как льдинки глазами. — Это — София из Унто. Попрошу вас держаться вместе.

София ошарашенно, как-то совсем по-совиному повела головой. Но поддаваться напору старшеклассницы не спешила.

— Почему? — уточнила она.

— Потому что родичи ваши просили за вами двумя присмотреть, — сухо объяснила свои действия Сенья. — Сделать это будет проще, если не придётся вылавливать подопечных по разным углам. Так что не усложняйте мне жизнь — а я в ответ постараюсь облегчить её для вас. Договорились?

— Без проблем! — тут же покладисто согласилась София.

А меня вдруг одолели сомнения. Не то, чтоб с порога ожидала настолько прямого вранья, но…

— Позвольте узнать, какие именно родичи озадачили вас этой просьбой? — поинтересовалась я, как могла вежливо.

Сенья одарила осмелившуюся перечить мелочь нечитаемым взглядом. Чуть хмыкнула:

— Уточните этот вопрос у вашей почтенной матушки, госпожи Айли.

— Непременно так сделаю. Благодарю вас! — поклонилась, пытаясь сгладить свою откровенную грубость.

Сенья кивнула и, развернувшись, направилась в сторону шестилеток, которые, судя по виду, готовы были уже разразиться слезами.

Мы с белобрысой девчонкой настороженно переглянулась.

— Позвольте представиться, — она явно решила найти прибежище в этикете. — София, дочь Лексея из Унто и Умилы из Речицы.

— Ольга, — с некоторым облегчением отозвалась я, — дочь княжича Бориса из Белой ветви Владичей и Айли из Чёрного камня.

И, не закончив ещё полное представление, увидела, как расширяются в изумлении глаза собеседницы.

— Правда? — прижала ладошки к щекам София Лексеевна. — Я, конечно, знала, кто может учиться в Великокняжеском лицее, но это же, это… Словно в историческую книжку попала!

Я, видимо, не удержала лица, так как белобрысая вдруг замахала руками с видом самым что ни на есть виноватым и даже испуганным:

— Прости! Прости, пожалуйста! Я опять всё испортила! Давай сначала начнём? Соня Унтова! Приятно с тобой познакомиться!

— Оля Белова, — чуть скованно кивнула в ответ. — Взаимно.

Она, с видимым облегчением, улыбнулась. А я присмотрелась к неловкой собеседнице чуть внимательней. Бледная, тоненькая, нескладная. Белесые волосы заплетены в две длинные тощие косицы. Облачена, как положено, в синий, шитый серебром форменный плащ лицеистки, что заколот на правом плече форменной же серебряной брошью. А вот под плащом — светло-серое платье, строгое и добротное, но даже на вид куда более скромное, чем моё собственное, специально пошитое к этому дню одеяние. Вся она выглядела простовато и как-то… потерянно?

— А где ты раньше училась? — спросила я по наитию.

Соня чуть покраснела.

— Недалеко от имения небольшая школа есть, нас туда отпускали, чтоб знали хоть, как другие дети выглядят. Ну и, чтоб закрываться тренировались не только с роднёй, а от чужих людей тоже. А так-то, конечно, домашнее обучение. Очень заметно, да? Все говорят, что я дикая. Совсем в обществе себя вести и не умею. Но щиты держу хорошо, честно!

При чём тут щиты? На нас что, могут прямо вот так открыто напасть? Хотя, если подумать, не удивлюсь. Специалист по защите в приятелях мне пригодился бы. Полезное знакомство, правильное. Надо брать!

— Всё в порядке, Соня, в дикости я точно ничего дурного не вижу. Сама жила и училась вне «цивилизованных» пределов, в одном из тяжёлых миров. Здесь, в Крае Холодных озёр, я совсем ничего не знаю. Ну а то, что ты в курсе, как оно бывает в исторических книгах — это ведь здорово! — я решительно улыбнулась. — Думаю, это может стать началом прекраснейшей дружбы!

И Соня на глазах расцвела, превратившись в настоящую, сияющую в лучах солнца красавицу. Дальше мы стояли плечом к плечу, ощущая тепло зарождающегося взаимопонимания. Мне сразу легче стало дышать, ноги встали уверенней, исчезло чувство потерянности. Хорошее знакомство. И девочка, кажется, тоже хорошая.

Вокруг, тем временем, набирала свой неспешный ход торжественная церемония. Детей собрали. Пересчитали. Переставили местами. Пересчитали ещё раз. Кого-то не нашли, потом нашли, потом снова переставили и выровняли по сияющим в воздухе золотым дугам.

Начались всякие поздравления и объявления, которые оглашал, почему-то, тот самый знакомый мне секретарь с бакенбардами, в очках и мундире. Имя его, как шепнула мне Соня, было Ростислав, род, к которому принадлежал, назывался Родимовы, и в отсутствие директора он тащил на себе всю административную часть. Представил нескольких свеженазначенных учителей. Потом весомо и почтительно поприветствовал нового главного лекаря — им оказался высокий старец, гладко выбритый, в ослепительно-белых одеждах, с ослепительно-белыми волосами, ослепительно сияющий для внутреннего взора чистейшей силой.

Соня рядом со мной охнула, отвернула лицо, пряча заслезившиеся глаза.

— Сам старейшина Адигор! — ошарашенно воскликнула она. — Я и не знала, что он жив ещё!

— Похоже, перетряхнули скиты отшельников, — заметил из-за спины мальчишеский голос. — Эк их припекло-то, а?

После того как закончили с персоналом, взялись за учеников. Приветствия, напутствия, пожелания. Вновь поступившую мелочь по именам не называли, а вот тех, кто пришёл впервые и сразу в старшие курсы, из общего строя выдернули и всем представили. Сенья Шалгу, к слову, оказалась не какой-то старостой, как я подумала, глядя, как спокойно она берёт под крыло младшеклассников. Нет, такая же новая ученица, поступившая сразу в выпускной класс. Интересно, как принималось это решение? Связан ли уровень обучения с тем самым «индивидуальным путём», который должны были составить для меня по итогам испытания в зеркале Асвейг?

Я поёжилась, вспомнив пережитое на путях Асов. Успокаивающе улыбнулась встревоженно повернувшейся Соне.

— Сейчас будет скучно, — тоном эксперта постановил из-за спины всё тот же мальчишка.

И стало действительно скучно.

Выступал очень важный пожилой господин в очень богато расшитом мундире, оказавшийся аж действительным статским советником и главой Приказа народного просвещения. Потом выступал господин не столь роскошно расшитый, но также преисполненный собственной значимости. И ещё один. Потом было выступление лицейского хора. Потом…

Честно говоря, это стало уже утомлять. Мы торчали на солнцепёке не первый час. Погода, точно в насмешку над наступлением календарной осени, выдала градусов тридцать по Цельсию, а то и побольше. Да за всё это дождливое долгое лето не было ни одного настолько жаркого дня! Или это мир другой и климат здесь мягче? В любом случае, в тёплых форменных плащах нам стало совсем уже грустно.

Я старалась держать себя в тонусе, рассматривая толпящихся вокруг учеников. Под покровом похожих по декору и крою накидок выглядели они, порой, весьма странно. Кое-кто блистал узорами на лице, нанесёнными чёрной, белой и алой краской. Кто-то — ещё и татуировками. Высокие причёски соседствовали с косами разной длины и плетения. Украшавшие их узлы, заколки и бусины что-то, скорее всего, означали, но читать эти знаки я пока не умела.