Читаем Наследник Темного дара онлайн бесплатно

— У нас приказ стрелять на поражение. Этот псих отказывается идти на переговоры, — командир гвардии, полковник Никулин, осмотрел нас, — приготовиться к бою.

— Это мы любим, — улыбнулся Колян, дослал патрон в винтовки и поцеловал приклад.

Он всегда так делал. Даже если эта фраза была не в тему разговора, все равно говорил ее и выполнял свой ритуал. Заговор на удачу. Суеверие, в котором он никогда не признается.

— М-да… — покачал головой сидящий напротив Коляна Витяй.

Все как всегда. Если выжил в одном бою, то перед следующим инстинктивно пытаешься повторить все, что было в том. Каждое слово или действие. Каждый шаг до боя кажется значимым. И пусть это самовнушение, но в нашей работе у нас нет ничего, кроме удачи и навыков. И удача всегда на первом месте.

Грузовик приближался к месту назначения под вой сирен.

— Собрались! Готовность минута! — заорал капитан.

Мы уже подъезжаем. Никакого мандража у меня не было. Да и откуда ему взяться? Это всего лишь очередной псих с винтовкой. Не боевое подразделение, засевшее по всем правилам военного искусства высоко в горах, не вражеский штаб далеко за линией фронта и даже не группа ублюдков, взявших в заложники женщин и детей.

Это просто псих с винтовкой. Почему же у меня такое дурное предчувствие?

— Работаем! — раздался приказ.

Он сработал, словно спусковой крючок, выстрелив нами из машины в залитый солнцем город.

Первая задача — обеспечить контроль за входами и выходами объекта.

Заняв позицию перед домом и контролируя окна, я доложил по радиосвязи и стал ожидать дальнейших команд.

— Товарищ полковник, есть новые вводные или работаем так? — сзади раздался голос командира группы, лейтенанта Дурова.

— У него один ствол, патронов непонятно сколько, но скорее всего, мало. Он сначала активно стрелял в воздух, но сейчас притих. Экономит, — в рации раздался голос полковника Сатковского, начальника аналитической группы.

— В доме точно никого больше нет? — переспросил Дуров.

— Родители девочки сказали, что оставили её одну на полчаса, пока ездили за покупками в магазин. Они где-то там рядом трутся, не хотят уходить.

Позади, метрах в тридцати, я и правда видел мужчину и женщину. Белые как мел. Женщина, замершая в одном положении, с растрепанными волосами. Она прикрывала лицо руками, громко рыдая в объятиях мужа.

Позади раздались шаги Дурова.

— Бойцы, вы знаете, что делать. Тихий, твой выход.

Приказ отдан, значит, выполняем. Я всегда славился своими бесшумными шагами. За это мне и дали позывной «Тихий». А моя работа — это в первую очередь разведка.

— Альфа, вижу его. Стоит посреди кухни, девочку держит за шею, не выпускает, — в гарнитуре послышался голос Чеса.

Альфа — это позывной лейтенанта Дурова.

— Альфа на связи. Принято. Кто-нибудь видит максимально неочевидный вход в дом? — спросил лейтенант.

Он отдаст приказ проникнуть в дом без шума. Это наша любимая техника устранения противника: забраться туда, где противник не ожидает нас увидеть, и устранить, как только представится возможность.

— Альфа, я Тихий. Вижу открытое окно на втором этаже с заднего двора, — доложил я.

— Действуй. Гоблин, давай-ка тоже, начинай работать, — раздался голос лейтенанта.

Мы понимали друг друга с полуслова. Всё-таки, когда ты бок о бок по десять часов в день, шесть дней в неделю с человеком в тесном рабочем процессе, ментальная связь усиливается и уже не нужно много говорить, чтобы понять друг друга. Альфа понял Тихого, Гоблин понял Альфу.

Кстати, не знаю, почему Рому Патрушева прозвали гоблином. Он и не низкий, и не зелёный. Сам рассказывал, что со школы закрепилось за ним это прозвище, вот он и взял его позывным. «Привычно» — сказал он тогда.

Пригнувшись, Гоблин обежал дом справа и подошёл ко мне. Он отцепил со спины специальную лестницу, которая в сложенном состоянии спокойно помещалась в небольшой рюкзак, и нажал на кнопку. Лестница трансформировалась в большую трёхметровую. Очень тонкая и лёгкая — специальная разработка армии именно для таких отрядов, как наш.

У каждого взвода было название. Например, в нашем городе был один такой элитный отряд, и назывались мы «Кондор». К неймингу у меня всегда были вопросы, но ничего против этой величественной птицы я не имел. Кондор так Кондор.

Гоблин приставил лестницу к стене дома рядом с окном. Я пулей взобрался наверх и прошмыгнул в окно. На втором этаже тишина. Но вот скрип паркета мог меня запросто выдать.

— Альфа, второй этаж пуст. Продвигаюсь дальше, — доложил я, аккуратно двигаясь к выходу из спальной комнаты, дверь которой была открыта.

— Говорит Фокстрот. Вижу цель. Заставил девочку сварить ему кофе. Не отпускает её ни на шаг. Держит за воротник, — сообщил Витя.

Хорошо, они ещё на кухне. Благо лестница вниз была крепкой, хоть и деревянной. Не скрипела.

Когда спустился на один пролёт вниз и развернулся на сто восемьдесят градусов, оставалось ещё десять ступенек. Кухня была в конце коридора, и дверь туда я уже видел. Медленно двинулся вниз. Повезло, что дом строили люди с деньгами, и на первом этаже вместо паркета лежал мрамор. Идеальная поверхность для того, чтобы двигаться без лишнего шума.

Я прошёл к слегка приоткрытой двери кухни. Этот урод стоял спиной к двери. Я просунул ствол автомата между дверью и косяком и прицелился. Один выстрел в голову и всё будет решено. Но где заложник?

Не опуская оружие, взялся за тангенту рации.

Два постукивания по микрофону — противник обнаружен. Еще три — не вижу заложника.

В моем ухе наушник. И я жду точного приказа от Дурова. Либо действую сам, либо он отдает команду на штурм.

Но я не вижу заложницу. А еще я здесь слишком долго торчу. Однако контролировать психа нужно.

— Тихий, жди нас. Как принял? — раздался голос командира в гарнитуре.

Я зажал кнопку передачи и щелкнул один раз по микрофону.

Затем перевел рацию в режим распознавания голоса. Если вдруг псих начнет что-то говорить, пусть все остальные тоже слышат. Любая информация годится.

Я стал осторожно отходить от двери, как вдруг позади меня хрустнуло стекло.

Твою ж….

Бах. Бах. Бах.

Трижды ударило в грудь.

Следом раздался еще выстрел. Пуля вонзилась в ногу.

Кажется, пару ребер в труху. Стрелять в ответ вслепую я не имел права. Хотя прекрасно помнил, где был противник. Не хватало еще зацепить заложника.

Сквозь звон в ушах я услышал крик девочки. Сука.

— Тихий! Доложи обстановку! Ты устранил цель⁈

Но ответить я не успел. Еле смог вдохнуть. Красная пелена и сознание, наполненное болью, совершенно не располагали к ведению диалога.

Я бросил винтовку и достал пистолет из кобуры на поясе, положил его на грудь и прикрыл рукой.

Отполз в сторону, прислонился к стене. Противник точно решит проверить, кто тут был. Тем более грохот моего тела он точно слышал.

Так и вышло. Он появился совершенно неожиданно, резким рваным движением приблизился ко мне. Слишком резко и быстро. И отреагировал он на тихий хруст битого стекла тоже слишком быстро. Нормальные люди не обладают такой реакцией.

Надо мной навис мужчина с уже заметно отросшей щетиной и револьвером, выставив перед собой девчонку, лицо которой я не мог разглядеть, не отпуская при этом взгляд противника.

— Эй! Оставь девочку! Предлагаю обмен! — заговорил я, зная, что напарники слышат меня. — Отпусти её и возьми меня.

Но психопат оказался реально больным. Его руки тряслись, а изо рта капали слюни. Он застыл со звериной улыбкой, направляя на меня ствол и прикрываясь невинной девочкой.

— Ты отдашь мне оружие и уйдёшь отсюда! — раздражённо выпалил он.

— Чего ты хочешь? — я принялся тянуть время.

— Я хочу её! — он дёрнул за шею девочку, и та закричала от боли. — Её!

— Что это значит? Объясни, — я покачал головой и спросил максимально дружелюбно.

Надо было стрелять ему в голову сразу. Ошибка, которая может стоить жизни и мне, и заложнице. Если бы я знал, чем это кончится.

— Хочу её, а вы мне не даёте! — заявил он со слезами на глазах.

Его эмоции невозможно считать правильно. Он может плакать, а на самом деле испытывать радость или совсем наоборот. Псих есть псих.

Он хочет девочку. «В каком, нахрен, смысле?» — хотел было заорать я, но сдержался. Я и так понял, в каком смысле. Ублюдок. Он не будет жить, чего бы мне это не стоило.

— Тихий, мы заходим. Идем шумно. Как принял меня? — голос капитана раздался в ухе.

Шумно — это значит со светошумовыми, криками и не скрываясь.

— Нет! — закричал я.

От крика рот заполнила кровь. Ребра сломаны не самым удачным образом. Сплюнул.

— Что нет? — озадаченно посмотрел на меня мужик.

— Просто не делай этого, — сообразил сказать я, будто отвечая на его предыдущее предложение.

Он прищурился.

— Ты с кем-то разговариваешь⁈ — подозрительно спросил он.

Догадливый, сука, малый. Хоть и сумасшедший.

— Нет, нет. Я твой друг! Может, поделишься со мной девочкой? Можно мне поговорить с ней? — я применил лёгкую психологическую уловку, которая называлась в узких кругах «набиться в друзья». Правда, не знаю, как она действует на психа.

— Нет! Она моя! — завопил он и поднял ствол.

Это был лучший момент. Пока оружие направлено на меня, оно не угрожает ребенку.

Я отреагировал тут же, вскинул пистолет и выстрелил.

Два выстрела слились в один. И я, как всегда, не промахнулся. Как и он. Его голова качнулась, а во лбу образовалось аккуратное отверстие. На несколько секунд псих замер на месте, и я успел выстрелить еще дважды, превращая его голову в фарш, после чего он рухнул.

Этот выстрел ознаменовал штурм. Альфа больше не мог ждать. Несколько окон разбились, и в дом залетели светошумовые гранаты.

Меня ослепило и оглушило.

Картинка восстановилась только спустя секунд тридцать. Но все вокруг кружилось. Мир стал медленным, ватным, глухим.

Меня накрыла слабость и холод, который шел будто бы изнутри.

Я повернул голову и увидел огромную лужу крови, растекающуюся подо мной. Все-таки гад зацепил что-то важное в моей ноге, а я не успел перевязаться.

Вокруг бойцы кондора. Ублюдок лежал рядом со мной, мёртвый. Девочка забилась в угол прихожей и кричала от страха. Мы спасли её. Всё обошлось.

— Тихий! Фил! Держись! — Альфа скинул маску, стоя на коленях надо мной. — Быстро! Медиков сюда!!! — заорал он во всё горло.

Но мое сознание угасало.

Мужчина умирает — девочка остаётся жить. Честный обмен. Все хорошо. Это и есть моя работа и сегодня я выполнил её в очередной раз и кажется последний раз. Значит, пришло мое время.

Я прошел много подобных моментов, но всегда чувствовал, что еще не время, я выжил даже с осколком в шее, но сегодня явно все иначе. Сегодня мой день, сегодня хороший день. Сегодня осталась жить маленькая девочка и это главное.

Я с трудом открыл глаза, меня куда-то волокли. Я закашлялся, и горло снова заполнила кровь.

— Не двигайся, Фил! — откуда-то издалека раздался голос Гоблина, и мое сознание померкло.

— Воин, ты готов продолжить свой бой? — Мягкий женский голос будто окутывал меня.

Странное чувство пустоты в груди заставило меня встрепенуться.

— Где я?

Вокруг была лишь тьма. Я не видел ничего, не ощущал и… кажется, не дышал.

— Где я? Что происходит? — снова спросил я, но не услышал собственного голоса.

— Ты готов продолжить бой? — снова раздался тот же голос.

— Твою же….Что за вопросы? Если идет бой, значит, я буду биться. До конца, чего бы мне это не стоило.

— Тогда бейся, воин. Во имя людей! Во имя своё! Во славу свою!

Глава 1. Лёгкая работёнка

Я открыл глаза в полной темноте. Чувствую, что лежу в каком-то замкнутом пространстве. Тяжело дышать, воздуха мало. Неужели я выжил? Но где я?

Приподнял голову и сразу же ударился лбом. Руки даже в локтях не мог согнуть в этом замкнутом пространстве, а подтянуть к себе колени — тем более. Прислушался.

Играла какая-то очень удручающая мелодия, будто на похоронах. А через минуту услышал отчётливые голоса людей. Правда, речь было тяжело разобрать. Да в какой такой банке меня заперли⁈ Что за херня⁈

— Эй! Эй, вы там! Выпустите меня! Слышите! Я жив! — закричал я не своим голосом.

Мне что, связки пересадили чьи-то? На слух, будто голос пацана не старше восемнадцати лет. Ну, всё может быть. Хрен с ним, с голосом, главное, что жив.

Снаружи послышалось какое-то шуршание. Фуф! Ну наконец-то меня выпустят из этой капсулы. Видимо новые технологии, которые спасли мне жизнь. Только нафига их делать такими тёмными внутри?

Свет ударил мне в глаза, и я зажмурился.

— Он жив! — выкрикнул старческий голос надо мной.

Первое, что я увидел — это высокий купол над головой, разрисованный в черные и белые полосы, непонятные кляксы и огромные иероглифы.

Слух уловил вздохи и возгласы, отдающиеся эхом со всех сторон. Приподнялся на локтях и наконец-то смог осмотреться.

Это ещё что за нахрен? Я находился в месте, напоминающем церковь, но одновременно с этим совсем не похожем на неё. Никаких крестов и икон здесь не было, только стеклянный потолок и стены, украшенные мозаикой с изображением огня и воды. А ещё надписи на непонятном языке проходили вдоль всех стен и замыкались кольцом у входа в это место.

Как-то странно это всё.

Напротив сидели люди в чёрных одеяниях, около тридцати человек плюс-минус. Они повскакивали со своих мест, удивленно рассматривая меня.

Взглянул вниз на ноги и понял, почему все так пялились… Я лежал в гробу! Нижняя часть гроба была закрыта, сверху лежал венок. Получается, меня уже хоронить собирались? Тогда почему я жив⁈ Что за бред? Кто мог констатировать мою смерть, если я настолько хорошо себя чувствую? Чудо какое-то? Вряд ли. Чудес не бывает.

— Княжич Покровский жив! — снова выпалил старческий голос, и я, наконец, смог его осмотреть.

Весь в морщинах, лет семидесяти на вид, в оранжевой рясе. В оранжевой, сука, рясе. Серьёзно? А где я?

И я не вижу знакомых лиц вокруг. А где Альфа, Гоблин, Фокстрот и остальные ребята? Ленка где? Они что, не пришли со мной проститься? Не может такого быть.

Но кто все эти люди⁈

— Быть такого не может! — повторил мужской голос.

Ко мне направился мужчина в черном костюме. В отличие от старика, выглядел он обычно, только с ухоженной короткой бородой. Голубоглазый брюнет. Единственное, что бросалось в глаза, так это короткий клинок, висящий у него на поясе, рукоять которого выглядывала из-под пиджака, а на среднем пальце блестел большой перстень.

Я успел выбраться из гроба к моменту, когда он подошёл ко мне.

— Сын, как ты смог выжить? Я ведь своими глазами видел, как ты умер! — ошарашенно посмотрел он на меня.

Сын? Какой я тебе сын? Я в детском доме рос с грудного возраста. Да и ты мой ровесник. Ну, по крайней мере, на вид. Даже если молодо выглядишь, не мог же ты меня лет в десять зачать. Что за бред вообще?

— Отец? — я скривился и скептически протянул как-то на автомате.

— Это знак свыше, ваша светлость! — снова вмешался старик. — Княжич жив, а это значит…

— Не неси ересь, Прокофий! — перебил его «мой отец». — Он должен был умереть, — последнюю фразу он будто припечатал.

Я должен был умереть?