Читаем Наследник по крови (СИ) онлайн бесплатно

Ива

— Ива, не ходи ты к нему! Не надо! Христом Богом молю! Не ходи, девочка! Прошу! — умоляет тетка, загораживая собой выход из моей комнаты. — Ребеночка пожалей. Не нужен он ни ему, ни его брату непутевому. Ты же понимаешь, какие тебя ждут последствия? Потребуют, чтобы ты сделала аборт!

Тётю потряхивает. В её глазах стоят слезы, а мои, наоборот, высохли, аж роговицы пекут.

Не могу больше рыдать. Не нахожу для этого сил. Из меня будто душу вынули.

— Не могу я, теть Лар! — вскрикиваю, пряча визитку Макса в карман джинсов. — Я не хочу брать такой грех на душу. Понимаешь? Не хочу скрывать ребенка от родного отца! Они оба должны узнать. Оба должны разделить ответственность. Хотя бы до тех пор, пока не станет известно, кто из них двоих причастен к моей беременности.

Так вышло, что я влюбилась в старшего брата моего бывшего парня.

С Ильей мы встречались сравнительно недолго. Но несмотря на короткий срок, он сделал мне предложение. Вот только выходить замуж с бухты-барахты в мои планы не входило. В приоритете была учеба. Да и считала я такое скоропалительное замужество глупой затеей. Мне всего лишь двадцать два. Илья на год старше. Но не суть. В тот вечер мы с Ильей поругались. Он куда-то исчез, бросив меня одну в загородном особняке его брата. Оставил там, куда нас не приглашали. По воле случая я оказалась пленницей хозяина дома. Попалась ему под горячую руку, и с тех пор Максим Пожарский не выходит у меня из головы.

Наша случайная ночь стала лучшей в моей жизни. Глупая наивная девочка влюбилась во взрослого, опасного мужчину. И как бы я не пыталась о нём забыть, всё зря.

Макс крепко засел в моей памяти, завладел моим сердцем, а затем безжалостно разбил его вдребезги новостью о женитьбе. На той грустной ноте мы с ним порвали.

Вскоре я узнала, что ношу под сердцем ребенка. Информация шокировала меня настолько, что неделю пришлось приходить в себя.

Мой привычный мир рухнул и теперь уже никогда не станет прежним.

Господи, расскажи кому — осудят и засмеют…

Скромная и воспитанная Ива переспала с двумя братьями и теперь не знает, от кого залетела.

Как меня вообще угораздило забеременеть?

Хотя чему я удивляюсь? Стопроцентной защиты никогда не существовало.

Боже, пусть этот ребенок будет от Макса. Даже если это невозможно. Даже если он вскоре женится на своей Кристине и станет отцом… Я всё равно хочу, чтобы у моего сына или дочки в венах текла его кровь. Его, а не Ильи!

— Ты совершаешь огромную ошибку, — плачет тетя, не сходя с места.

Мне её очень жаль. Если бы в своё время она не сделала принудительный аборт, у неё были бы свои дети. Узнав о моей беременности, она рыдала со мной навзрыд и жизнью своей клялась, что сделает всё, чтобы мой малыш родился здоровым и счастливым.

— Теть Лар… Всё будет хорошо…

— Ты в это веришь? Ты сама в это веришь? Девочка моя, вспомни наш разговор на кухне. Ванечка, мы с тобой и без них прекрасно справимся. Воспитаем младенца достойным человеком, поставим на ноги, окутаем любовью и заботой. Для Пожарских твой ребёнок — обуза. Внебрачное дитя. Он не станет наследником их семейной империи. Неужели ты этого не понимаешь?

— Мне не нужны их миллионы, — выдохнув, пытаюсь усмирить нервную дрожь. Подхожу к тете. Беру её за руки. Ощущаю, как колотится на её запястьях пульс. — Я не хочу лгать малышу, что папы у него нет. Что он умер от инфаркта или не вернулся из космоса домой. Понимаешь? Ребёнок должен знать правду, как и его отец. Мы не сможем скрывать его вечно. Когда-нибудь эта информация всплывет и повлечет последствия. Будет только хуже.

— Какие последствия, Ива? Они благополучно забудут о тебе. Уже забыли. Больше месяца от них ни слуху ни духу. Зачем ты хочешь напомнить о себе? Забудь и живи дальше. У тебя родится прекрасный малыш. Ты обязательно встретишь достойного мужчину, выйдешь замуж. Ты красивая. Молодая. Не усложняй себе жизнь. Не иди ты к этим иродам. Они бездушные люди. Нет у них ничего святого. Не нужна им твоя правда! Слышишь? Не нужна!

— Пожалуйста, теть Лар… — шепчу сдавленным от обиды горлом.

Обнимая тетю за шею и прижимаясь виском к её влажной щеке, сама слезу пускаю. В груди нещадно ноет и давит. Тоска по нему душу изматывает. Не знаю, где беру силы передвигаться и дышать…

— Я знаю, ты озлоблена на Макса, но он не виноват в том, что родился, а ты осталась бесплодной после аборта. Дети не несут ответственности за грехи своих родителей. Прости, что я тебе это говорю. Но я не могу его ненавидеть. Не могу его разлюбить, следовательно мне не нужен другой мужчина. Я предпочту остаться одной…

— Глупенькая… Это ты сейчас так говоришь. Но чувства без подпитки иссякнут. Останется лишь горький осадок в душе, который со временем тоже рассеется. Девочка моя, ты ищешь повод для встречи с ним. Но этим ты ранишь себя ещё больше. Он не любит тебя. Воспользовался твоей невинностью. Получил новые эмоции и пошёл дальше. Разве не понятно?

— Понятно. Мне всё понятно! — рыдания вырываются из меня с новой силой. Захлебываясь слезами, отрываю себя от тети, хватаю с комода рюкзак и спешу в коридор. Ощущения шторма в груди усиливаются. — Я не изменю своего решения, — выталкиваю, обувшись. — Я поступлю так, как должна поступить. Илья не отвечает на мои смс. Я пробовала с ним связаться, но не вышло. Если я не поговорю с Максимом и не объяснюсь, я буду мысленно себя казнить. Я не смогу спокойно жить! Понимаешь? Да и Макс не такой, как его отец. Он сам его ненавидит за страдания своей матери. Она умерла…

На мгновение в квартире повисает давящая тишина.

Мы с тетей смотрим друг на друга в застывшем немом напряжении.

В груди колотится сердце. В ушах набатом грохочет пульс.

Пусть тетя и осталась бесплодной, но она жива, она нашла себя в работе, она помогает детям рождаться на свет, а матери Макса больше нет. Я родов боюсь, как огня. И хочу, чтобы он об этом знал. Хочу его увидеть. Пусть и в последний раз. Хочу с ним поговорить. Ещё раз вдохнуть запах любимого мужчины. Заглянуть в темные, как ночь глаза, и утонуть в них. Если я этого не сделаю, то умру.

— Не рви мне душу, теть Лар… — жалобно прошу. — Не добивай меня. Просто пойми… Большего от тебя я не требую.

— Ты безумная, — выдыхает тетя, растирая слезы ладонями. — Лезешь в клетку к зверю. Пожарские не умеют любить. Ни их отец, ни сыновья. Не пощадит он тебя… Господи, как донести до твоего охмуренного разума то, чего ты не видишь? Как ещё объяснить, когда ты под влиянием этой чертовой химии?

— Скоро такси подъедет. Обещаю, я поговорю с ним и сразу же домой, — сказав это, хватаюсь за дверную ручку.

— Я поеду с тобой! — вдогонку кричит тетя.

— Нет! Не нужно. Я сама. Прости.

— У Пожарского свадьба на носу. Невеста ждет его ребёнка. Что в твоей голове, Ива? Мне казалось, ты рассудительная девочка. Но пока не наступишь трижды на одни и те же грабли, не возьмёшь в толк. Думаешь, ради тебя Максим откажется от дочери депутата?

— Илья тоже имеет право знать.

— Илье самому нянька нужна! А тебе силы, чтобы родить здоровое дитя!

— Прости, — всхлипнув, я сбегаю, захлопывая дверь.

По пути дрожащими пальцами набираю номер Максима. С первым раздавшимся гудком мое сердце лопается и падает камнем куда-то вниз. А потом эти звуки кажутся длинными и нескончаемыми. Невыносимо давящими. Тянутся и тянутся один за другим. Лезвием по сердцу режут. Душу из груди по кускам вытаскивают. Задыхаюсь, не сдерживая слез.

Почему он не берет трубку?

Почему?

Зачем оставил мне свой личный номер?

Уверена, он видит, что я звоню.

Злится? Всё ещё на меня злится?

В какой-то момент я мысленно соглашаюсь на все его условия. Может быть, роль содержанки не так уж плоха? Макс, пожалуйста, ответь мне. Ответь…

— Слушаю, — раздавшийся в трубке знакомый голос молнией врезается в уши. Спотыкаюсь на последней ступени и со всей дури приземляюсь коленными чашечками на асфальт. Из груди вырывается истошный сдавленный стон.

«Господи…» — зажимаю ладонью рот, чтобы не издавать лишних звуков. Дышу носом. Слёзы льются градом на пол. Боль настолько острая и пронзительная, что темнеет от неё в глазах. Кажется, коленки разбила…

Ива

— Дочка, тебе помочь? — раздается над головой чей-то голос.

Поднимаю заплаканное лицо и встречаюсь с сочувственным взглядом случайного прохожего.

Мужчина средних лет сразу же порывается оказать мне помощь. Подхватывает под мышки, поднимает с земли и усаживает на близстоящую скамейку.

Я стараюсь не стонать от пульсирующей в коленках боли, поскольку Пожарский всё ещё на связи и мне не хочется, чтобы он считал меня слабой и уязвимой.

— Надо поаккуратнее быть, — обеспокоено ворчит мужчина, рассматривая алое пятно крови, проступившее на джинсовой ткани в области колена. — Что ж вы под ноги не смотрите? Молодежь… Вечно куда-то спешите. Сильно болит?

— Уже получше. Спасибо вам… — прохрипев, густо краснею. Отдышаться не получается. Сердце с удвоенной силой колотит по ребрам и качает кровь. Уши и щеки огнем горят. Во рту пересыхает, когда я, глядя на спину уходящего прохожего, подношу мобильный обратно к уху. Слова сразу же застревают в горле, когда я слышу по ту сторону трубки раздраженное сопение.

Бож-ж-же, дай мне сил…

— У тебя две минуты изложить цель звонка, потому что на третьей я выключу телефон, — твердый, как сталь, голос режет барабанные перепонки. Зажмуриваю глаза, ощущая всеми фибрами души холодность и безразличие Максима. — Я прервал совещание, Иванна. Мне казалось, мы всё обсудили месяц назад. Что тебе нужно?

Сглотнув, я делаю резкий вдох. В сердце раскаленная игла вонзается. Нестерпимая волна жара расходится по груди.

— Я хочу вернуть деньги, которые ты передал вместе с моей сумочкой посыльным, — сиплю я, оглушённая собственным взбесившимся пульсом.

— Не стоит. Ты их отработала. Пользуйся, — чеканит Пожарский, раздирая моё измученное сердце пополам.

— Отработала? — недоуменно переспрашиваю, спускаясь с небес на землю.

— Иванна, двадцать восемь человек ждёт меня в переговорной. У тебя всё? — его голос нещадно рубит по нервам. Скатившиеся по щекам слезы обжигают кожу жидким огнем.

— Макс… — с судорожным всхлипом выдыхаю я и тотчас вздрагиваю от холодной и твердой, как лед, интонации.

— Максим Андреевич, — звучит четко, как приказ.

На мгновенье растерянно застываю.

Максим Андреевич? Серьёзно?

После того, как сам же предложил перейти на «ты»?

— Зачем вы так со мной? — мои разбитые коленки и руки начинают трястись. — Что плохого я вам сделала?

— Если тебе хочется поговорить по душам, я могу организовать сеанс с психологом.

— Я беременна, — выдыхаю, проглотив его яд.

На мгновенье в трубке повисает давящая пауза. А затем он снова больно бьет словами, разнося меня на куски. Не собрать. Не сшить. Не склеить. Всю. Вдребезги…

— Поздравляю. Какое отношение к этому имею я?

— Прямое, — озвучиваю дребезжащим голосом, стискивая ладонью мобильник так сильно, что кончики пальцев начинают неметь. Раздрай, как черная дыра, поглощает мою душу.

Боже, как пережить эти унижения?

Неужели ему всё равно? Нежнее и слаще мужчины в моей жизни никогда не было.

Вспоминаю нашу единственную ночь и будто заживо сгораю.

Если бы можно было всё вернуть, я бы вернула и заново пережила тот чудесный момент…

— Ты в своём уме, соплячка? — сдавленное рычание, доносящееся из трубки, шокирует.

На какой-то миг я цепенею, а потом нахожу силы, чтобы ответить.

— Вы с Ильей имеете прямое отношение к моей беременности, — повторяю настойчивее, чтобы до него наконец дошло. — Больше я ни с кем не спала. У меня не было других половых связей. Можете мне не верить, но это так.

— Эту басню ты можешь скормить любому, но точно не мне.

— Максим Андреевич, я говорю чистую правду! — выпаливаю я, не удержав подступившие к горлу разрывающие эмоции. — Мне нужно поговорить с Ильей! Я не могу с ним связаться. Считаю, что вы оба должны об этом знать.

— Знаешь, сколько таких беременных было у этого придурка? — вспыхивает он. — На моей памяти штук восемь или девять. И все хотели одного…

— Мне ничего от вас не нужно! — перебиваю, не желая слушать оскорбления, — Никакой помощи и поддержки я от вашей семьи не прошу! Я лишь хочу, чтобы вы знали о том, что я жду ребенка. И кто-то один из вас является ему отцом. И если вы хотите убедиться в правдивости моих слов, можете запросить тест ДНК.

— Ты думаешь, я поведусь на этот дешёвый блеф?

— Можете не вестись. Моя совесть перед вами уже чиста. А что делать с вашей, сами решайте. До свидания, Максим Андреевич. Всего вам доброго.

— Иванна! — из трубки доносится оглушающий рёв, перед тем, как я завершаю наш нескладный диалог.

Вот и всё. Тётя была права. Не нужна им моя правда, как и этот ребёнок.

Ива

Вот уже больше часа, поставив телефон на беззвучный режим, я бездумно брожу по моей любимой набережной. Здесь сегодня ветрено. Небо со вчерашнего дня затянуто облаками. После весенней оттепели апрель не торопится радовать нас теплом.

Не то, чтобы нынешней весной было совсем холодно, просто нет той аномальной жары, которую мы ощутили в прошлом году.

Обхватив себя руками, плетусь по асфальтированной дорожке прямо в скопление воркующих голодных птиц. Голуби резко взмывают вверх. Я притормаживаю, вскидывая заплаканное лицо к небу. Там, высоко в облаках, над речкой чернеет динамическая объемная фигура.

Наблюдаю, как стая пернатых распадается на части и снова сливается в единое серо-черное пятно, будто танцует своеобразный птичий танец. Завораживающее зрелище свободного полета. Были бы у меня крылья, я бы тоже взлетела…

Телефон в кармане оживает вибрацией. Вытащив его, несколько секунд смотрю на экран. Тётя звонит. Волнуется.

— Слушаю, — хрипло проговариваю в трубку, приняв звонок.

— Ива, детка, вернись домой. Где ты сейчас находишься?

— Я на набережной. Погуляю и приду. Мне нужно было побыть одной.

— У тебя всё в порядке?

— Уже получше, — вздыхаю, устремляя взгляд по ту сторону реки.

— Когда ты вернешься?

— Вернусь через полчаса.

— Хорошо. Только не задерживайся. Ладно? Я за тебя очень сильно переживаю.

— Я знаю, теть Лар. Не волнуйся. Я скоро буду. Люблю тебя. Пока.

Вырубив мобильник, облокачиваюсь на балюстраду и смотрю, как медленно движется река, как весело плещутся мелкие волны и бьются об бетонные стены ограждения. Как в темной, пугающей толще воды дрожит отражение домов, деревьев и пасмурного неба.

Люблю я здесь бродить одна, особенно в те моменты, когда настроение опускается ниже плинтуса. Сегодня оно провалилось на самое дно, но я стараюсь не думать о разговоре с Максимом.

У него своя жизнь, у меня своя.

Очевидно же, что мы обитаем в разных мирах. И пути у нас разные.

С чего я решила, что Пожарскому будет не всё равно? Что он проникнется новостью.

Макс никогда не примет этого ребенка. А Илье он и подавно не нужен. Не дорос он до такой ответственности.

— Господи… — шепчу я, и глаза снова наполняются слезами. — Какая же я наивная дурочка… О чём я только думала, влюбляясь в Максима?…

Мне всего двадцать два…