Читаем Наследие онлайн бесплатно

Тишина господствовала над серебристым и черным вакуумом мекканских доков, неслышимым эхом перекатывалась среди мерцавших перегонных башен, фосфоресцирующих газовых мешков, громоздких насекомообразных форм грузовых кораблей. Но лишь усилием воли Хаим д'Артаньян позволял ей проникнуть внутрь своего шлема, ведь динамики не переставали отвлекать его болтовней:

— Демарх Сиаманг, демарх Сиаманг!

— … правда ли, что вы направляетесь в…

— А с чем рассчитываете возвратиться?

— … спасти попавшего в…

— Эй, д'Артаньян! Рыжий! У нас уже мозги за тебя кипят!

Д'Артаньян с улыбкой отнял руку от троса и поправил пристежной ремень, крепивший камеру к его плечу. Кусайте себя за локти, дураки. Вы бы мне с охотой ноги переломали, чтоб оказаться на этом месте вместо меня. Он оглянулся на причал — неровная, издырявленная ударами поверхность его местами еще поблескивала. В первых рядах собравшейся за воротами толпы теснились его коллеги–журналисты, через барьер свешивались камеры; охранник то и дело не без удовольствия осаживал зевак. Всё это были внештатники, все напирали друг на друга, конкурируя за потрясающий сюжет, чаяли привлечь внимание больших шишек в корпорации и заслужить постоянную должность в корпоративном пуле прессы. При поддержке «Сиаманга и сыновей», и никак иначе, я приступаю к… Он вытащил короткую соломинку, а заодно свалил от старика Сиаманга; ему выпал уникальный шанс подтвердить на деле свои репортерские и операторские навыки, войти в историю единственным журналистом среди участников (он произнес эти слова про себя подчеркнуто ораторским тоном) Исторического Путешествия, Спасательной Миссии Отважного Наследника Сиамангов, Благородного Предприятия Семьи Филантропов… Сейчас сгорю от стыда, подумал д'Артаньян. Парочка корпоративных видеографов записывала, как он удаляется, и цветные повязки на рукавах удостоверяли их принадлежность к сотрудникам Сиамангов. У д'Артаньяна вдруг свело желудок неожиданным спазмом тревоги и несмелой надежды.

Он поднял голову навстречу черной чистоте с вкраплениями звезд, не замаранной атмосферным слоем. Где–то внизу, за почти сплошным слоем скальной породы многокилометровой толщины, сияла бледная шпинелька солнца Небесной системы. Вскоре, разумеется, он снова ее увидит. Он сосредоточился на гротескной громоздкой конструкции, заякоренной на конце троса; острый астероидный горизонт внезапно обрывался, разделяя ее визуально на неравные доли. Переделанный грузовоз для летучих веществ, на котором предстояло добраться через Основной Пояс ко второй планете Небес, чтобы забрать там человека… и сокровище. Вместо привычных рыхлых мешков с газами виднелись прочно закрепленные цилиндры жилых секций, а на трех длинных утлегарях подальше от них вынесли ЭЯРД. Для спуска на поверхность планеты была предусмотрена ракета на жидком топливе.

Остальные провожавшие собрались под кораблем. Он преодолел последний участок троса, отстегнул камеру, проверил ее герметичность, подключил микрофон к разъему в радиомодуле скафандра. Начал съемку: различать участников помогали яркие цветные геометрические узоры на скафандрах. Вот сам старик Сиаманг, выступавший за универсальную ценность человеческой жизни — нет‑де преград в стремлении спасти даже одного этого человека, к тому же сокровище, если его удастся добыть, обогатит всех демархов… Д'Артаньян покачал головой под прикрытием шлема. Демархия — абсолютная демократия, ее философия проста: каждый сам за себя, если только не встанет поперек дороги у слишком многих… или не станет обладателем того, что нужно слишком многим.

Хаиму было известно — это входило в его обязанности, — что при крушении посадочного модуля на Второй планете застрял старатель. Тот начал подавать сигналы бедствия, прекрасно понимая, что, как и в любом ином случае, за ним скорее всего никто не явится, если это не будет сулить значительной выгоды. И намекнул, что ему удалось обнаружить большой клад довоенной эпохи, включавший программные комплексы, при помощи которых‑де получится значительно усовершенствовать переработку летучих веществ.

Перегонными заводами управляли те немногие из малых независимых корпораций Демархии, какие могли себе позволить отправку спасательного корабля, и открытие старателя указало им цель. «Сиаманг и сыновья» стремились к той же цели, что и все прочие, но обладали заметным преимуществом: только у них имелись ракетные двигатели, пригодные для высадки. А если «Сиаманг и сыновья» первыми доберутся до Второй, то и приз должен достаться им.

Старик Сиаманг завершил напутственную речь. Приглашенные делегаты других перегонных компаний откликнулись на нее с энтузиазмом, подпорченным безмолвностью аплодисментов. Сабу Сиаманг, сын главы корпорации и его наследник, добавил несколько слов от себя — вероятно, в той же мере неискренних. Вылитый папа. Сиаманг отправлял в экспедицию собственного сына; тому предстояло высадиться на планете с довольно крутым гравитационным колодцем и непредсказуемыми атмосферными условиями. Вероятно, больше никому старик довериться и не мог, но д'Артаньян слыхал, что существовали и другие причины преподать будущему главе корпорации урок ответственности, бросить его на аккуратное столкновение с реальностью. Молодой Сиаманг попрощался с отцом, старательно маскируя недовольство, если даже испытывал такое, за церемониальной вежливостью. Потом простился с женой. Д'Артаньяна удивляло, что женщина такого высокого ранга выбралась на поверхность, пускай и ненадолго. Голос ее был спокоен и полон самообладания, как и у мужа. Хаим размышлял, показное это или нет. Резкая, требовательная эмоция кольнула его; не будучи уверен, в чем суть такой реакции, он проигнорировал ее.

Он заснял ритуал сердечных поклонов и прощаний, с которыми разворачивались и удалялись через космодром остальные; затем, продолжая снимать и оставаясь героем сюжета, он последовал за Сабу Сиамангом к ожидавшему их кораблю.

Д'Артаньян выбрался из скафандра в тесном алькове, действуя с неосознанным проворством человека, всю жизнь проведшего на планетоидах, где сила тяжести пренебрежимо мала. Он протолкался через дверной проем в рубку, дал наездом центр управления. Сиаманг беспечно облокотился на одну из консолей, что–то крутя и вертя между рядами экранов.

— Не трогайте тут!.. пожалуйста, демарх Сиаманг.

Мягкий, почти девичий голосок, но в нем чувствовалась резкость, граничащая с раздражительностью, которая, впрочем, быстро затупилась, стоило говорившей вспомнить про служебное положение. Д'Артаньян перевел взгляд мимо Сиаманга и в полумраке рубки увидел пилота, третьего и последнего участника экспедиции. Это оказался подросток, тощий, в темном бесформенном комбинезоне, с короткой стрижкой небесно–черных волос. Да он же сущий пацан, подумал он изумленно.

Роста пилот был среднего, как и сам д'Артаньян — метра два. Складки эпикантуса маскировали гнев темных, проницательных глаз мальчишки.

Сиаманг вскинулся на тон, и на лице его проступило недовольно–примирительное выражение.

— О, извините.

Темные волосы, темнее кожи; широкая, немного показушная улыбка. Д'Артаньяну почему–то вспомнились морды животных, виденные на украшавшей древний стол фреске. (Он сам никогда в жизни не видал нечеловеческих существ крупнее насекомого: после Гражданской те стали крайней редкостью.) Хаим не мог точно определить оттенок глаз Сиаманга, но требовательная внимательность их была как прожектор в полумраке. Он увидел, как пилот, чуть побледнев, опускает взгляд. Сиаманг немного расслабился и глянул на д'Артаньяна. Хаим встретил слепящий взор без затруднений, привычный не видеть лицо, в которое смотрит. Сиамангу было лет тридцать пять, то есть примерно на десять больше, чем самому д'Артаньяну; ослепляли не только его взоры, а и богато расшитая свободная куртка, точно подогнанные узкие бриджи, начищенные ботинки. Демарх при полном параде…

— Вы не знакомы с нашим пилотом, да? Это Митили Фукинуки… Митили, знакомьтесь, это журналист, который будет сопровождать нас…

Что–то в голосе Сиаманга придавало имени пилота, если можно так выразиться, двойную неоднозначность.

Д'Артаньян покосился на пилота, и его подозрение переросло в открытие. О Боже! Женщина?.. Он, к счастью, удержался от того, чтобы произнести это вслух, поскольку глаза Митили полыхнули враждебностью. Он никогда еще не видел летчиц — те были такими же уникумами, как и живые звери. Он с опозданием осознал, что Сиаманг не представил его и, вероятно, не намеревался. Возможно, Сиаманг уже выбросил из головы имя репортера.

— Гм… меня зовут Хаим д'Артаньян. Но мои друзья называют меня Рыжий.

Он поднял руку, обведя жестом завитки цвета осенней листвы на бледно–коричневой коже.

Летчица смерила его взглядом, которого д'Артаньян вполне ожидал: он к таким привык.

Смешок Сиаманга нарушил неловкое молчание.

— Я и не думал, что у журналиста могут быть друзья.

Д'Артаньян рассмеялся в ответ, подпустив тщательно выверенную нотку самоуничижения.

— Мне следовало сказать знакомые.

— Митили, Рыжий здесь представляет масс–медиа. Если справится, папочка его на постоянном контракте оставит. Так что не обижай его, вдруг еще не раз доведется встретиться. — Он подмигнул. Лицо летчицы слегка изменилось. Хаиму показалось, что в помещении похолодало градусов на десять. — Ну что, Рыжий, каково тебе здесь, наверху, после бегства из компании копрофагов и трупоедов?

Д'Артаньян снова рассмеялся, на сей раз от души.

— Мне очень хорошо, начальник. Очень. Я рассчитываю к этому привыкнуть.

— Отбываем через килосекунду, демарх Сиаманг, — сказала летчица. — Вероятно, вы найдете полезным проверить свою каюту, вдруг забыли что–нибудь. Это сразу там, ниже по коридору.

Она указала на дыру в центре пола, окаймленную алюминиевыми поручнями.

— Отличная мысль. — Сиаманг оттолкнулся от консоли и то ли пролетел, то ли нырнул мимо девушки, направляясь в шахту. — А душевная у вас тут атмосфера, Фукинуки… — Его рука на прощание скользнула по ее ягодицам.

Если бы взгляды могли убивать, мы все давно бы умерли. Д'Артаньян изучал пол, ожидая превращения в каменную статую.

— Ну?

Он поднял старательно расфокусированный взгляд.

— В вашем распоряжении вся спальня для экипажа. Будете проверять багаж или?

Она снова указала в дыру, переместившись подальше от нее.

Он взмахом руки обвел камеру, рюкзак с аппаратурой и полинявшую, без всякой отделки, куртку.

— Это все. Я путешествую налегке.

Он заискивающе улыбнулся в пространство, но реакции не последовало.

— Вы знаете, я, э-э, у меня тоже проблема с именем. Узнав, как меня зовут, все уточняют, а где же мои три мушкетера.

Про себя он мрачно восхищался тем, как даже самые глупые и необразованные люди откуда–то знают про этот загадочный роман из Старого Мира.

— Не понимаю, о чем вы. — Она перелетела к консоли, схватилась за пристежку и углубилась в показания приборов.

— Что…

— И да, прежде чем спросите, что здесь делает такая красотка, как я… я вам отвечу. Я здесь, потому что мне туг нравится. И да, нет, нет и нет. Да, я стерильна. Нет, я такой не родилась. Нет, я не сожалею о своем поступке. И нет, я не потому получила эту работу, что поддавалась приставаниям пассажиров, а потому, что я чертовски классная летчица. Есть еще вопросы, репортер?

— Нет… думаю, все ответы получены.

Он поднял руки в жесте капитуляции.

— На самом деле, — солгал он, — я только хотел уточнить, не будете ли вы против, если я запишу на камеру наш отлет с вашего дисплея.

— Буду против. Пассажирам вход в рубку запрещен.

— Это моя работа…

— А это — моя работа. Держите свои стекла подальше от нее.

Он пожал плечами, склонил голову и спустился в шахту.

Припасы и оборудование хранились в каютах экипажа, заполняя их почти полностью, от пола до потолка, от переборки до переборки. Д'Артаньян отыскал оставшуюся свободной койку на полпути вверх по стене и пристегнулся к ней. Привычная теснота успокаивала. О Боже, а это ведь происходит на самом деле?.. Он закрыл глаза, заложив руки под голову, и резким, основательным движением расслабил тело, словно какой–то механизм отключил. Воспоминания из времен, когда ему доводилось пилотировать отцовский корабль, замещали в мозгу картины, какие мог бы он сейчас увидеть на обзорном экране по мере почти бесшумного, не дававшего ощутить ускорение, отлета с Мекки. Воображение заиграло еще вольготнее, мысленное око охватило всю Небесную систему, окруженную морем мрака…

Система состояла из четырех планет, обращавшихся вокруг звезды класса G. Два внутренних мира были безымянны и практически непригодны для жизни; один слишком жаркий, другой слишком холодный, атмосферные слои пренебрежимо тонкие. Два внешних мира представляли собой газовые гиганты: Диск напоминал сердоликового скарабея, охваченного двадцатью раздельными ленточками посеребренной солнцем пыли и застывших газов; Севин был тускло–зеленый и со времен Гражданской сделался недостижим. На обоих мирах поселений также не имелось.

Но между Первой и Второй планетами раскинулся астероидный пояс, Небесный Пояс, и там располагалась человеческая колония, во дни оны превосходившая богатством даже родную Землю. Гражданская война положила этому конец, уничтожила Небесный Пояс, погубила почти все его население — около ста миллионов человек; ныне Пояс представлял собой ржавеющие руины, где выжившие копались в мусоре, доискиваясь артефактов мертвых, дабы продлить свое существование. Из немногих уцелевших островков человеческой цивилизации Демархия выделялась тем, что благодаря своему местоположению практически не пострадала в войну.