Читаем Нашими словами онлайн бесплатно

Введение

Первыми на экране вспыхивают титры и логотип компании. Она лишком популярна, до такой степени, что практически единолично захватила весь концерн производства книг. Фильмов и сериалов.

Знаете, как говорят: «жизнь придумывает самые удивительные сценарии».

Каждый уважающий себя «дарящий» мечтает, чтобы именно она сняла фильм по его воспоминаниям.

Это значит, что ты получишь не только славу и возможность увековечить себя, историю своей жизни, но и дополнительные проценты с продаж. Не только начальный гонорар, а в десятки, возможно в сотни раз больше, чем планировал. Но и шанс выпуститься именно у этой компании – он мизерный, везет далеко не многим.

И я никогда не думал, что повезет именно нам.

Начальная сцена каждого фильма – не должна быть идеальной, но должна полностью отражать всю стилистику того, что вы будете созерцать ближайшие полтора часа – три часа, и должна содержать крючок, цепляющий зрителя. Что-то, что заставит его высидеть все время, для объяснения начальных кадров.

Хороший фильм – захватывает с первых восьми кадров, а «MM» всегда выпускает исключительно хорошие фильмы, иначе бы их премьер не собирали так много знаменитостей разного калибра, оттеснивших меня на второе место третьего ряда, близко к какой-то старушке, от которой навязчиво пахнет духами «Красная Москва», выпуск которых был прикрыт более, чем лет тридцать назад и мне предстоит терпеть это ближайшие три часа. Единственный путь, который я вижу в данной ситуации – святое смирение.

Чертово святое смирение.

Зал погружен во тьму, но даже в легких лучах экранного света видна ярко-красная, похожая на капли крови – обивка кресел. Эта дорогая бархатная ткань прекрасно отражает от себя даже легкий голубоватый свет с экранов айфонов. Создается впечатление, словно отблески по ней пробегают сами, но я прекрасно вижу, что кто-то из небольшого вип-зала решил разнообразить начальные благодарственные титры созерцанием новостной ленты. И в новостях точно есть упоминание о премьере фильма, где мы восседаем сейчас. Хотя бы одно коротенькое сообщение о ожидаемой три года премьере.

Я бы мог сказать, что мне это лестно, но если быть предельно честным, к самому фильму я не имею никоего отношения, в отличие от его сценария, пускай и в его написании я участвовал не так уж и явно, но все таким именно это выбило мне билет на сегодняшнюю премьеру.

Наконец-то логотипы всех сопутствующих съемке компаний и всех спонсор заканчиваются, являя нам последнюю картинку с огромными буквами «ММ», выполненными в сине-голубых цветах на черном фоне.

Я бы назвал их безвкусными, но никто не спрашивает моего мнения.

Часть I

Завязка

Два огромных голубых глаза, они расположены прямо по центру экрана. Смотрят в объектив прямым четким взглядом. Кристально-чистая радужка, зрачок, размер которого не превышает примерно трех миллиметров в диаметре. Зрачок абсолютно нормального трезвого человека, суженный от яркого дневного света.

Ничего особенного.

Ресницы длинные, темные и загнутые вверх. Такие же, как было модно наращивать около пятнадцати лет назад, если судить по старым фотографиям, но тут они абсолютно натуральные.

В уголках глаз корочки, скопившиеся от долгого сна, из зеленоватого гноя.

Отвращающая реалистичность.

Камера медленно отъезжает назад, представляя крупный план лица актера. Если пытаться быть объективным – он привлекателен. Этот его аккуратный прямой нос, ямочка на подбородке и высоко вздернутые брови, придающие лицу слегка удивленный вид. Нет, не испуганный, а именно удивленный, удивленный чему-то хорошему, этому способствуют уголки губ, слегка приподнятые вверх.

Я никогда не видел, чтобы люди просыпались такими счастливыми.

Белые, увитые синеватыми венами руки, с крупными ладонями и тонкими пальцами поднимаются к самому лицу, растирая красноватый след от подушки на его щеке. Выглядит достаточно мило ,и я буквально физически ощущаю мечтательную улыбку всех дам, присутствующих тут. Им, несомненно, хотелось бы просыпаться каждое утро с таким красавчиком, ведь за ретушью и гримом абсолютно не видно темные синяки под глазами, не вовремя выскочивший прыщик на лбу или же еще какую-нибудь мелочь.

Все больше и больше, нам показывают не заправленную кровать, на которой он сидит, за его спиной старые и давно выцветшие обои в цветах, разбросанные вещи у голых ступней, и небольшой уголок письменного стола, с выдвижными ящиками.

Стол, как и кровать, достаточно старые, они сделаны из древесины темного цвета и покрыты лаком в такое количество слоев, что отблескивают под бликующим, из окна, солнцем. Видно, что один из трех ящиков плотно не закрывается, поэтому его ручка, в форме серебристого цилиндра, с небольшим углублением для пальца, точит чуть дальше, чем надо, касаясь сбившейся с кровати, простыни.

Часть одеяла лежит на старом, облупленном паркете, изначально желтого цвета. Теперь же он весь в серых проплешинах. Доски расположены елочкой, что выдает ремонт еще времен СССР, когда такая укладка полов считалась единственной возможной.

Белье на его постели синее, уже застиранное, но хлопковое – это видно по тому, как сильно оно помялось за время использования. Синтетика не мнется, но спать на ней отвратительно, так же, как и на шелковых простынях, чтобы не пропагандировали герои романтических фильмов.

Они слишком сильно скользят.

Молодой человек громко зевает и прислоняет свою худощавую, с проглядывающими костями, ладонь ко рту.

Это первый звук, появившийся в фильме, помимо сопровождения самой заставки «Mnemosyne».

Громкий зевок, он идет по нарастающей, начиная от практически незаметного выдоха и спустя пару секунд дорастая до громкого гула самолетной турбины. Он прокатывается по колонкам – от начала зала, к концу, чтобы создавалось ощущение, ощущение присутствия.

В этот момент, на экране, прямо по груди молодого человека, словно бордовое пятно, расползается название фильма, пока задний план бледнеет, в отличии от самих букв, становящихся лишь ярче.

В финальном моменте – цвет которого почти причиняет боль твоим глазам.

Этот белый экран, с названием фильма – он держится три секунды. Чтобы ты успел прочесть, запомнить, но он не успел тебе надоесть.

Красные буквы на белом фоне, выглядят как пятна крови, на чистом белом полотне. Обычно используют черный фон и белые буквы или же наоборот – так упрощают прочтение, но здесь решили идти иным путем, добавив в классику какой-то блеск новизны. Чтобы изначально становилось понятно, что мы смотрим не комедию и не философскую драму – там обычно используют менее кричащие тона, удерживая все приглушенным.

Здесь же эти буквы словно кричат вам в лицо. Привлекают внимание, орут «посмотри на нас» и я, как завороженный, не могу отвести взгляд ожидая, что они брызнут мне в лицо яркой, алой и густой артериальной кровью.

Кадр сменяется и по ушам бьет грохот и гудок приближающегося поезда.

Молодой человек, увиденный нами ранее, стоит на платформе, около одной из витееватых арок, по которым мы с легкостью можем опознать самый центр города. И стоит он не один.

Рядом с ним стоит девушка, которая засунула своим маленькие руки в большие карманы его бежевой куртки. Она смотрит на него снизу вверх, и открыто улыбается.

Её густые волосы выбились из под темно-синей шапки и теперь развиваются от ветра приближающегося поезда метро.

Девушка, говорит что-то ему, но парень показывает на свои уши и кричит, что не слышит её, в ответ на это она обиженно надувает губы, слегка хмурит брови и обиженно отворачивается от него, но руки из кармана все еще не вытаскивает.

Поезд останавливается, и мы видим, как они заходят в синий вагон, с белой полосой по боку, и садятся на места, спиной к зрителям.

Поразительно, но такие вагоны вышли из обихода ещё лет восемь назад.

– Мне казалось, что нам не обязательно ехать к твоим родителям, – голос главного героя слегка хрипловат, и отдает несколькими годами непрерывного курения сигарет.

– Умей читать между строк. – Девушка усмехается и бьет его по лбу своим длинным ногтем, камера берет крупным планом и видно, что её ногти, алого цвета, они уже отрасли и лак чуть подбился с внешнего края.

Парень обреченно вздыхает, аккуратно берет её руку, только что ударившую его и целует в тыльную сторону ладони.

Этим приемом, нам дают понять, что отношения их длятся уже какое-то время, не известно точно какое, но судя по нежности они либо начались совсем не давно, либо наоборот продолжаются уже достаточно долго.

Обычная практика, не показывать самое начало, потому что мало у кого бывает действительно интересное первое знакомство. Не считая тот, фильм позапрошлого года, где девушка пыталась купить себе наркотики и начала встречаться с диллером. Тот фильм больше напоминал комедийный боевик и если бы я не знал о принципах работы «MM» я бы мог подумать, что это вымысел.

Но вымыслом это не было, как не вымысел и эта история.

– Кстати, знаешь, меня уже третий день преследует чувство, будто бы я что-то забыла. – Девушка хмурит свой лоб, слегка одергивая шапку ниже, от чего челка забавно падает на её глаза и она пытается её сдуть, а когда не получается, обреченно поднимает руку вверх, смахивая пряди.

– Если забыла, значит – это было не так важно. Вспомнишь. У тебя же феноменальная память. – Он пожимает плечами, и вглядывается в проносящиеся за окном стены бесконечных туннелей.

Люди, едущие рядом с ними – камера фокусируется на них. Выхватывает крупный план каждого.

Вот, какая-то маленькая девочка, неверующе смотрит своими серыми глазами на шарик, в её же руках. На её пухлых щеках ямочки из-за играющей улыбки, а вот её отец, сидящий рядом, держит одной рукой её за плечи, прижимая поближе к себе, а другой перелистывает страницы книги, лежащей у него на коленях.

Теперь камера переводит свой глазок на нетерпеливо постукивающие по колену пальцы девушки, сидящей в конце вагона. Она постоянно подносит к лицу свое запястье, чтобы рассмотреть на часах время и щурится, закрывая глаза и потирая себя по лбу ладонью, будто бы пытаясь стереть паутину.

Испуганный мужик, что пытался только что залезть в сумку, к полу спящей бабушке. Интересно, какие золотые копи он надеялся украсть у пенсионерки? Он сидит засунув свою кисть в её открытый радикюль, в то время, как пожилая женщина цепко держит его за пунцовое ухо, и что-то втолковывает глядя прямо в его обескураженные глаза.

Свет в вагоне можно было бы назвать теплым, если бы в него добавили хоть немного красного отлива, но он желтый с отливом в зелень, делающий лица всех присутствующих воскового цвета.

Как в морге, у покойников, к чьим гробам тебе скоро придется подойти.

Стук становится слегка тише и нас возвращают к главным героям.

– Как ты думаешь, сколько времени понадобится твоей маме, чтобы раскрыть нас? – Парень слегка усмехается, вытаскивая у девушки из левого уха наушник. Он сидит от неё по правую сторону, и для этого действия ему достаточно лишь слегка поднять руку и дернуть за вставленную в ухо основную часть.

– Ставлю на десять минут разговора и три пристальных взгляда. – Красивое лицо его спутницы не выражает никаких эмоций, она лишь слегка пожимает плечами, отворачивая голову обратно и не цепляясь взглядом за камеру. Не ломая четвертую стену.

Ломать четвертую стену – это смотреть в экран или же обращаться к зрителю напрямую. Это редко используемый прием, потому что тогда ощущение, словно ты подглядываешь за чьей-то жизнь в крохотное окошко – пропадет.

Хорошие актеры никогда не смотрят в камеру, чтобы не разрушить магию кино. Их взгляд не должен задерживаться на ней.

Поезд останавливается, станцию объявляют, но я плохо слышу её название, пребывая в водовороте собственных мыслей.

Мы абсолютно не знаем события какого года нам показывают на экране. Ведь на самом деле время – сущая мелочь.

История о любви останется историей о любви, происходи она в древнем Риме, или в пост-апокалиптическом будущем. Поменяются лишь внешние декорации, возможно атрибуты переписки или законы мира, но любовь – она во все года одинаковая, как бы нас не пытались переубедить в обратном.

Просто сейчас, она, истинная любовь, встречается несколько реже, чем нам хотелось бы.

Потому что когда весь мир зациклен на чем-то одном – оно имеет свойство пропадать.

Я думаю об этом, и смотрю на экран, где веселая парочка едет по эскалатору и на то, как девушка придирчиво поправляет свой шарф, постоянно выбивающийся из под воротника черного пальто.

Парень смеется над своей подругой, и нажимает на кончик носа, словно это пимпочка от звонка.

Девушка показывает ему язык, и совсем отчаявшись, расстегивает воротник пальто, вытаскивая шарф. Она бьет героя по плечу, не сильно, но заставляя его, повернутся к ней спиной, и прячет шарф в недра глубокого черного рюкзака, снизу которого идет коричневая каемка, шириной примерно десять сантиметров.

– Я ненавижу то, что твои родители слишком далеко живут от нас и нам приходится тратить гребанные сорок минут, чтобы добраться до них в один конец, Ань. – Парень вставляется большие пальцы под лямки рюкзака, около самых плеч и поправляет его. Чтобы он не сползал со сколькой ткани его куртки.

Аня, её имя мы теперь знаем, переводит на него недовольный взгляд, и уголок её красивых губ тянется вверх:

– Знаешь, это не их вина то, на какой периферии мы с тобой живем.

– Ну, это скорее вина моего отца, что вырос в нашей квартире, а потом, после смерти оставил её мне. Какой несносный! – Парень хмурится и бьет кулаком по воздуху, заставляя подругу застыть на пару секунд в одной позе, в то время как он, продолжает уверенно шагать вперед.

Поэтому ей приходится слегка побежать за ним, чтобы догнать. Картинка выглядит довольно комично, учитывая, что на каждые четыре шага, у него приходится всего два.

– Да, хей! Прости! Подожди меня!

Он встает на месте как вкопанный, подозрительно оглядываясь назад, и лишь в тот момент с удивлением отмечает, что выходит на улицу абсолютно один.

– Ничего страшного, просто я задумался. – Аня подбегает до него, доверчиво заглядывая в глаза. Её синяя перчатка, в тон шапке, выпала из кармана и лежит в четырех метрах позади, выпавшая из кармана.

– Ты же знаешь, я не всегда контролирую то, что вырывается из моего рта. Не злись на меня, я прошу. – Её плечи слегка опускаются вниз и весь вид её начинает отчетливо напоминать о избитых котятах, оставленных на произвол судьбы.

Я видел таких котят на рынках, когда проходил мимо. У них обреченные взгляды, свалявшаяся серая шестка, и они боятся людей. В такие моменты внутри меня всегда просыпается сентиментальное начало, которое хочет забрать их, приголубить, отогреть.

Помочь всем и каждому, но то не в моих силах, когда моя любимая девушка помогала мне пристраивать их в добрые руки, но сейчас то время, когда мы бы хотели знать друг друга давно прошло.

Она, кстати, очень похожа на главную актрису этого дрянного фильма. Безумно похожа.

– Мне не за что тебя прощать, потому что я люблю тебя. – Эта фраза вырывает меня из собственных мыслей, заставляя перевести взгляд на экран.