Читаем Нашествие упырей онлайн бесплатно

Спенсер Казимир

«МОЙ РОДНОЙ ГОРОД»

Меня зовут Спенсер Казимир, и живу я в городке под названием Хайгрэйв.

Если вы живете в Хайгрэйве, то знаете, как он получил свое название.[1] Вы видели старое кладбище на вершине холма, с которого открывается обзор на весь город.

Вы видите кладбище, где бы ни находились. С Главной Улицы. Из окна школьного класса. Я вижу его даже из окна собственной спальни.

Если вы живете в Хайгрэйве, от кладбища вам никуда не деться.

Даже в погожие дни нам не хватает солнца. Могильный Холм отбрасывает густую тень на дороги, здания и деревья внизу.

В ясные дни достаточно поднять глаза, чтобы увидеть старые надгробия на вершине холма. Кривыми зубами торчат они из высокой зеленой травы.

По ночам, когда над холмом зависает луна, кладбище зловеще преображается. Жутковатый серый туман окутывает холм. И кажется, будто надгробья свободно плывут в нем.

Да. Старые могильные камни словно плывут сами собою. Плывут сквозь мерцающий туман. Плывут к городу. К моему дому у подножия холма.

Думаю, оттого мне и снятся кошмары.

Я прокашлялся и опустил странички со своим сочинением.

Читая свои творения перед всем классом, я всегда немного нервничаю.

Горло будто наждаком натерли. А руки взмокли так, что чернила размазывались по страницам.

— Здорово написано! — сказала миссис Вебстер, благосклонно кивнув. Она сложила руки на крышке стола. — Очень хороши описания, Спенсер. Ребята, вы согласны?

Несколько ребят пробормотали «да». Моя подруга Одра Русинас улыбнулась мне и показала большой палец. Сидевший за нею Фрэнк Форман громко, демонстративно зевнул. Это вызвало у его дружка Бадди Таннера приступ смеха. Кто-то из ребят тоже засмеялся.

Миссис Вебстер нахмурилась и посмотрела на Фрэнка.

После чего повернулась ко мне:

— Давай, Спенсер, дочитывай.

Я взглянул на большие настенные часы над доской:

— А времени хватит?

Следующая часть сочинения была, ну… личная, что ли. Я знал, что это даст Бадди и Фрэнку хороший повод поржать.

Как предыдущее мое сочинение. Я там написал, что единственное в мире, чего я боюсь — это пауки.

Фрэнк и Бадди не дали мне забыть то сочинение. После того, как я его прочел, я каждое утро обнаруживал у себя в парте паука — и так целый месяц!

— Читай до звонка, — настаивала миссис Вебстер.

Я еще раз откашлялся и начал читать:

Иногда мне снятся кладбищенские упыри. Впрочем, они снятся всей моей семье.

Однажды ночью мой восьмилетний брат Джейсон проснулся с криком:

— Они идут за мной! Они идут за мной!

Потребовалось немало времени, прежде чем мы убедили Джейсона, что это был всего лишь сон.

Мои младшие брат и сестра Реми и Шарлотта тоже видят во сне кладбищенских упырей.

А в моих сновидениях упыри поднимаются из своих старых могил и плывут вниз с холма. Укрытые туманною мглой, парят они у его подножия, поджидая, подстерегая невинные жертвы.

А потом упыри кружат вокруг них. Кружат, неуловимые, словно пряди тумана. И тянут наверх, наверх, в старые могилы на вершине холма.

Все в Хайгрэйве знают о…

— Очень хорошо! — прервала меня миссис Вебстер и хлопнула в ладоши. — Очень хорошо написано, Спенсер!

Одра одарила меня широкой улыбкой. Позади нее Фрэнк с Бадди над чем-то хихикали. Они хлопнули друг дружку по ладоням.

— А не хотел бы ты стать писателем, когда вырастешь? — спросила миссис Вебстер.

Я почувствовал, что краснею.

— Я… я не знаю, — пробормотал я. — Может быть.

— Может быть! — издевательски пропищал, Фрэнк. Бадди снова расхохотался.

— Фрэнк, не желаешь прочесть нам свою работу следующим? — грозно осведомилась миссис Вебстер.

У Фрэнка отвисла челюсть.

— Она, того… не совсем закончена.

Миссис Вебстер перегнулась через стол.

— И о чем же твое эссе? — спросила она.

Фрэнк помялся и, наконец, выдал:

— Без понятия.

Весь класс покатился со смеху. Фрэнк пытался сохранять скорбную мину, но, в конце концов, тоже рассмеялся. Миссис Вебстер покачала головой.

— По-моему, не смешно, — проворчала она.

И повернулась ко мне:

— Дочитывай свое сочинение, Спенсер. Может, это вдохновит Фрэнка.

Фрэнк издал громкий стон.

Миссис Вебстер пропустила его мимо ушей и сделала мне знак читать.

«Почему я не могу быть так же крут, как Фрэнк и Бадди?» — спрашивал я себя.

Они же полные кретины. За всю свою жизнь они не сделали ничего путного. Дни напролет они проводят за болтовней и дуракавалянием.

И все их любят. Все считают их самыми классными парнями в школе.

Я бы тоже хотел быть классным. Хотел бы веселить ребят. А не стоять тут, слушая училкины дифирамбы о том, какой я умница-разумница.

И отвечать на вопрос, хочу ли я стать писателем.

Можно ли выставиться более неклассным?

Я глянул на Фрэнка. Хоть он и сидит в заднем ряду, его далеко видать. Благо он на голову выше всех.

Фрэнк — здоровенный, мускулистый крепыш.

Я — невысокий, щуплый и ношу очки.

«Уж такой я есть, — подумал я, — мозгляк и умница-разумница».

Я опять почувствовал, что краснею. Я поднял страницы к глазам, одновременно прикрыв ими лицо.

Все в Хайгрэве знают о кладбищенских упырях. Кое-кто из ребят рассказал мне о них, как только наша семья сюда переехала.

Они сказали, что умершие, похороненные на кладбище Хайгрэйва, не смогли упокоиться. Именно потому, что кладбище расположено так высоко.

Неупокоенные мертвецы превратились в злобных упырей. Гниющие и распадающиеся, поднимаются они из своих могил. Они не ведают сна. Они могут лишь бродить по кладбищу и с тоскою взирать на дома внизу.

По ночам их стоны и завывания плывут над городом. И если вы хорошенько приглядитесь, то сможете их увидеть. Увидеть, как они бредут сквозь окутавший холм туман.

А если вы осмелитесь подняться туда ночью, упыри…

Зазвенел звонок.

Захлопывались учебники. Стоял шум и гам.

— Спасибо, Спенсер. Жаль, что ты не успел дочитать. Но все равно — работа блестящая. — Миссис Вебстер вскочила на ноги. — Ладно, ребята, на сегодня все.

Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать общий галдеж и скрип отодвигаемых стульев.

— Но Спенсер подал мне отличную идею! — прокричала она.

В классе повисла тишина.

— Завтра захватите из дома еду и наденьте походные ботинки, — велела миссис Вебстер. — Завтра мы все отправляемся на кладбище!

— Это еще зачем? — воскликнул кто-то.

Глаза учительницы сверкнули:

— Чтобы созывать упырей!

— Что такое «метаморфозы»? — спросил Джейсон.

Папа, прищурившись, посмотрел на него через стол:

— Что, прости?

— Что такое «метаморфозы»? — повторил братишка.

Рядом с ним Реми и Шарлотта тыкали друг дружку бобовыми стручками — эдакая дуэль местного значения. Мама стояла на другом конце кухни, беседуя по телефону.

Я сунул в рот полную вилку картофельного пюре и взвыл:

— Уй! Горячо!

Папа полез в картонное ведерко за второй куриной ножкой.

— Метаморфозы? Где ты это слово услышал, Джейсон?

Джейсон пригладил свои каштановые вихры и пожал плечами:

— Не знаю.

— Ну, это значит «изменения», — пояснил папа. — Когда одно меняется на другое.

— Это как одежду менять? — спросил Джейсон.

— Реми! Шарлотта! А ну кончайте играть с едой! — прикрикнула мама.

— Нет, — ответил папа, помахав куриной ножкой перед лицом. — Это как гусеница изменяется и превращается в бабочку. Вот это и есть метаморфоза.

— А, — только и ответил Джейсон.

— А почему ты спросил? — спохватился папа.

Джейсон пожал плечами:

— Убей — не знаю.

— Наверное, в мультиках услышал, — предположил я.

Джейсон со всей дури пнул меня под столом.

— Оу! — вскрикнул я. — Зачем ты это сделал?

— Просто нравится, — ответил он.

Реми и Шарлотта сочли это весьма забавным. Они расхохотались, после чего с новой силой принялись пырять друг дружку стручками.

— Хватит! Хватит! — завопила мама. — Это вам не оружие!

— Вот было бы классно, если б Герцог стал кем-то еще? — спросил Джейсон и нагнулся погладить нашего черного кота. — Может, Герцог превратится в бабочку. Это будет метаморфоза, да, пап?

Ответить папа не смог. Реми и Шарлотта побросали свои бобовые стручки и теперь перекидывались пригоршнями картофельного пюре.

Ужин в нашей семье — дело небезопасное.

Смотри пригибайся да уворачивайся.

После ужина папа с мамой заторопились на родительское собрание.

А на меня повесили всю троицу. Я усадил их в гостиной — смотреть по видику мультик. Самый длинный мультик, какой только смог отыскать.

Потом поднялся к себе в комнату. Попытался дозвониться до Одры, но у нее было все время занято.

Одра пригласила меня на вечер танцев в ее танцевальном кружке.

Танцы — ненавижу. По правде говоря, я в жизни не танцевал. Даже у себя в комнате.

Так что я собирался позвонить ей и соврать, будто вывихнул лодыжку… ну, или придумать что-то еще. Черта с два я пойду на танцульки, где, вдобавок, будет множество ребят, умеющих танцевать!

Я еще раз набрал ее номер. По-прежнему занято.

Вздохнув, я присел на краешек постели и уставился в окно. Стояла холодная ноябрьская ночь. От порывов ветра оконное стекло дребезжало.

Я взглянул на Могильный Холм, посеребренный светом луны.

По всему склону тянулись к небесам редкие корявые деревья, похожие на восставшие из могил скелеты.

Я прижался лицом к стеклу, чтобы получше разглядеть вершину холма. И ахнул.

Огоньки!

Мерцающие огоньки. Крошечные, но достаточно яркие, чтобы подсвечивать старые могильные плиты.

У меня отвисла челюсть, когда я смотрел на мигающие огоньки, стремительно порхающие над могилами.

Словно призрачные светлячки.

А потом огоньки померкли за накатившей туманной завесой. Туман мерцал над потемневшей травой, над скрюченными корявыми деревьями. Окутывал холм и старые могилы призрачной пеленой.

И тогда послышался ужасающий стон. Даже через стекло я слышал его — низкий, протяжный стон, плывущий над холмом.

Животный — и в то же время человеческий.

Такой тоскливый. Такой печальный.

Так близко…

Следующим утром, сырым и ненастным, мы вместе с миссис Вебстер отправились на холм.

Я посмотрел на небо. Ни одного пухлого беленького облачка. Ни одного проблеска синевы. Солнца не видать. Серые тучи нависали над головой сплошным монолитом.

С холма дул пронизывающий ледяной ветер. Даже корявые деревья, казалось, трясутся от холода. Их голые ветви махали нам, словно предупреждая держаться подальше.

— Итак, дорогие исследователи прошлого, — объявила миссис Вебстер, собрав нас вокруг себя, — давайте посмотрим, что старые надгробия смогут поведать вам об истории города.

Я поправил на плечах рюкзак. Утром я не смог найти свой, поэтому взял рюкзачок Джейсона. Он, конечно, был детсковатый — ярко-лиловый, под цвет динозаврика Барни! — и маловат вдобавок.

Джейсон его обожает. Я знал, как он взбесится, если узнает, что я его брал. Так что я рассчитывал вернуть рюкзачок прежде, чем братец его хватится.

Я услышал, как кто-то меня нагоняет, но не успел отступить с дороги.

— Клевый рюкзачишко! — услышал я голос Фрэнка.

Он дернул рюкзак обеими руками, я споткнулся и врезался в группку девочек.

Фрэнк и Бадди заржали. Кто-то из ребят тоже засмеялся.

— Эт чё, рюкзак для малышей? — нагло спросил Фрэнк.

— Это называется «Мой первый рюкзачок!» — заявил Бадди.

Новый взрыв смеха.

Ха-ха.

Не обращая на них внимания, я натянул кепку на лоб и принялся длинными торопливыми шагами взбираться на холм.

— Эй, куда спешишь? — меня нагнала Одра. Она ткнула пальцем в сторону кладбища. — Не торопись. Никуда оно от нас не сбежит.

Я сбавил шаг.

— Эй, как дела? — спросил я, стараясь извернуться так, чтобы не было видно лилового детского рюкзачка.

Как правило, меня не волнует, что там обо мне кто думает. Но Одра — совсем другое дело.

Она мне по-настоящему нравится. Она умная и веселая, а еще — она самая симпатичная девочка в Средней Школе Хайгрэйва.

У нее длинные темные волосы и чудесная оливковая кожа. Но что в ней чудеснее всего, так это глаза. Они зеленые-зеленые, и с золотистыми искорками.

Рядом с ней я всегда стараюсь держаться молодцом. Вот еще причина, почему я никогда не пойду с ней на танцы. Еще не хватало, чтоб она увидела, какой я увалень!

— Да вот, не терпится изучить могилы, — солгал я.

— Ну и холодрыга тут, — сказала Одра, когда мы достигли сломанных деревянных ворот кладбища. Она подтянула молнию своей лиловой сатиновой курточки.

— Не так уж и плохо, — возразил я. Я хотел, чтобы Одра думала, будто мне все нипочем. Поэтому свою куртку я, наоборот, расстегнул.

Я шагнул в ворота… и увидел здоровенного паука, свисающего с ограды.

— Эй! — вскрикнул я. Ничего не могу поделать. Пауков я боюсь до чертиков…

Проходя мимо паука, я не сводил с него глаз. Я не смотрел, куда иду. В результате я споткнулся о сломанную могильную оградку и повалился на низенькое надгробие.

Я позволил Одре помочь мне встать.

— Я же говорил, что мне не терпится изучить могилы! — пошутил я.

Миссис Вебстер принялась раздавать длинные листы кальки и куски древесного угля.