Читаем Наш Современник, 2009 № 02 онлайн бесплатно
У Ч Р Е Д И Т Е Л И:
Союз писателей России ООО "ИПО писателей"
Международный фонд славянской письменности и культуры
О б щ е с т в е н н ы й с о в е т:
А. Ю. УБОГИЙ, Р. М. ХАРИС, М. А. ЧВАНОВ
Альберт ЛИХАНОВ
Слётки. Роман …6
Владимир БОГОМОЛОВ "Там, на Чукотке…"
Главы из 4-й книги романа "Жизнь моя, иль ты приснилась мне?" …71
Сергей ДУРЫЛИН
Сударь кот. Семейная повесть …96
Дмитрий ИГУМНОВ
Выборы. Рассказы …123
Евгений СЕМИЧЕВ
Народную волю творя…3
Владимир БАЛАЧАН
Во имя будущих судеб…68
Борис СИРОТИН
О том, что жизнь необозрима…93
Лев КОТЮКОВ
И разлуки не знает Господь…121
Владимир БЕРЯЗЕВ
Соглядатай. Поэма …130
Александр ПОШЕХОНОВ Краснословные песни пою…156
Юрий МАНАКОВ
Я рос в бараках коммунизма…159
Игорь ШАФАРЕВИЧ
Народ и власть…162
Михаил КОДИН
Украли не только деньги,
но и душу народа…171
Олег ОСЕТИНСКИЙ
Здесь был крест…181
Ольга СВЕРДЛОВА
"Колыбель качается над
бездной"…192
© "Наш современник", 2009
Михаил КАЗАКОВ
Мадам Фемида, одолжите
весы!…204
Александр ГНЕСЬ
"Страна, где всё работает"…213
А. И. Казинцев -
Е. В. Шишкин -
С. С. Куняев -
Н. С. Соколова -
Сергей КУНЯЕВ
"Ты, жгучий отпрыск
Аввакума…"… 136
Альберт УСТИНОВ
Последние из СССР… 239
Григорий КАЛЮЖНЫЙ
"Сокровенное видеть в
поэте…"…252
Юрий ПАВЛОВ
Жёлтый сборник на русскую
тему… 256
Тамара КАЛЁНОВА,
Сергей ЗАПЛАВНЫЙ
Скандальный "памятник"… 262
Валерий СДОБНЯКОВ
Яблоки русского сада… 269
Г. В. Мараканов -
М. А. Чуприкова -
Редакция внимательно знакомится с письмами читателей и регулярно публикует лучшие, наиболее интересные из них в обширных подборках не реже двух раз в год. Каждая рукопись внимательно рассматривается и может, по желанию автора, быть возвращена ему редакцией при условии, что объем рукописи по прозе - не менее 10 а. л., поэзии - 5 а. л., публицистике - 3 а. л. Срок хранения рукописей прозы 2 года, поэзии и публицистики - 1,5 года. За достоверность фактов несут ответственность авторы статей. Их мнения могут не совпадать с точкой зрения редакции.
Компьютерная верстка: Г. В. Мараканов Операторы: Ю. Г. Бобкова, Е. Я. Закирова, Н. С. Полякова Корректоры: С. А. Артамонова, С. Н. Извекова Зарегистрирован Мининформпечати Российской Федерации 20.06.03. ПИ N 77-15675. Сдано в набор 11.01.2009. Подписано в печать 27.01.2009. Формат 70х108 1/16. Бумага газетная. Офсетная печать. Усл. печ. л. 25,2. Уч.-изд. л. 22,9. Заказ N242. Тираж 8500 экз. Адрес редакции: Москва, К-51, ГСП-4, 127051, Цветной бульвар, д. 32, стр. 2. Адрес "НС" в Интернете: www.nash-sovremennik.ru E-mail: n-sovrem@yandex.ru (Рукописи по e-mail не принимаются). Отпечатано в типографии ФГУП "Издательский дом "Красная звезда", 123007, г. Москва, Хорошевское шоссе, 38.
Уснул я у самого края В раю и упал с небеси. Но нет ностальгии по раю, А есть только боль по Руси.
Ушибся я шибко башкою И вывихнул крепко мозги. Как жить мне с болезнью такою? Господь, вразуми, помоги!
Зачем мои выбрали ноги Такую лихую юдоль?… Ужель дураки и дороги - России извечная боль?
И Бог мне ответил тревожно: "Мой агнец небесный, прости, Россию спасти ещё можно. Тебя невозможно спасти!
Заснул ты у самого края В раю и упал с небеси…Коль нет ностальгии по раю, То боль за Россию неси".
Городская ласточка - воронок Поутру срывается с каланчи. К полотну небесному, как челнок, Пришивает солнечные лучи.
О, моя божественная швея!
Без тебя бы мир стал уныло сер.
Льётся песня ласковая твоя
Ручейком жемчужным с небесных сфер.
На лету подхватишь ты Божью нить (В вышиванье золотом знаешь толк), Чтобы этой нитью соединить Грубый холст земной и небесный шёлк.
Помогаешь Матери Божьей ты Плащаницу Господу Сыну шить. Без тебя весной небеса пусты, А с тобою солнечно в мире жить.
Без тебя я был бы - рогожный тать, Наломал бы для ада немало дров. А с тобой - небесная благодать, Богородицы золотой покров.
Вышиваешь Господу ты венок. Яснокрылым ангелам ты родня. Городская ласточка - воронок, От небесных дел не отринь меня!
Заметался по рекам Синий пламень воды. Небеса звёздным млеком Окропили сады.
Вишни млечными стали, Всем явив свою стать. И на цыпочки встали, Чтобы небо достать.
Красным девкам на зависть Шепчут в сладком бреду: "Наши ветви плескались В небесном пруду…"
С благодарною дрожью Сообщают кусты, Что на них млечный дождик Снизошёл с высоты.
И чему тут дивиться, Коль на Млечном пути Даже малая птица Пьёт с небесной горсти.
У небесной державы Порядок таков. Пьют деревья и травы Молоко облаков.
Кто-то скажет: "Из лужи!" - И будет не прав. Взгляд добрее и глубже У деревьев и трав.
Разливанною трелью Разошлись соловьи Над земной колыбелью Вселенской любви.
Потому-то сегодня И мне не до сна… Колобродит, как сводня, За окошком весна.
А люди, как в лучшее время, В хорошего верят царя. Он вступит в звенящее стремя, Народную волю творя.
Плащом небеса занавесит, Щитом остановит раскол. Продажных и лживых повесит, А подлых посадит на кол.
От хвори, напасти и порчи Избавится русский народ, Когда ему царские очи Сверкнут у Кремлёвских ворот.
И праведный мир воцарится На отчей земле на века. И вдосталь родная землица Накормит тогда мужика.
А если лихие бояре Народ не желают любить?…На то и даны государи, Чтоб головы пёсьи рубить.
/Г/ГУ/
Владимир Даль
И так бывает.
Не материнское лицо он запомнил первым в жизни своей, а братово. Может, оттого, что Бориска, из любопытства, наверное, то и дело к нему в младенческий кулек заглядывал? Смотрел на крохотного Глебку, и тот, если, к примеру, ревел, хандрил, ежился от малых своих и первых неудобиц, сразу, будто суслик в поле, замирал, даже и глазенками шевельнуть не желал - моргнуть там или скособочиться, а глядел на человеческое существо
старшего возраста с удивительной радостью, с доверием и непонятной готовностью внимать и радостно подчиняться.
Хотя чему он мог подчиняться, младенец-то?
Бориска тоже испытывал странное, до сих пор с ним небывалое. Интерес? Нет, это ощущение было посложней всякого любопытства, оно и обреталось где-то в глубине - разве же не забавно разглядывать это толстое пузичко, крохотные ручки, которые, напоминая бутоны маленького, нераспустившегося пиона, заканчиваются сжатыми кулачками. А кривоватые ножонки с нежной, из шелка сшитой кожицей крохотных ступней? А озорной петушок, всегда неожиданно, даже по-хулигански, пускающий напористые, спешащие фонтанчики? А ушки, розовые на просвет, наверное, еще безо всяких хрящиков, Божьи крендельки, слепленные волшебным мановением, чтобы внимать голосам взрослых, воробьеву чириканью за форточкой, опасному гулу толстой, случайно залетевшей мухи?
Но еще и чмоканью большого создания, склонившегося над кульком в старенькой кроватке, - а чего чмокать-то? - хмыканью, странным звукам человеческой речи, пока что не имеющей содержания, но уже доносящей смысл. А смысл этот - приветливость, доброта, желательство хорошего.
Улыбчивое большое существо заглядывает на Глебку, чмокает зачем-то - впрочем, это ведь и есть смысл, заменяющий пока что содержание, потому что достаточно и одобряющего чмоканья, чтобы передать этому будто бы несмышленому существу, этой новой капельке жизни привет из мира любящих людей, из взрослого, пока что еще невидимого, не предполагаемого, непонятного человеческого океана.
Капельке? Ха, неразумные взрослые! Да эта капелька еще в мамином животике слушала музыку ее тихих песен. Еще там научилась улыбаться. Но и огорчаться, если огорчалась мама, - а разве же она не огорчалась? Эта капелька, конечно, зависит от всех и от всего - от пищи, вкусной или дурной, от сквозняков, инфекций всяких, если налетят микробы на малое существо по вине ли взрослых, или же без их всякой вины, - в общем, зависит от всего и всех, и борони-то Бог капельку такую от немладенческих страстей, когда остается это зависимое творение в забытии, врожденной боли, покинутости, в чем всегда виновны взрослые.
Ну, а ежели все слава Богу, и дитя явлено к любви и заботе, то ведь и от него все окружающее зависимо! Заплакала капелька, уж и не улыбается старший брат: что случилось, как помочь? Заболела она, пусть младенческой, простенькой болестью - все вокруг толкутся, а если и некому шибко толкаться, все равно изо всех сил помогают и в полную душу тревожатся - среди взрослых и старший брат, сам-то еще дитё. Как же, капелька ведь наша хворает, и зачем ей эти тягости, когда лучше бы улыбалась да таращилась во все стороны, вслушиваясь в звуки, привыкая к миру, куда и явлена-то - для радостей и для бед.
Первые взрослые руки, которые помнит всякий человечек, - руки матери, если они есть. Первые глаза, которые устремлены на него, - ее глаза, рассматривающие не привередливо, а любовно, с великой осторожностью даже взора самого, будто бы и робкого, и деликатного, и осторожного разом, боящегося нанести ущерб, - хотя какой ущерб дитяти от любящего материнского взгляда? Но так уж устроена природа, Божий мир и благодать земная - ведь дитя-то выношено матерью! В утробе ее, самой чистой надземной печи взошло это тесто, и выпекся колобок человеческий, хлебушек, кормящий собою неиссякаемое, пока что, человечество…
