Читаем Нарушенное Бусидо (СИ) онлайн бесплатно

Никто не понял, как это произошло…

Звуки металла, что сталкивался друг с другом, как гнетущая музыка, идущая по округе, и стремящаяся вдаль. Лязг отдается эхом, ритмично ускоряясь, пропадая, и снова начиная симфонию смерти и ужаса. Он ведёт в невозможную долину отрицания и пропажи. Глубокую пропасть отчаяния и скуки. Полное уныние смерти, следующее по пятам за воинами. Смерть это то, что провожает их от начала и до конца, прослеживая звук сталкивающихся клинков. Сознание плывет, пока битва продолжается, это словно проклятие, которое не хочет сходить, тем самым продолжая нарастать. Оно стремится к своему пику, как яркое солнце раздувается все больше и больше, позволяя оружию наносить соперникам новые раны. Мелкие царапины превращаются в рваные порезы, которые словно оставленные когтями зверя.

Два тела двигаются все быстрее и быстрее, утопая в поле битвы глубже и глубже. Удары становятся сильнее, что искры летят в стороны, показывая напряжение, которое бушует в этом месте, разжигая костер ненависти и боли. Смерть радостно хлопает в ладоши, ликуя совсем рядом, ведь она по-любому заберёт чью-то жизнь. Ее лик никому не виден, но каждый из бойцов хочет показать свою силу, зная, что она стоит за их спинами.

Кровь просачивается на кожу, покрывая одежды алыми пятнами, что словно цветы распускаются на ней. Они цветут алым цветом и металлическим запахом, который идёт по полю битвы, перекрывая ароматы травы и дождя, что ниспадал на тела, поливая их праведным божественным гневом, отрицающим смерть ниспосланную дьяволом. Цветы становились больше и ярче, расцветая по ткани, как некое поражение всего сущего, пока тела нагревались, несмотря на холод воды. Казалось между ними стояло облако пара, что поразило окружение, показывая, что все не так просто.

Одежда полностью приобрела алые оттенки, которые смывались дождем, но заново появлялась на ткани, показывая настолько оба мечника ранены. Руки, ноги, живот, все было покрыто кровью, не оставляя живого места. Одежда изнашивались все быстрее сильнее — тряпка непригодна для защиты от меча. Вязкая разбавленная водой кровь уже стекала потоками по телам, обрамляя лица и окрашивая волосы. Гнетущее ощущение конца приводило к быстрому истощению тел, намного хуже, чем эти цветы.

Танец походил на сальсу или танго, распаляясь все сильнее, когда звон уже не прекращался, ведь бойцы не сдавали позиции, они продолжали напор друг на друга, стремясь поразить противника в слабую точку. Сегодня кто-то умрет, ведь это битва не на жизнь, а на смерть. Битва за защиту самого ценного в жизни каждого воина лично, то чем дорожат эти двое разное, однако… Кто же победит? Невероятная сила, ради которой сражается страж, или же бессмертный опыт, порожденные временем, во имя защиты дорогого человека. У каждого свои причины и принципы, что олицетворяют их как воинов, готовых пожертвовать жизнью, отдавать ее в руки бессмертному и безликому существу, что держит в руках косу, рассекающую души.

Они перемещались по полю боя со скоростью звука, прыгая из стороны в сторону, словно горные лани. Тела напряжены, а воздух разряжен, отпуская пар с холодных губ, которые синели от леденящего дождя, что пытался парализовать конечности.

Лезвие как будто достигало чего-то особого в их телах, праведного и проклятого одновременно, показывая все недостатки святого и человека, в конечном итоге подводя равную черту. В целом это была битва в одни ворота, просто пока все выглядело как развлечение, или показушный бой.

Неподалеку от поля боя стояла одна девушка, которая умостилась под красным кленовым деревом, смотря на сражение, что разразилось перед ее глазами. Алые очи наполнились слезами, пока они горячими каплями стекали по щекам, мешаясь с росинками дождя. Ее пальцы вцепились в ствол дерева, сжимая кору, пока ногти ломались, и кровь медленно шла с ран, что появились на руках, скапливаясь в маленькие капельки и стекая по ним к запястьям. Всхлипы срывались с ее губ, пока они дрожали от страха и боли, медленно приобретая светлые лиловые оттенки. Эстель смотрела на это с дикой болью, ненавистью и отвращением. Страхом, что плясал в алой радужке, словно черти, поглощающие ее душу в грехи, окуная ее в черный цвет без надежды очиститься вновь. Мурашки бежали по коже, когда беловолосый юноша получал новые раны, и она дрожала, продолжая беззвучно плакать от болезненных взрывов в душе. Такое было не для нее, но есть ли у нее выбор? Она поклялась не вмешиваться…

— Казуха… Не умирай… — тихо сорвалось с ее уст, когда все вокруг резко померкло. Полная темнота накрыла ее, поглощая фигуру, словно ее никогда и не было. Гнетущий ультразвук наполнил уши, пока их не пронзил грохот, и ощущение, словно она падает вниз. Бесконечная пропасть встречает ее своими мягкими, почти неощутимыми объятиями. Поглощая дальше и дальше в вечное волнение и страх однажды упасть вниз.

Эстель резко распахнула свои алые глаза, глядя в потолок. Она не могла понять, как ей могло такое присниться. Хотя нет, она знала. С тех пор, как за ней охотятся, с тех пор, как они пришли за ней это все и началось. Бессонные ночи, наполненные ужасом, просочившимся из-под ее ногтей, как слизь, стекающая по коже. Еще немного и ты начнёшь задыхаться в этой удушливой среде противоречий и хаоса ее души, такого серого и безликого, словно пустого, но ужаснее любого иного его вида. Девушка волновалась, ведь Казуха просто ушел без слов и прощания. Он ушел и не вернулся, скрывшись где-то среди деревьев, сказав ей ждать его тут, в этом небольшом домике, что уже стал для нее хуже тюрьмы. Маленькая клетка, с которой нельзя сбежать, пока не отыщешь ключ, затерявшийся в руках дрессировщика. Погода словно играла над ее чувствами, добавляя окружению серости и хаоса. Она была суетливой, грустной и дождливой, такой, что оставляла после себя гнетущее ощущение потери и безмерно пустоты.

Когда капли усилили свое давление на окна, девушка содрогнулась от звука, не ожидая такого наплыва. Эстель робко поджала губы, сжимая одеяло своими руками, что дрожали от давления. Пока рваный вздох сорвался с ее уст, олицетворяя смирение, и некое покаяние в ее же грехах. Она перевела взор на часы, указывающие поздний вечер восьми часов. Закусив губу от волнения, Эстель отодвинула ткань в сторону, позволяя прохладе комнаты укутать ее, тело в сырости и холоде, от чего поёжилась, но не подала виду. Не ей выбирать. Во рту было сухо, пока до ее носа дошел странный запах. Словно что-то гнило прямо под ее окнами, на палящем солнце, которое уже давно ушло и не показалось который день подряд. Черная вонь взбудоражила ее сознание, заставляя вспоминать, когда то сказанные Алом слова:

«Когда пахнет трупом без причины, значит, кто-то скоро умрет»

Но кто этот кто-то, если дома она одна? Хорошая игра в угадайку…

Не став заострять на этом внимание, Эстель ступила босыми ногами на скрипучие деревянные половицы, слегка пошатываясь в стороны, что было нормально для ее состояния. С тех пор, как Казуха ушел, прошло три дня и за все это время, она съела только пару яблок и закатников. Состояние просто не давало ей нормально поесть, хотя дома были продукты, достаточные для приготовления такого количества еды, что хватит на дней пять. Ноги понесли ее в соседнюю комнату, в которой была плита и стол с парой стульев. Все это было сделано из дерева, которое уже либо заросло мхом, либо начинало гнить и рассыпаться на части, но в целом, жилось тут комфортно, если бы рядом с ней был возлюбленный.

С тяжким дыханием Эстель подошла к столу, дрожащими руками набирая себе стакан воды с кувшина, от чего чуть не уронила его. Ее руки были слабыми и немощными, пока бледная кожа пропускала яркие синие венозные сетки, показывая все ее слабые места. Глаза безжизненно смотрели на поверхность стола, глядя, как муравьи уносят с него остатки сухого хлеба, который она так и не тронула. Свеча, что стояла на нем, давала достаточно большое пространство света, когда резко, вся комната засияла, хотя и всего на мгновение, под блеском алой, смертоносной молнии, что одним ударом разрезала небеса, как небесный привратник.

Всего за несколько дней девушка превратилась в безжизненную куклу, которая боялась ступить и шагу, поэтому даже не отреагировала. Эстель хотела искать его, но в то же время боялась, что они разминуться, когда она уйдет и Казуха все же вернётся сюда. Сердце девушки разрывалось от боли, когда она думала, что это был конец, что вот где-то там он уже мертв и больше она не сможет увидеть его, обнять и прижать к себе поближе, чтобы сказать, как сильно она его любит и как много он для нее значит.

Глядя, как свеча, уже практически потухшая, даёт перед смертью самое большое пламя ее глаза заслезились. Перед тем как заснуть, она даже забыла ее потушить. В таком доме, сгореть заживо было слишком легко, чтобы допускать такую опрометчивость. Хотя до головы Эстель все доходило крайне трудно. Дыхание девушки сбилось, пока она смотрела на пламя, а снаружи раздался удар грома, что бил в небесах, а после прорезал их яркой вспышкой, словно клинок под электро стихией.

Это все пускало мурашки по ее коже, пока она и не заметила, как слезы капают на стол, оставляя влажные пятна, медленно сбегая по ее бледным щекам. Эстель рвано выдохнула, ощущая, как ком скопился в горле, вынуждая ее трястись в истерике и беззвучных рыданиях. Ноги подкосились, и она осела на стул, зарывшись руками в волосы, сжимая пряди крепкой болезненной хваткой, словно в попытке вырвать их. Эхо тяжелого дыхания шло по комнате, пока девушка сидела на стуле, не сдерживая горьких всхлипов, что пробрались наружу ее сознания из самых недр души.

— Я надеюсь с тобой все хорошо… — голос к нее был хриплым и сорванным, когда она ещё больше залилась рыданиями, пуская слезы градом чистых капель. Ее руки быстро, но скомкано убирали с глаз воду, будто она боялась показаться кому-то в таком виде, однако, это было не так. Эстель не боялась показать себя Казухе, она верила, что парень не отвернется от нее, какой бы она не стала. Девушка верила в него, его чувства, доказанные не один раз за их отношения.

«Мужчина не должен бояться слез его женщины, они должен их предотвратить или исправить.» — слова ее отца, что поразили сознание, весьма метко и точно, заставляя ее задрожать.

Хотя, если ты плачешь за самого мужчину, вопрос становится двояким. Ее маленькое сердце быстро билось, разбивая ребра изнутри, чтобы сломать их в дребезг, заставляя ее рыдать пуще прежнего. Девушка убрала руки от лица, прижимая их к своему телу, пока ноги удачно собирались на сиденье стула. Она скрутилась, словно котенок такой маленький и беззащитный, полностью потерянный в этой жизни, таком большом необъятном для нее мире. Маленькая и слабая — такой она была всегда, но в такие моменты, когда она оставалась одна, зная, что ничего не может сделать, что никому не поможет, что она бесполезная, ощущения были все намного сильнее. Губы Эстель дрожали, отблескивая в последнем сияние свечи, когда она резко потухла. На мгновение, ей показалось, что вместе с этой свечой что-то внутри нее так же перестало сиять. Опустело и создало новую прожжённую дыру. Она была глубже самой бездны, что так безлико и в тенях обнимала людей за руки, тянула в себя, заставляя всех утопать в вальсе смерти.

Девушка прикрыла свои глаза, в надежде убрать надоедливое жжение, что преследовало ее несколько дней подряд. На ее устах отразилась кривая, болезненная усмешка, когда Эстель громко шмыгнула носом. Запах гнили. Снова запах прогнившей мертвой плоти ударил в нос, заставляя голову кружиться, пока девушка стиснула зубы. С новым ударом грома в сердце повисло некое ощущение страха. Он пускал свои тонкие нити по ее телу, отравляя разум беспорядочными мыслями. Ее сознание разбавлялось, становилось более хрупким и сломанным. Она терялась в окружении и происходящем, явно расплавляясь, как сыр на сковороде, что погибал под давлением температур. Ох, как она боится горячего, что столько раз обжигало ее тело.

Руки до побеления сжали собственные плечи, оставляя на светлой и тонкой коже яркие, алые пятна, но сейчас… Эстель резко перестала ощущать боль, словно ее поменяли и вместо особой чувствительности, она стала мертвецом. Полностью мертвое тело и сознательный разум, красивая кукла, которая только и может пытаться жить, в ожидании спасения. Отчасти ее можно было назвать таковой, ведь девушка уже теряла любую тягу к жизни, она и не думала, что будет так зависима от кого-либо.

— Казуха… Возвращайся поскорее… Я скучаю… — Эстель и сама не знала, зачем это говорит, возможно, в алых глазах ещё оставалась надежда, такая лёгкая и светлая надежда, которая горела, как мягкий свет, донесшийся из рая. Медленно тлеющий огонек в зимнюю ночь в глубоком лесу. Такой призрачный и далёкий, но ещё теплый. Совсем маленький лучик, который легко мог погаснуть, стоило грому снова ударить с небес на землю, но он не бил, словно уверяя ее в том, что все не так плохо. Давал толики жизни и надежды. Она заворачивалась в ее душе, проникая ещё глубже, словно там и правда что-то было, но пустота…

Эстель поджала губы, открывая глаза, что смотрели в пол, когда она трясущимися ногами постаралась ступить на пол. Это получилось, но вот встать… Могла ли она встать, с таким то слабым телом, которое дрожало? Так или иначе, девушка оперлась об стол руками, оказывая какое-никакое давление. С трудом, но встать у нее все же получилось, хотя она практически упала на пол. Выдох сошел с уст, когда она улыбнулась самой себе. Это была улыбка боли, явно призванная развеять грусть и поднять ее же настроение, но это стало хуже, и она все же решила готовить, когда…

Дверь со скрипом распахнулась, медленно открываясь, когда удары молнии поразили землю. Яркий малиново-синий свет залил дом, окрашивая стены и мебель в такие оттенки, когда девушка медленно обернулась, глядя, как на входе замерла фигура. Уже по одеянию и тени Эстель могла понять кто это. Ее глаза широко распахнулись, когда, словно для большего убеждения ее ещё мутного разума, молния снова ударила в землю, подсвечивая ореол вокруг юноши, ее любимого и единственного — Казухи. Он стоял, держась рукой за бок и часто дыша, пока опирался на дверной косяк. Явно раненый и побитый, но живой. Живой! А уж раны она ему исцелит.