Читаем Нарушая правила онлайн бесплатно
Нарушая правила
Ханна Уэндел – дочь тренера хоккейной команды «Воронов» и ходячая катастрофа, притягивающая неприятности, как магнит. И всё бы ничего, но после очередной вечеринки с бойфрендом-хоккеистом из противоположной команды, она попадает в заголовок СМИ, вынуждая своего отца пойти на крайние меры. Брайан Маккейб – яркий, популярный и невероятно горячий капитан хоккейной команды ее отца, забивающий шайбы даже с закрытыми глазами. Он машина по производству тестостерона, но его кредо – режим, правила и дисциплина. По крайней мере, так было до тех пор, пока в спокойную и размеренную жизнь хоккеиста не врывается торнадо по имени Ханна, снося всё на своём пути.
Романы– Давай, Ханна, порви их! – сквозь громкую музыку визжит моя подруга Мэйбл, пока я трясу задницей на стеклянном журнальном столике в гостиной Айкела под популярную песню Карди Би.
Да, да, и еще тысячу да! Я надралась. И что с того? У меня, между прочим, сегодня очень веская причина. Я обставила хозяина дома и по совместительству своего бойфренда Рика на его собственной трассе, которую он называет «тридцать миль до оргазма».
– Ты лучшая, малышка! – его свист звучит, как хренов гонг, означающий мою победу.
Чуть позже вышлю видео с гонки Джеку, брату моей мамы. Мой дядя единственный, кто гордится мной и поддерживает мое увлечение. Неудивительно, ведь именно он привил мне любовь к скорости и мотоциклам.
Джек – в прошлом профессиональный гонщик и безумный сорвиголова.
Когда я была совсем маленькой, он тайком от отца брал меня на свои тренировки и выступления. А также катал на своем Харлее, точной копии мотоцикла из фильма «Ковбой Мальборо» 1991 года.
К слову, у меня было лучшее детство, ведь в четырнадцать я уже самостоятельно целовалась с ветром.
Если говорить правду, положа руку на сердце, мой дядя Джек сидел сзади и управлял мотоциклом, но делал вид, будто его не существует, ясно?! А еще на мое восемнадцатилетие он исполнил мечту всей моей жизни. Подарил мне новенький гоночный БМВ.
Нет, детки! Это не просто кусок железа. Это мото-монстр с рычащим мотором, у которого под рамой двести пятнадцать лошадей. Стоит только коснуться рычага сцепления и его сладкое мурлыканье вызывает по телу дрожь. Слышали что-нибудь о самых прекрасных звуках? Их издает мой мотоцикл.
– Эй, малышка, – Рик нежно проводит рукой вверх по моей лодыжке, устремляя пальцы к краю платья и это вырывает меня из мыслей. – В моей комнате тебя ждет главный приз.
Задрав голову к потолку, улыбаюсь и закусываю губу.
– Надеюсь, это новый шлем или моторное масло для моего любимого малыша.
Держась за мускулистое плечо Айкела, я осторожно спрыгиваю в его объятия.
– Я думал, что я твой любимый малыш, – Рик по-детски дует губы, встряхивая беспорядочную челку набок.
– С тобой мы знакомы всего несколько месяцев, Мистер-Пауэр-Рейнджер1.
– Ты стерва, Ханна-Монтана, – он крепко сжимает мою задницу, шумно выдыхая мне прямо в ухо.
– Еще какая, Айкел. А еще, в отличие от тебя, я не парюсь о том, чтобы моя экипировка соответствовала цвету мотоцикла.
– Если бы твоя экипировка была красной, как и твой зверь, в Испании не осталось бы ни одного быка.
Мы вместе громко смеемся, пока он несет меня к винтовой мраморной лестнице, проталкиваясь через шумную толпу на второй этаж.
Айкел богат до безобразия. У него свой трехэтажный особняк на Ваилкорт, вилла в Нью-Йорке и загородный домик в Огайо. Его отец – Эндрю Хэймитч Айкел, известный разработчик, владелец самого популярного блокчейна Детройт и по совместительству спонсор хоккейной команды «Термитов».
О да, папочка позаботился, ведь в этой команде играет его сын. Рик – капитан, а также скандально известный энфорсер2.
Откуда я знаю, кто такой энфорсер? Это охренительно просто. Мой отец – Пол Уэндел, главный и единственный тренер хоккейной команды «Воронов».
И кстати… Я упустила самую важную деталь, с которой должна была начать рассказ. Если мой папочка узнает, что я встречаюсь с капитаном детройтских «Термитов», он отправит меня в ад первым же попутным рейсом без гребаных остановок.
С каждым шагом Рика к его спальне, музыка становится все тише, а голоса испаряются. И нет, это неспроста, на то есть причины. Никто не имеет права подниматься на второй этаж. Рик Эндрю Айкел – настоящий брюзга и верминофоб3.
Шучу? О нет, это не шутка. Я была в таком же шоке, когда услышала это от Мэйбл, которая знает все и обо всех в Энн-Арбор и его округе.
Понятия не имею, как Рик умудряется переодеваться в раздевалке с другими членами команды, принимать душ, да и вообще играть в хоккей с такими проблемами. Возможно, он носит с собой рулоны бумажных полотенец и большие упаковки антисептических салфеток на тренировки? Я не знаю, мы видимся всего несколько дней в неделю, ведь он приезжает в Энн-Арбор только на выходных, но на прошлых гонках, я своими глазами видела, как он протирал антисептиком свой мотоцикл.
Дверь издает хлопок и Айкел ставит меня на ноги, медленно подходя к кровати, у которой тускло горит ночник в виде мотоциклетной шины.
– Не вижу своего приза, – усмехаюсь, заправляя волосы за уши, и внимательно отслеживаю его дальнейшие действия. Рик стягивает хоккейную джерси4 и, прикусив губу, бросает ее в мою сторону.
– Надень это и сядь на меня сверху, если хочешь получить свой приз, Ханна Монтана.
Закатив глаза, быстро подхожу к кровати и натягиваю командное джерси «Термитов» поверх своего платья.
– Надеюсь, ты помнишь, какой приз я жду, Оливер Оукен5?
– Прекрати паясничать, малышка. Я тебя не разочарую… – он натягивает ослепительную улыбку, – обещаю.
Стянув резинку с запястья, затягиваю высокий хвост и седлаю Рика верхом, плотно прижимаясь коленями к его бедрам. Мое короткое платье моментально ползет вверх, скрываясь под джерси его хоккейной команды.
– Тебе чертовски идет это, – он крепко сжимает в кулаке атласную ткань и тянет ее на себя, накрывая мои губы головокружительным поцелуем, который моментально вызывает дрожь по телу. Его нежные пальцы медленно перемещаются с талии на мои ягодицы.
– Камера, – бормочет он, отстраняясь от моих губ всего на мгновение.
– Что? – спрашиваю прямо в поцелуй.
В этот самый момент его нежные прикосновения, становятся грубыми. Он плотно прижимает меня к себе, насильно двигая моими бедрами.
В комнате загорается яркий прожектор, но я не могу разобрать, что происходит. Рик перехватывает меня за шею, придавливая к своей груди.
– О да, малышка! Проклятье. Ты такая горячая…
– Снято! – произносит ехидный голос за моей спиной, и я застываю от ужаса.
Ханна
Хочется пить…
Холодные струйки воды попадают на мое лицо, и я пытаюсь поймать их губами. Солнце невыносимо печет кожу.
– Ханна Уэндел, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с газона, я сожгу к чертям твою консервную банку!
С непонятным кряхтением и тяжестью, я приоткрываю глаза.
Один, а за ним и второй. Солнце светит так ярко, что мне все еще верится в то, что я нахожусь в Северной Америке, а не в штате Мичиган.
Быстро проморгав, кулаками тру ноющие от жжения глаза и с невыносимым усилием открываю их.
Если честно, лучше бы я не делала этого. Мне гораздо больше нравился водопад, нежели понимание того, что это был просто охренительно райский сон.
Естественно, я не в Калифорнии. Я, черт возьми, лежу звездой на газоне у дома рядом со своим мото-малышом, который выглядит явно лучше моей перепившей задницы. Йосемитский водопад? Да, это точно он, если мой отец протянул трубы нашего водопровода прямиком из Калифорнии.
Вытираю лицо рукой, щурясь от солнечных лучей, которые вызывают у меня отвратительно незабываемые флешбэки вчерашней вечеринки.
Положив голову обратно на траву, стараюсь не двигаться, чтобы избавиться от пульсирующей боли в затылке и висках. И только она начинает отступать, как отец бросает садовый шланг и, подхватывая меня под локоть, поднимает на ноги.
– Ты совсем потеряла рассудок, Ханна! Мало того, что ты нарушила наш договор «Код красный»6, так тебе еще хватило наглости прислать мне видеоотчет. Ты хоть представляешь, каково это проснуться в четыре часа ночи и увидеть то, как твоя дочь несется по трассе со скоростью триста миль в час?!
– Ты перешла дозволенную черту!
Отец тащит меня, как мешок с дерьмом, в сторону дома. Мир плывет перед глазами. И теперь я не в Калифорнии, и даже не в родном Энн-Арборе. Я в Диснейленде. Катаюсь в гребаной чайной чашечке из «Красавицы и чудовища», которая медленно кружится под детскую песню из мультика, вызывая у меня тошноту.
Мой желудок реагирует на это агрессивно и явно хочет избавиться от выпитого вчера.
Мысленно бормочу, пытаясь убедить свой воспаленный мозг, что самое время просто успокоиться.
Вдох… Выдох.
Вдох… И медленный выдох.
На мгновение кажется, словно это действительно работает, и тошнота отступает. Но ровно до того момента, пока мы не подходим к лестнице и я делаю первый шаг.
Головокружение и головная боль усиливается, а отец не дает ни одного шанса даже на миллисекундную остановку.
Декоративные алые розы. Такие милые и чистые. Мы поливаем их каждое утро. И это хреново утро – не исключение…
Да, все верно, мой желудок воспринимает мысли буквально и делает работу за меня.
Вытираю рот тыльной стороной ладони и поднимаю взгляд на отца. Он молчит, но в этом нет ничего хорошего. Напротив, это очень плохой знак. Чертовски дерьмовый!
– Я… – он шумно выдыхает, сжимая кулаки, и это заставляет меня заткнуться, чтобы не сделать еще хуже.
– Ты попала, Ханна Уэндел. Двухнедельный домашний арест!
Он швыряет со всей силы садового гнома с именем Боуи в мой мотоцикл и, оставляя меня у входа, заходит внутрь, громко хлопая дверью.
Стоит мне только подумать о последствиях вчерашнего инцидента с придурком Айкелом, как за спиной раздается рев автомобиля и прорезающий слух визг шин.
Я оборачиваюсь, а мое сердце делает тройной бэкфлип7, тем временем как мозг начинает истошно кричать:
– БЕГИ, ХАННА! НА ДРУГОЙ КОНТИНЕНТ! НА КРАЙ СВЕТА!
Двери тонированного микроавтобуса открываются, и я сглатываю моментально подступившую к горлу кислоту.
– Мисс Уэндел, как вы прокомментируете скандальное видео, попавшее сегодня в сеть?
– Ханна, расскажите о своей связи с Риком Айкелом. Вы скрывали это от своего отца?
МОЗГ:
Несмотря на головокружение, тошноту и еще целый список побочных эффектов вчерашней вечеринки, я влетаю в дверь, как настоящий легкоатлет, захлопывая ее и прижимая спиной.
Журналисты продолжают выкрикивать провокационные вопросы, но сейчас я не могу разобрать ни слова.
Мой отец стоит в нескольких метрах от меня и давит таким сильным взглядом, что мне хочется снять с себя кожу и надеть плащ-невидимку, который преподнесли в подарок Гарри, молнии на лбу, Поттеру, на день его рождения.
– Какого черта прессе нужно от тебя, Ханна? – его голос настолько спокойный, что я мысленно удаляю входную дверь у нашего дома, как в компьютерной игре «Симс».
– Отойди, – приказывает он, медленно направляясь ко мне.
Я молча мотаю головой и чувствую, как мое сердце барабанит вступительный бит песни «She Knows».
Отец осторожно отодвигает меня в сторону, как предмет декора, и открывает дверь, провоцируя голодных псов с камерами и микрофонами.
– ПОЛ УЭНДЕЛ, КАК ВЫ ПРОКОММЕНТИРУЕТЕ СВЯЗЬ СВОЕЙ ДОЧЕРИ И КАПИТАНА КОМАНДЫ «ТЕРМИТОВ»?
– ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО ОНИ ВМЕСТЕ? – подливает масло в огонь еще один репортер.
Мне срочно нужен люк, как в фильме «Иллюзия обмана», чтобы телепортироваться из своего дома куда-нибудь в Сан-Франциско. А еще лучше в Сан-Диего, вернее, в его Юго-восточный район, который славится множеством бандитских группировок. Да, точно! Прямо туда. Я выкрикну обидное ругательство по типу: «Эй, янки, поцелуйте меня в мой крошечный зад!», за что меня грохнут, избавляя от мучений.
***
– И что он сказал? – спрашивает Мэйбл, показывая мне по видеосвязи своего кота Фогеля, которого она нарядила в костюм Дракулы.
– Ты хочешь оригинальную версию? С криком, звоном разбитой посуды и громким хлопком уничтоженного журнального столика? – шумно выдыхаю, переворачиваясь с живота на спину и, откидывая голову на подушку, смотрю в экран ноутбука.
Ганстьянс прикусывает губу и трет лоб, пока ее пухлый кот на заднем плане заваливается на спину, тяжело вздыхает и прикидывается мертвым.
– Господи, Мэйбл! Сними эту дрянь с Мистера Фогеля!
– Ты чего такая нервная, Ханна? Я всего-то хотела поднять тебе настроение.
Горько усмехнувшись, я впиваюсь пальцами в кожу головы, превращая свою и без того безобразную прическу в утиное гнездо.
– Ты серьезно?! Мой отец никогда не кричал на меня. Его самое жестокое поведение по отношению ко мне – это молчание, Мэйбл. Я в полной заднице! Я… Я в гребаном черном тоннеле. Нет. Это явно канализация, потому что здесь ВОНЯЕТ ДЕРЬМОМ!
Захлопнув ноутбук, я плотно прижимаю руки к слезящимся глазам, вспоминая то, что кричал отец.
«ТЫ НЕБЛАГОДАРНАЯ ИЗБАЛОВАННАЯ ДЕВЧОНКА, ХАННА УЭНДЕЛ! НУЖНО БЫЛО НЕ НАСТАИВАТЬ В СУДЕ НА ТВОЕМ ОБЕСПЕЧЕНИИ И ОТДАТЬ ТЕБЯ МАТЕРИ! Я… Я НЕ УЗНАЮ СВОЮ ДОЧЬ! МОЙ ОТЕЦ БЫЛ СО МНОЙ ЖЕСТОК, НО Я НИКОГДА НА СВЕТЕ НЕ ПОСТУПИЛ БЫ ТАК С НИМ!»
Да, у меня есть проблемы, ясно? Я тот самый ребенок, которому пришлось пережить развод родителей в самом проблемном возрасте. И нет… Я не оправдываю свое поведение. Я согласна с отцом. Я настоящая дрянь.
Мерзкая, взбалмошная девчонка, которой позволяли все. Та, которой все спускали с рук. И та, черт меня дери, которая никогда не говорила за это обыкновенное «Спасибо».
Швыряю подушкой в стену и поднимаюсь с кровати, направляясь к двери.
Мне срочно нужно извиниться перед ним! Он не заслуживает такой отвратительной дочери как я.
Быстро прохожу через холл и сбегаю вниз по лестнице, спеша в гостиную.
Когда мой отец зол, он сидит на своем любимом кожаном диване и читает детективы Никласа Натт-о-Дага8.
– Я хочу извиниться! – девчачьим писком вырывается из моего рта, и я крепко прижимаюсь к отцу со спины, сдавливая его в объятиях. – Я отвратительная дочь. Исчадие ада. Хренов Гринч! Я вела себя, как настоящая идиотка последние два года, но мне ужасно стыдно. Прости меня…
