Читаем Нарисуй мою смерть онлайн бесплатно

Пролог.

"…в гордыне неугасной –

Твоя наитягчайшая беда:

Ты сам себя, в неистовстве великом,

Казнишь жесточе всякого суда".

В городе «Н» стоял летний солнечный денёк. В воздухе гулял приятный освежающий ветер. На ветвях пели беззаботные птички. Дикие коты валялись то тут, то там, подставляя свои худые обтрепанные бока под тёплые лучи небесного светила и хищно поглядывали на тех птичек. Был выходной день. На улицы города в большом количестве высыпал разнообразный люд. Погулять, походить и проводить лето, которое вот-вот должна была заменить наступающая осень.

На круглой площади в самом сердце города помимо разношёрстной группировки лиц, развлекающей толпу, сидело несколько уличных художников, обставившихся своими рисунками: портретами, шаржами и карикатурами на известных актеров и певцов. В основном это были уже взрослые или даже старые люди. В основном они были похожи на бездомных. В основном они были похожи на сумасшедших.

Несмотря на большой поток прохожих, к этим деятелям изобразительного искусства, мастерам красок и кисти, практически никто не подходил. Лишь изредка какой-нибудь ребенок завлекал своих родителей, выклянчив у них смешной портрет путем изнурительных рыданий и заламывания рук. Или влюбленный юнец, пытаясь впечатлить свою избранницу, заказывал её изображение.

Скудное количество покупателей и тотальное безделье пагубно влияло на творческих людей. Их улыбки, вполне искренние и радостные с утра, уже к обеду напоминали растянутое на прищепках бельё. Сил и желания держать осанку не хватало, отчего фигуры мастеров напоминали вопросительные знаки, утыканные на площади по окружности.

Но среди всех этих угрюмых лиц было одно посвежее. Молодой художник лет двадцати пяти сидел чуть в стороне, будто не хотел причислять себя к остальной братии. Да, на его лице тоже читалась усталость и даже раздражение, но по нему было видно, что он ещё не сдался в отличие от остальных. Помимо классического набора рисунков, что громоздились у ног его коллег, возле юноши можно было заметить и более интересные работы. Живопись. Настоящее искусство.

Парень сидел на раскладном стульчике и провожал взглядом каждого прохожего. Казалось, что он пытался телепатически привлечь к себе человека и заставить того купить портрет. Закидывал своими серыми глазами воображаемые сети, представляя, как в них попадётся снисходительный заказчик. Но никого не было. Одна за другой фигуры удалялись прочь, даже не повернув головы в сторону портретистов. Лишь под вечер, перед началом заката, со стороны опускающегося солнца к пареньку двинулся силуэт.

Из-за лучей, бивших в глаза смотрящего, различить кто же это подходит было невозможно, пока человек не оказался совсем рядом.

– Привет. Я Миша.

Миша был местным юродивым. Он представлял собой этакого мужичка тридцати-сорока лет. Точно определить было невозможно из-за его вызывающе неряшливой наружности. Миша всегда улыбался, демонстрируя публике большие неровные зубы, похожие на ослиные. И носил несменную синюю кепку с надписью USA и изображением белоголового орлана, затершуюся и лоснящуюся от времени.

– Привет, Миша. Что хотел? – парень соорудил из своей ладони козырек над глазами и посмотрел на подошедшего мужичка.

– А нарисуй меня. Толькось красившо шобы было, а.

– Миш, ну зачем тебе это? Иди куда шёл.

– Ну, нарисуй, милчеловек. Ну шо тебе стоит, а?

– Тысячу рублей стоит. Есть у тебя?

– Ща, ща посмотрю я, ага.

Миша запустил руки в карманы своих поношенных синих спортивных штанов и через пару секунд выудил оттуда деньги.

– Во, во, возьми. Нарисуй, а.

– Миш, тут рублей двадцать всего.

– Это всё, шо есть, милчеловек. Нарисуешь? Шобы красиво было!

Художник сжал лицо между ладоней, но через мгновение отпустил и махнул рукой.

– Ладно. Вот сюда садись и не дёргайся особо. Нарисуем. Красившо! – передразнил он, раскладывая перед собой второй стульчик.

Миша уселся и даже какое-то время смог просидеть спокойно. Но всё же его терпению пришёл конец, и он начал елозить и дергаться на стуле, пытаясь заглянуть в листок.

– Покажи, а.

– Тут только набросок, я не закончил. Сиди смирно.

– Ну покажи, покажи, милчеловек.

– Ну, вот. Пока так. – художник развернул листок.

– Ох, тыш. Эт я? Красившо у тебя выходит, ага!

– Красившо… Только не проживешь на эту красоту.

– Шо?

– Денег не платят за красоту, Миш. Кушать не на что!

– Так не деньги же ж главное, милчеловек. – Миша приподнял козырек кепки и внимательно посмотрел в лицо художнику. Тому на какое-то мгновение даже показалось, что вовсе и не дурачок на него смотрит, а старый мудрец – столь глубоким был тот взгляд, столь проникновенным.

– И что же главное?

– Так эта. Любовь. Совесть. Друзья. У меня ж знаешь сколько друзей? О! – Миша развел руки в стороны, будто показывая размер пойманной рыбы. – У тебя вот есть друзья?

– Девушка есть.

Художник отложил картину и показал Мише фотографию милой рыжей девушки на экране своего мобильного.

– О-о-о. Красивая, ага!

– Да, красивая… И умная. И надёжная. Миш, знал бы ты, как она меня выручала порой. С самого дна доставала. Из депрессии вытаскивала.

– Депреси? А шо это?

– Да так… Типа болезни. Когда грустишь много.

– Аааа. Меня мамка учила, шо грустить оно не надо. Оно Богу не угодно.

– А я не верю в бога, Миш.

– А энто зря! Надо ж верить! Я верю и не грущу.

Художник не ответил. Он смотрел на фотографию своей девушки и перебирал все те случаи, когда она спасала его от полного безумия.

– Милчеловек.

– А? Что?

– Картиночку можно забрать, а?

– Так я не дорисовал.

– Да мне и так сойдёть! Ага!

Художник протянул незаконченный портрет. Миша бережно взял его в свои руки и внимательно осмотрел. Результат был для него хорош. Он широко улыбнулся, сложил аккуратно рисунок вчетверо и положил в нагрудный карман пиджака.

– Спасибо! Пойду я, ага! Спасибо!

– Пока, Миш.

Михаил развернулся и побрёл куда-то по своим особо важным делам, оставив молодого художника в одиночестве любоваться закатом.

Глава 1.

Услышь меня и вытащи из омута.

В последнее время дела у Максима шли не очень хорошо. Не сказать, что и до этого всё было здорово, но сейчас откровенно паршиво. Паршиво из-за того, что он стал осознавать степень паршивости и приумножать её в собственном мозгу. Максим у нас художник. Не Бог весть какой, но кисточку держать умеет, картины пишутся и раньше вполне себе продавались. В прошлом году Максим занял третье место в городском конкурсе современной живописи и очень этим гордился. Это достижение ему принесло какую-никакую известность, небольшую сумму денег, а главное уверенность в самом себе. Но вот время шло и с тех пор никакого прорыва не происходило. Уверенность улетучивалась, а кошелек становился заметно тоньше. Картины Максим продавал больше своим друзьям или просто знакомым за копейки. Иногда удавалось выполнить заказ для какого-нибудь заведения, например, кофейни для хипстеров, которые просто обожают неопределенную абстрактную мазню, пытаясь найти в ней смысл и высокопарно обсудить со своими друзьями хипстерами. Смысла в этой мазне не было никакого, и Максим не особо-то его и закладывал. Его всегда, с самого первого серьёзного занятия художеством, тянуло на что-то большое, что-то великое. То, что могло увековечить его имя и пронести сквозь время, сделав бессмертным.

Максиму было двадцать пять лет, он имел тощее, угловатое телосложение. Лицо его, зачастую выражавшее простецкую недоуменность, было самого обыкновенного вида. Серые невыразительные глаза, островатые скулы и высокий лоб. Русые волосы были коротко пострижены, редко причесывались и больше походили на солому, торчащую из корзины.

Наш герой очень переживал, что за последние два месяца не смог продать ни одного своего произведения. Запас финансов, и так редко внушавший восхищение, подходил к концу, а кушать и жить, как известно, на что-то надо. Тем более, что жил он не один, а со своей девушкой Викой – его главной поклонницей и музой по совместительству. Повстречал он её на том самом конкурсе, на котором занял третье место. Вика была небольшой, очень шустрой девчонкой с рыжеватыми волосами чуть ниже плеч, вздернутым носиком и ярко-голубыми глазами, постоянно бросавшими вызов. Виктория работала официанткой и зачастую являлась главным добытчиком финансов. Влюбленная парочка снимала небольшую двухкомнатную квартиру в старой части города. Одна из комнат, совсем маленькая, больше походившая на кладовую, отводилась под мастерскую Макса, в которой он занимался живописью. Вторая была спальней и гостиной по совместительству, именно в ней ребята иногда собирали гостей и закатывали шумные, хоть и скромные вечеринки. И хоть располагалась квартира далековато от центра города, где работала Вика, да и состояние в плане ремонта крайне удручало, её местоположение и своеобразная старинная обстановка очень нравилась молодым людям. Из окна открывался вид на древние дома, признанные памятниками архитектуры, и небольшую площадь с гранитным фонтаном в центре неё.

Эта история берет свое начало осенью. На улице стояла противная дождливая погода. Тротуары собирали лужи и грязь, а из подворотен дул холодный промозглый ветер.

Виктория стояла на кухне и докуривала сигарету.

– Макс, ты сходишь в магазин? – сказала она, туша бычок о пепельницу короткими резкими движениями, похожими на удар, как будто он ей чем-то насолил. – У нас совсем нечего поесть. И возьми какого-нибудь недорого вина, пожалуйста. Красного сухого, ну ты знаешь.

Максим сидел рядом на кухне и пролистывал на ноутбуке отчет о недавно прошедшей выставки молодых художников города «Н», на которую его по неведомым причинам не пригласили. Его лицо было хмурым, как осеннее небо за окном и даже цвет их был практически идентичным. Он медленно перевел глаза на Вику и переспросил у нее.

– Вина? Да можно. Но может чего покрепче? Давай куплю джин?

– Можешь взять себе, но мне принеси обязательно вино. – Сказала Вика и вышла из кухни.

Макс в уме прикинул остаток имеющейся у него наличности и решил, что может обойтись и без джина. Он вышел в прихожую, натянул ботинки, надел плотное темно-серое пальто до колен, снял с вешалки свой широкий ярко-рыжий зонт, подаренный как-то Викторией, и вышел на улицу.

Сегодня погода была особо сурова, порывы ветра то и дело пытались вырвать зонт из рук, а капли дождя старались залететь под него и посильнее хлестануть по лицу. Благо, до ближайшего супермаркета было всего пять минут быстрым шагом.

Мысли Максима были тревожны. Сгорбившись, пытаясь укрыться от ненастья за зонтиком, он шёл, опустив свой задумчивый взгляд в землю, и то и дело натыкаясь на немногочисленных в такую непогоду прохожих. Разум его был раздражен тем, что организаторы не позвали на выставку (о которой он читал перед выходом) представить картины. Да ещё и этот мерзкий Влад Синкевич – он занял на ней первое место, и фотография с его довольным лицом и широченной улыбкой никак не выходила из головы нашего героя. «Да чтоб он провалился!» – думал Максим. Их соперничество продолжалось уже весьма длительное время. И всегда наш Макс оставался позади. Владислав был успешен, из богатой семьи. Его художественные работы следовали современным веяниям живописи и ценились в широких кругах. Да и продавались его картины на ура, на сколько было известно.

Максим зашёл в супермаркет, в первую очередь накидал кое-какой еды и двинулся к ликероводочному отделу. С грустью в глазах пройдя мимо стеллажа с крепкими спиртными напитками и бросив взгляд в сторону его любимого джина, он прошел к стойке с вином и стал пристально выбирать. Наконец, простояв пару минут возле витрины, Макс выудил бутылочку не особо дорогого, но при этом и не поганого вина. Он держал его в руках и дочитывал этикетку.

– То, что надо… – прошептал он себе под нос, как в тот же момент кто-то резко и достаточно сильно толкнул его в спину. Макс запнулся и выронил из рук бутылку. Стекло сосуда разбилось в дребезги. Брызги красного и изумрудно-зеленого разлетелись по полу, образовав огромную алую кляксу на белом полу. Воздух наполнил приятный аромат благородного напитка.

Максим опустил руки и медленно развернулся. Перед ним стоял высокий мужчина с виноватым выражением лица. Его голубые глаза, обосновавшиеся на бледном вытянутом лице, с сожалением смотрели на Максима.

– Прошу меня извинить, молодой человек. Я чрезвычайно неловок.

Мужчина повесил зонтик на сгиб локтя и достал из кармана кошелёк. Этот человек был достаточно странно одет. Цвет всего гардероба был белым: пальто, брюки, пиджак и шляпа. И хотя одежда идеально сидела на незнакомце, выглядела она вычурно и старомодно, словно виновник винной катастрофы прибыл из прошлого.

«Удивительно, как он не запачкался в такую погоду?» – достаточно неуместно пролетела мысль в голове у Макса.

Мужчина достал из кошелька пару купюр, сунул их в ладонь Максима и спросил:

– Надеюсь, этого хватит? Мне действительно крайне неловко.

Макс взглянул на две пятитысячные купюры в своей руке и почувствовал, как загораются его щёки. С одной стороны, ему были очень нужны деньги. С другой, предложенная сумма была чрезмерно велика для разбитой бутылки. Максим замялся и выдавил из себя:

– Да… Да, этого хватит.

– Могу ли я ещё что-то сделать для вас?

– Кхм… сделайте меня успешным – Максим натянуто засмеялся, на что мужчина в белом ответил пристальным взглядом. Его острые скулы напряглись, а рот, и без того крайне небольших размеров, стянулся в короткую бледную линию.

– Успешным? – спросил мужчина в белом.

– Ну, типа богатым, знаменитым. Но это я так… Шучу. Просто шучу. Извините. —сказал Максим и быстро двинулся к кассам.

Он не оборачивался и поэтому не увидел, что мужчина в белом смотрел ему в спину, пока Макс совсем не скрылся. Затем он хмыкнул, стукнул пару раз наконечником зонта по мокрому от вина кафелю и удалился к другому выходу.

Расплатившись на кассе за продукты и разбитую бутылку, Макс вышел из супермаркета, закурил и пошёл дальше, в другой магазин. Возвращаться обратно и иметь шанс снова встретиться с господином в шляпе он не хотел.

Художник двинулся к алкомаркету, располагавшемуся в паре кварталов. Еду он уже приобрел, оставался только алкоголь. Максима мучала совесть, он знал, что поступил неправильно, взяв с мужчины в белом столь большую сумму. Погода, словно мысли Максима, которые стали угрюмее чем с утра, ещё больше ухудшилась. Дождь поливал крупными каплями, и вода не успевала стечь в сливные отверстия, образовывая глубокие лужи.

«Обратно возьму такси» – подумал Макс, стараясь хоть как-то укрыться за зонтом. Вдруг сбоку от него на проезжей части резко возник крупный байк и пронесся мимо с высокой скоростью, обдав потоком дождевой воды из лужи. Максима залило с головы до пяток. Он кое-как обтёр лицо уже мокрым от дождя рукавом пальто и злобно посмотрел вслед мотоциклисту, но успел лишь разглядеть спину черной кожаной куртки, на которой был изображен большой глаз, похожий на человеческий.