Читаем Наперекор судьбе онлайн бесплатно

Процесс выхода этой книги в свет был достаточно ритмичным и спокойным благодаря небольшой армии моих помощников. Ее командиром вновь стал мой литературный агент и «поставщик сведений» Десмонд Эллиотт – настоящая ходячая научная библиотека, где собраны, в первую очередь, сведения по издательскому делу, но есть и другие, не менее важные для меня сведения и прежде всего – реалии жизни Нью-Йорка во временно́м отрезке между двумя мировыми войнами. Раз уж речь зашла о Нью-Йорке, я обязана поблагодарить Эдну Макнабни, снабдившую меня великим множеством остроумных анекдотов и иных сведений, а также потрясающих деталей, связанных с этим городом.

Выражаю глубочайшую благодарность мадам Николь Делава, буквально заворожившую меня своими воспоминаниями о довоенном, военном и послевоенном Париже и о том, что ей пришлось пережить. Ее испытания перекликаются с испытаниями, выпавшими на долю моей героини Адель. Большое спасибо Анник Салтерс и Лоранс де Ласнери за то, что познакомили меня с мадам Делава, и за множество дельных советов и предложений. Большое спасибо Нони Холланд – моей неутомимой переводчице и гиду. Во время пребывания в Париже мне активно помогала моя племянница Ребекка Винченци и ее друг Матьё Ли. Спасибо им огромное за все и в особенности за столь памятный вечер в кафе «Флор». Искренне благодарю Нину Салтер и ее коллег из издательства «Calman Levy», послужившего прообразом, но ни в коем случае не копией для описанного мною издательства Константенов. Не могу не сказать спасибо замечательному архивариусу из издательства «Hachetle».

Моим военным консультантом – неутомимым и терпеливым – был Хью Диккенс. Огромное ему спасибо за сведения из военной области и за его творческий, изобретательный подход к работе. Я глубоко благодарна Берил Томпсон за ее яркие и впечатляющие воспоминания о службе в рядах Женского вспомогательного территориального корпуса и Джоанне Лайсетт, находившейся тогда в составе Женской вспомогательной службы военно-морских сил Великобритании. Ощущаю себя в большом долгу перед Мэттью Паркером, рассказавшим мне немало ценного и интересного о войне в воздухе, и за его книгу «Война Британии».

Особо хочу отметить Хелен Пью и других активисток лондонского Красного Креста времен Второй мировой войны. Искренне благодарю Кит Спаркс, Колетт Леви и Сью Стейпли, которые, не жалея времени, щедро делились со мной своими знаниями. Моя глубокая благодарность Клэр Александер, оказавшей большую поддержку нам с Десмондом. Столь же глубокая благодарность моей дочери Клаудии за переводы и исследовательскую работу. И конечно же, от всей души благодарю Марию Райс-Джонс за экспресс-курс французского, после которого я даже смогла чуть-чуть переводить сама.

В написании этого романа мне очень помогли несколько книг: «Неделя падения Франции» Ноэля Барбера, «Свастики над Парижем» Джереми Джозефса, «Оккупация» Айана Осби, «Лондон времен войны» Филипа Зиглера, «Дочери вице-короля» Энн де Курси и «Великая депрессия» Дж. К. Гэлбрейта.

Как всегда, выражаю глубокую благодарность Роси де Курси не только за ее творческое, вдохновляющее и бережное редактирование и за успевшую стать легендарной способность обходиться без напоминаний, что назначенный срок прошел много дней, недель и месяцев назад, но и за ее способность удерживать меня от паники и умение смешить.

Огромная благодарность многочисленным сотрудникам «Orion»: Сьюзен Лэмб, Джеффу Даффилду, Далласу Мандерсону, Ричарду Хасси, Джо Карпентер и Люси Стерикер за то, что так великолепно печатали, паковали, рекламировали, продавали эту книгу, нарядив ее в такую замечательную обложку. Огромное спасибо Эмме Драуд и команде из «Midas», которые рассказали миру о моем новом романе. Последней в этом списке, но далеко не последней по степени важности идет имя Кирсти Фоукс, которой я чрезвычайно признательна за ее нечеловеческое спокойствие и искреннюю поддержку, которые я ощущала на всем протяжении работы над этой книгой.

И конечно же, моя глубочайшая благодарностью моей семье, терпеливо выносящей меня и способной распространить свое терпение еще на год, пока я буду писать следующую книгу.

Оглядываясь назад, кажется, что все было достаточно просто…

Я всегда чувствовала, что пишу трилогию «Искушение временем» исключительно из потакания своим интересам. Мне давно хотелось написать трилогию, ибо нет ничего хуже, чем в конце романа прощаться со своими героями. Я подумала: если написать еще две книги, мне не придется делать это так рано. Я наслаждалась, создавая своих персонажей и наблюдая, как они влюбляются, женятся и выходят замуж, рожают детей, которые через две книги сами станут главными героями трилогии. Мне нравилось наблюдать, как по мере развития событий росла описываемая семья и как незначительное решение или случайная встреча в первом томе способны привести к весьма важному событию во втором. А потом, создавая третий том, я наслаждалась, глядя на тугие переплетения нитей разных поколений и на пересечения разных ветвей этой большой семьи.

Я наслаждалась тем, что могла обозреть большой отрезок времени, в течение которого Литтоны, некогда жившие в роскошном доме эпохи короля Эдуарда и задававшие балы, были вынуждены перебраться в лондонские трущобы. Я наблюдала, как их женщины примыкали к движению суфражисток, вместе с ними проходила крайности двадцатых и тридцатых годов, сражалась в двух мировых войнах, бежала из истерзанной войной Франции и, несмотря на все это, радовалась успехам их издательского дома по обеим сторонам Атлантики.

Из всех своих героев я больше всех полюбила семью Литтон и в особенности леди Селию Литтон – противоречивую, деспотичную и в то же время величественную главу семейства вместе с ее любовниками, детьми и главной любовью ее жизни – издательским домом. У меня нет ощущения, будто я придумала леди Селию. Я чувствовала, что она всегда находилась где-то рядом и ждала, когда я напишу о ней. Она зачаровывала меня на протяжении всей своей долгой жизни, начиная с нашей первой встречи, когда Селия была еще молодой девушкой, и до последней, где она стала прабабушкой. К счастью, если я сильно соскучусь по ней, достаточно будет взять одну из книг трилогии, и мы снова окажемся вместе.

Я очень надеюсь, что такие же встречи будут потом происходить и у вас.

Пенни Винченци, Лондон, 2006 г.

Оливер Литтон, владелец издательского дома «Литтонс»

Леди Селия Литтон, его жена и главный редактор

Дети Оливера и Селии:

Джайлз

Венеция и Адель, сестры-близнецы

Кит

Маргарет (ММ) Литтон, старшая сестра Оливера и управляющая в его издательстве

Джей Литтон, сын Маргарет от ее любовника Джаго Форда, ныне умершего

Гордон Робинсон, муж Маргарет

Джек Литтон, младший брат Оливера

Лили Литтон, жена Джека, актриса

Барти Миллер, воспитанница Оливера и Селии

Себастьян Брук, популярный детский писатель, печатающийся в издательстве «Литтонс»

Бой Уорвик, давнишний школьный приятель Джайлза

Абигейл, учительница, подруга Барти

Седрик Рассел, фотограф, работающий для журналов мод

Лорд Бекенхем, отец Селии

Леди Бекенхем, мать Селии

Билли Миллер, брат Барти

Роберт Литтон, старший брат Оливера, преуспевающий застройщик

Лоренс Эллиотт, пасынок Роберта, сын его бывшей жены Дженетт, ныне покойной, который порвал контакты с отчимом, братом и сводной сестрой

Джейми Эллиотт, брат Лоренса

Мод Литтон, дочь Роберта и Дженетт

Джон Бруер, деловой партнер Роберта

Фелисити Бруер, жена Джона, поэтесса, публикующаяся в издательстве «Литтонс»

Кайл Бруер, сын Джона и Фелисити, редактор

Джорди Макколл, писатель, публикующийся в издательстве «Литтонс»

Ги Константен, глава французского издательства

Люк Либерман, главный редактор

Мадам Андре, квартирная хозяйка Адели

Венеции Литтон доставляло огромное наслаждение рассказывать людям, что она появилась на свет в тот день, когда вся страна находилась в трауре.

Такое заявление, хотя и было исторически достоверным и гарантированно делало Венецию центром внимания любой компании, где ей вздумалось произносить эти слова, все же рисовало слегка искаженную картину. Исправлять эту картину доставалось Адели – сестре-близняшке, от рождения обладавшей несколько более прозаическим взглядом на жизнь. Та объясняла, что их рождение почти с точностью до часа совпало с кончиной короля Эдуарда VII.

– Да, конечно, – раздраженно соглашалась Венеция, – но все равно это был на редкость мрачный день. Мама говорила, что медсестры, принося в палату очередной букет цветов, рыдали все громче и громче. А когда приехал папа, доктор встретил его, представьте себе, в черном галстуке. Естественно, наш папочка подумал, будто случилось нечто ужасное.

В этой части повествования, если среди слушателей оказывался кто-то из двоих братьев близняшек, следовало непременно добавление. Да, нечто ужасное действительно случилось, поскольку мир ничего не подозревал о ворвавшихся в него сестрах-близнецах. Здесь Венеция обычно картинно надувала губки, а Адель безмятежно улыбалась, и кто-то другой (обычно кто-то из молодых женщин, жаждавших привлечь немного внимания и к своей персоне) пытался сменить тему разговора.

А отвести взгляд от близняшек Литтон было нелегко, и не потому, что девушки притягивали своей красотой и умели развлечь общество, но и вследствие их необычайного сходства. Говорят, что знаменитых моргановских близняшек Тельму и Глорию, более известных как соответственно леди Фёрнесс и миссис Реджинальд Вандербильт, можно было различить, только подойдя к ним почти вплотную. Тогда становился видимым маленький шрам под подбородком Тельмы – результат неудачного катания на роликовых коньках, когда она была еще маленькой. Однако внешность близняшек Литтон не имела столь полезного опознавательного знака. Впрочем, у Венеции на правой ягодице наличествовала маленькая родинка. Еще было замечено (с того момента, когда на это стали обращать внимание), что у Адель соски темнее и немного больше, чем у ее сестры. Но поскольку такие факты было исключительно трудно подтвердить, а в обыденных ситуациях они были и вовсе бесполезны, никто из окружавших близняшек людей почти никогда не знал, с кем он в данный момент беседует, сидит рядом или танцует.

Такое положение вещей до сих пор забавляло сестер. Они вовсю наслаждались им в школе. Они постоянно выдавали себя друг за друга, чем приводили в замешательство, а то и в нескрываемое бешенство учителей. Пределы учительского терпения сестры испытывали до тех пор, пока все это не стало известно их матери, и та, глубоко озабоченная образованием дочерей (что было весьма необычно для ее возраста и занимаемого ею положения), пригрозила отправить их в разные школы-пансионы. Боязнь разлуки привела близняшек в неописуемый ужас и положила конец их проделкам.

В этом же году, но несколько раньше событий, о которых идет речь, сестры танцевали на своем выпускном балу. Обе были одеты в одинаковые белые атласные платья, и у каждой в темных, блестящих, коротко стриженных волосах красовалось по большой белой розе. Сестры производили столь головокружительное впечатление, что кое-кто из мужчин старшего поколения ощутил себя пьянее, чем был на самом деле. Если верить слухам, то на церемонии представления королю сестры якобы поменялись местами. Однако те, кто по-настоящему знал сестер, говорили что даже Адель (не столь общительная, как Венеция, но отличавшаяся большей внутренней смелостью) не решилась бы на такую ужасную дерзость.

Сестры вовсю наслаждались своим вхождением во взрослую жизнь. Мать сознательно выбрала для них одну из ранних пасхальных аудиенций, чувствуя, что дочерям это лучше запомнится, да и при дворе их приметят.

– К июню там будет настолько людно и шумно, что на вас могут не обратить внимания. Какие-то девушки, с кем один раз потанцевали и забыли.