Читаем Напарник онлайн бесплатно

Эта история случилась в одном из миров Великого Пространства.

***

– Это – твоя семья. – Королева, пятно белесого света, словно сотканная из лучей солнца и тончайшего белого шелка, указала ему на улыбающихся людей.

Джек улыбнулся им в ответ, пытаясь почувствовать хоть что–то. В голове не всплывало никаких воспоминаний, и это заставляло его чувствовать странную беспомощность.

(Он не помнит даже свою семью.)

Брат, одного возраста с ним, то есть приближаясь где–то к двадцати годам, вместе с родителями, кивнул ему и протянул руку.

– Я знаю, что ты меня не помнишь, но… Я твой брат Джордж. – Джек кивнул, пожимая его руку, но не чувствуя при этом ничего.

(Ничего. Никакого проблеска воспоминаний.)

Королева, не желая мешать воссоединению семьи, растворилась в вечернем свете солнца, исчезнув, забрав вместе с собой и сияние, освещающее прихожую.

– Сынок, ты совсем не помнишь меня? – румяная женщина с теплыми, но сильными руками обняла его, и ее глаза засветились печалью и наполнились слезами.

Джеку совсем не хотелось расстраивать ее, а потому он сказал:

– Ну… ты моя мама, это я помню. – он, конечно же, солгал, потому что ни черта не помнил, но она этого, кажется, не заметила, а может, просто очень сильно хотела поверить, а потому ее глаза засветились признательностью.

– Ее–то ты помнишь, а меня? – крепкий мужчина лет сорока пяти развел руки, и Джек сделал шаг от неохотно отпустившей его матери, чтобы оказаться в удушающе крепких объятьях отца.

Джордж в стороне усмехнулся. Похоже, ему были прекрасно известны все повадки родителей.

– Ты – мой папа. – выдавил через силу Джек, ощущая, что ему нечем дышать. Мужчина, сжимавший его, чуть не прослезился. Его глаза как–то сильно подозрительно заблестели, и он отпустил Джека, позволив ему снова сделать свободный вдох.

– Идем! Мне нужно столько тебе рассказать! – Джордж схватил его за руку и потянул прочь от родителей, за собой. Джек успел махнуть им, прежде чем брат затянул его по лестнице наверх в одну из комнат.

Они остались наедине. Джордж нетерпеливо покачивался с пятки на носок, и наконец обвел комнату рукой:

– Не узнаешь? – Джек отвел взгляд от него и осмотрелся. Книжные полки, заставленные немногочисленными потрёпанными томами; незастеленная кровать; у окна – легкий, новый письменный стол со стоящим рядом стулом; шкаф для одежды позади брата.

– Ну… я что–то припоминаю… – снова солгал он. Признаваться в том, что комната не вызывала никаких эмоций, было страшно не только в слух, но даже и про себя.

А вдруг к нему никогда не вернется память? Как тогда жить с этой постоянной пустотой внутри?

Джордж, похоже, заметил его тревогу, и хлопнул по плечу, сказав:

– Не бойся, все вернется. Это не происходит за один день. Может, постепенно… – он и сам был встревожен, это было отлично слышно в его голосе.

– Может… Есть еще что–то, что помогло бы мне вспомнить? – неуверенно спросил Джек, пытаясь не поддаваться отчаянию.

Джордж задумался, и тут же стукнул себя по голове:

– Ну конечно! Как же я забыл! У тебя же полным–полно друзей! И Катрин, если что, сможет подсказать тебе!

– Катрин? – уточнил Джек, испытывая прилив надежды.

– Твоя девушка – подмигнул ему Джордж.

Все надежды оказались совершенно напрасны. Не Верн, ни Бен, ни Саймон, ни Эшли – никто из представленных заново друзей не привел в действие сломавшийся механизм его воспоминаний.

– Рады познакомиться снова! – как оказалось, Эшли был довольно легкомыслен и любил посмеяться больше всех в их компании. Верн всегда оставался серьезным, и смотрел на него с некоторым подозрением, словно не верил тому, что Джек мог забыть его и остальных. Бен одарил его жалостливым взглядом и покачал головой, задумчиво почесывая заросший щетиной подбородок. Саймон все время зевал и явно давно не спал. Он потряс руку Джека довольно вяло, и у Джека осталось ощущение, словно он пожал мягкое щупальце кальмара.

– Ну что? – спросил у него вернувшийся Джордж. Джек покачал головой.

– Ну, тогда взгляни–ка на завершающий номер программы! – Джордж вывел на небольшую площадь, где они стояли, миниатюрную девушку с золотистыми волосами. Цвет ее волос что–то напомнил ему, и Джек поддался вперед, но как только она подняла голову, все воспоминания разбились о несомненно незнакомое лицо. Она была хорошенькой, и, если подумать, он вполне мог бы… Но Джек не чувствовал по отношению к незнакомке совершенно ничего.

– Это – Катрин Сент, твоя девушка. – представил ее Джордж, и она вдруг налетела на Джека, стиснув его в объятиях.

– Неужели ты не помнишь меня? – ее голубые, готовые наполниться слезами глаза, уставились ему в лицо, и Джек поспешил неправдоподобно заверить:

– Мне кажется… я что–то припоминаю! – Верн в стороне от него недоверчиво хмыкнул, прекрасно понимая причину его слов. Бен снова жалостливо улыбнулся.

Катрин на его ложь совсем не обратила внимания, словно не услышала ее, и начала взахлеб рассказывать сама:

– Мы познакомились еще в школе, а встречаться начали полгода назад… наше первое свидание проходило в парке перед школой, идем, нам нужно обязательно сходить туда! – Джек попробовал вяло сопротивляться ей, но жизненная энергия Катрин, как оказалось, была куда больше силы, и она тянула его за собой с жуткой целеустремленностью. Он поддался ей, бросив прощальный взгляд на друзей. Эшли хихикнул и махнул рукой. Саймон зевнул. Джордж снова подмигнул ему:

– Повеселитесь хорошенько!

Катрин протащила его, перебежав широкую дорогу, по парку, потом по еще одной забитой экипажами дороге, и затащила в какой–то мрачный уголок, с всевозможной растительностью. Джек остановился и огляделся. Рядом с уголком возвышалось внушительное, чуть увитое плющом здание. Видимо, это и была та самая пресловутая школа, в которой он учился и где познакомился с Катрин.

– Ты помнишь, помнишь? – начала стучать по ушам она, для верности привстав. Желая отделаться от нее, и разобраться в своих дальнейших планах, Джек постарался как можно мягче сказать:

– Что–то есть… Мне необходимо побыть одному, в тишине, чтобы как следует обдумать это. – Она не обиделась, на удивление легко согласившись с ним, и чмокнув его в щеку, умчалась прочь. Джек немного постоял, оглядывая буйные заросли темной растительности, и тоже поспешил убраться из мрачного уголка.

«Будь у меня хоть капля мозгов, ни за что не привел бы сюда девушку для первого свидания» – всплыла странная мысль. И не менее странной была еще одна – будь он собой, Катрин бы никогда не стала его девушкой. Он не подпустил бы ее к себе на расстояние пистолетного выстрела.

Джек вышел из мрачного уголка, и перейдя дорогу, пошел к парку, через который они пробежали вместе с Катрин по пути сюда. Ему было необходимо какое–то занятие, чтобы привести мысли в порядок, а путь по ровной дорожке в никуда, туда и обратно, идеально подходил для этой цели.

После того, как была пройдена пара десятков метров, и он окончательно перестал обращать внимания на дорогу, в голову стали закрадываться мысли, сродни двум первым.

(Будь это его жизнь, он никогда бы не выбрал Катрин.)

Друзья его вполне устраивали, но больше на роли знакомых, а не близких людей. Из этого можно было сделать два неприятных вывода: либо это не его жизнь, либо обстоятельство, в результате которого он лишился памяти, кардинально поменяло его вкусы и взгляды на нее.

Джек не мог позволить себе первую версию, потому что в подобном случае его положение становилось бы чертовски неприятным. Значит, просто то событие, что послужило толчком для амнезии… А что это, кстати, было за событие? Джек поднял руки и посмотрел на два золотых браслета, охватывающих оба запястья. Все Смельчаки обладали ими, и насколько Джек знал, снять их было нельзя. Браслеты помогали не только отличать своих от чужих, но и могли телепортировать прямо в королевский дворец или любое другое место. Надо было только отдать приказ, четко произнеся каждое слово.

«Хочу домой – подумал Джек. – Хочу домой.» Браслеты замерцали, оставляя после него на парковой дорожке только пустоту и тишину.

В доме, как оказалось, полным ходом шла подготовка к торжеству по поводу его воссоединения с семьей, и Джек чуть наглым образом все не испортил. Джордж оттащил его в сторону, вполголоса объясняя:

– Наверное, ты просто забыл, но пользоваться браслетами – считается дурным тоном. У нас ведь все еще есть ноги.

– Но я не знал, где точно находится дом! – попытался оправдаться он. Джордж смутился.

– Прости, наверное, я не должен был забывать о том, что ты ничего не помнишь…

– А почему, кстати, это произошло? Что послужило причиной? – спросил Джек, чувствуя сжигающее его любопытство и волнение одновременно. Джордж вздохнул.

– Ты был серьезно ранен. Практически при смерти. Королева спасла тебя, но от сильного потрясения твоя память уничтожила воспоминания.

Джек побледнел и почувствовал, что ему становится дурно.

– Хочешь сказать, что я могу совсем ничего не вспомнить? Никогда… – он осекся, и не дожидаясь ответа брата, побежал в гостиную, растолкал незнакомых людей и взлетел в свою комнату, наверх. Дверь захлопнулась за ним, и Джек опустился около нее на пол, обхватив себя руками.

Ничего не вспомнить… Словно остаться вечным узником чуждого мира, который тебе навязали против воли… Он закрыл глаза. Если попытаться вспомнить хоть что-нибудь … Ему внезапно почудился голос, но он совсем не мог разобрать слов.

Ну же! Ну же, хоть что-нибудь!

– Придурок! – вскрикнул голос в голове.

Джек резко открыл глаза, разрушив ткань воспоминаний.

Он вспомнил! Пускай только одно слово, но это явно было воспоминанием!

Джек заметно повеселел. Он докажет брату, докажет родителям и всем, что память вернется к нему, чего бы там не говорили врачи, чего бы там не говорила сама Королева!

Джек вскочил и дернул дверь. Она поддалась только с четвертого раза, что слегка остудило его энтузиазм. Пока воспоминания не вернутся полностью, не стоит ничего рассказывать о них. Быть может, голос, обозвавший его придурком, вовсе ничего не значит. Быть может, хотя голос был как живой – он просто его придумал.

Надо, кстати, выяснить, кто именно это сказал. На праздник внизу, скорее всего, собрались почти все, кого он знал. Возможно, обладатель голоса окажется среди них.

Джек попытался припомнить тембр голоса и сравнить со всеми уже слышанными голосами, но обнаружил, что не может. Оставалось утешить себя только тем, что он обязательно узнает его при встрече.

Родители ждали его внизу вместе с остальными гостями, и на этот раз его появление было вполне традиционным.

Джек улыбнулся толпе незнакомых людей, хотя сердце и сжал стальными тисками страх. Он не узнавал никого.

Кто они такие?

Мать, которой он совершенно не помнил, вместе с отцом, которого он сегодня увидел в первый раз в жизни, стащила его с лестницы к гостям, и незнакомцы взволнованно загалдели. Каждый из них мечтал пожать ему руку, и Джеку приходилось делать вид, что он тоже этого хочет. Все наперебой поздравляли его с выздоровлением, с тем, что он наконец–то "снова среди них". Человека, чей голос ему почудился, в толпе не было.

Праздник, если это можно было назвать праздником, проходил шумно, но, по его мнению, совсем невесело. Гости о чем–то переговаривались, и невнятно где–то играла умиротворяющая музыка.

Джек, когда ему надоело без дела крутиться среди гостей и слушать жутко скучные разговоры по поводу того, кто кого на ком планирует женить, направился к тому месту, откуда звучала музыка. Не то, чтобы у него была какая–то определенная цель, но сердце согревала надежда, что, возможно, у него была любимая песня, и эта песня поможет ему вспомнить хоть что-нибудь.

Его точно направлял слух, ведя через толпу, и вскоре, благополучно миновав всех приветствующих его людей, Джек вышел к углу комнаты. В нем стояла небольшая колонка, и рядом с ней сидел за низким столиком высокий растрепанный юноша, рассеянно листающий какой–то журнал, остро пахнущий глянцем и пестреющий яркими иллюстрациями.

Джек робко приблизился к нему, вежливо привлекая к себе внимание:

– Эм… Извини, пожалуйста – парень неохотно оторвался от журнала и смерил его взглядом.

– Чего тебе нужно?

Джек задумался.

– Ты отвечаешь за то, что играет? – парень кивнул.

Джек подошел к нему поближе:

– А можно мне посмотреть список песен?

– Да, пожалуйста. – Парень протянул ему плоский экран и снова зарылся в журнал. Джек взял в руки экран и стал вертеть его, пытаясь понять, как им следует пользоваться. На экране в столбик стояли названия мелодий, и случайно нажав на одну из них, Джек услышал, как сменилась музыка в колонке. Поняв, как именно все устроено, он перебрал все мелодии. Ни одна из них ему не понравилась, и он принялся хаотично нажимать на экран. Ему выпал новый список, совсем иной, и Джек стал вчитываться в появившиеся перед ним названия. Одно показалось ему странно знакомым. Он нажал на него. Из колонок донесся неразборчивый шум, и Джек, двинув рукой по экрану, увидел появившуюся шкалу, способную регулировать звук. Он подвинул ее до предела, повинуясь странному чувству. Из колонки заорали веселые голоса, парень на стуле в ужасе оглянулся на нее. Джек замер.

Ему вдруг ясно представилась тесная комната и стук множества ног. Голос, гораздо чище того, что лился из колонок, но повторяющий те же слова, был тем же, что пригрезился ему в комнате.

– Эй, Джек, подпевай! – крикнул ему кто–то, кого Джек никак не мог узнать.

– Не порти песню – сказал голос в тот момент, когда получил передышку от слов, и тут же снова запел. Толпа выкрикивала имя, которое Джек никак не мог разобрать.

– Нам пора – сказал голос, как только песня замолкла.

– Джек! – вскрикнула рядом с ним мать, разрушая паутину воспоминаний. Джек тряхнул головой и неохотно вернулся в реальность. Мать вырвала у него из рук экран и немедленно понизила звук до нуля. Колонка замолчала.

– Как ты вообще нашел что–то подобное?! – возмущалась она, и Джек никак не мог понять причин ее недовольства.

Джордж, оказавшийся рядом с ним, тихо пояснил:

– У нас не принято слушать что-то подобное.

– Да, но я узнал эту песню! – неожиданно воспротивился Джек. – И я почти вспомнил что-то…