Читаем Наименьшее зло онлайн бесплатно

Паша, он же Павел, он же Веслов П.Н. выходил из кабинета начальства с явно приподнятым настроением. В голове была ключевая фраза.

– Всему тебя научим! В Москву поедешь!

Год назад ему предложили получить восьмидесятипроцентную прибавку к зарплате. Но за это надо было тянуть вторую лямку – Инженера по охране труда. Специальность, по которой он закончил универ, подходила даже больше, чем для работы системным администратором. Неплохой вариант, тем более, что он пришел работать за копейку, набирать стаж, а теперь будет почти две копейки.

Тогда, уговаривая пойти на совмещение, начальство было само радушие. Сама подала ему чай и дала аж пяток недешевых шоколадных конфет. Ее можно было понять. На сто восемьдесят человек он был единственный «технарь» с высшим образованием. Родственники, наоборот, заняли агрессивно-негативную позицию.

– Случится что – в тюрьму посадят! Этого хочешь?!

Отца тоже можно было понять. Проработав еще при союзе десять лет, он имел свое мнение. И у него был собственный отец, потерявший во времена «Большого Террора» двух родственников. Но Паша потратил чуть меньше времени на музыку и компьютерные игры пару вечеров, и почти что тыкал в экран монитора, где уголовная ответственность теперь уже в 2006-м никак не усматривалась. В итоге, через двое суток он написал заявление.

Тогда вообще получилось довольно интересно. Веслова приняли работать под конкретный проект, но программа оказалась настолько сырой, что это поняла даже врач-руководитель. Будет и еще программа, и за Павла решили «схватиться». Всего через два месяца работы предложили такие условия, от которых ахнули даже бывалые. Сто процентов совмещения имели единицы.

***

Раз в год технику безопасности надо подтверждать. За год Веслов еще не дорос до такого уровня, чтобы быть в числе избранных, получавших путевки в ведомственные санатории. «В Москву поедешь» было как раз первой попыткой приближения к небожителям местного разлива. Туда и обратно его отправляли фирменным поездом в купе, да к тому же командировку рассчитали так, что у него был полностью свободный день до начала занятий и еще один свободный после окончания. Как раз можно было и отдохнуть. А «подтверждать» – в Мекке для всех спецов по технике безопасности – Федеральном центре охраны труда.]

Была и ложка дегтя – жилье приходилось искать самому. Быстро нашлось в Балашихе, где дальняя родственница была охотно готова увидеть кого из своих, и получить немного моральной поддержки. Какой именно – Веслов знал еще с последнего класса школы. По работе часто приходилось слышать слово «шизофрения». Скоро придется увидеть «живьем». Мысли о том, что страшнее – хорошо развившаяся «шиза» или болезнь Альцгеймера были оставлены на потом. Уходя в первый отпуск прошлым летом, Павел видел Альцгеймера «живьем». Пришла женщина, еще полгода назад работавшая главным бухгалтером на судоремонтном заводе. А когда пришлось возиться с принтером, коллеги ставили простой, но страшный вопрос. Не нужны ли уже памперсы. Женщине за пятьдесят. Не малому ребенку. В итоге можно сказать, что ложки дегтя будет уже полторы или две.

***

Днем, в одну из мартовских пятниц Веслов погрузился в свой купейный выгон. Опоздания поездов остались в далеком прошлом. Паше было сложно забыть поездку в Питер двенадцать лет назад. Поезд, отставший к Твери на четыре часа, кажется, делал не менее ста сорока, чтобы хоть как-то уложиться в график. После той гонки покачивало еще трое суток. А сейчас за окном были родные пейзажи. Мосты, через который поезд пролетал небольшие речки. Полупустыня и кустарники. На скорости новый вагон почти не качало, и можно было с удовольствием почитать вьетнамскую поэзию.

Книга не была данью моде, тем более что это был один из томов еще советской «Библиотеки всемирной литературы». Дело в другом. Веслову казалось – в те далекие времена литература была актом волшебства. Наверное, писали на чем-то особом и относились к тексту особенно. Родственники и родители смотрели на Павла с восхищением и недоумением одновременно, когда он начал собирать собственную библиотеку на последнем курсе университета. Недоуменно посматривали и продавцы книжных магазинов, когда он спрашивал «самое древнее из написанного, что у вас есть», и добавлял, что "самое древнее это еще до нашей эры". Книги тех времен представлялись уже немного другим. Как будто, вокруг посмевшего взять в руки письменный прибор, выстраивались жрецы древних богов и устраивали ритуал. Конечно, сначала на полке появился Гомер, но ведь книги писали и значительно раньше. Древнеегипетские сказки, сказания Междуречья.

На следующий день картина за окном сменилась. Веслову захотелось сменить что-то в душе, и он вернулся к китайской поэзии. Закрывал глаза и видел музыкантов, игравших на вершинах гор на китайских гуслях. Казалось – за теми неторопливыми простыми мелодиями стихи и рождались сами. Родители привыкли не только к необычным книгам, но и к необычной музыке. Но против меланхоличного соло Гуциня не имели ничего против. Состояние души хотелось оставить на весь день, и все время читался только древний Китай, от династии Хань до династии Тан. Стихи тех времен, когда китайцы воевали друг с другом, будто специально «готовясь» к вторжению монголов не нравились. И после Монголов тоже. Казалось, что тот Китай был уже безвозвратно утерян.

***

Поезд приходил не менее удобно, чем уходил. На то, чтобы спокойно добраться до Балашихи времени было более чем достаточно. Родственница была рада видеть «своего», но почти все ее мысли были о тяжело больной дочери, практически не вылезавшей из психиатрии.

Павел не любил Москву. Слишком много людей. Словно в каком-то муравейнике. После традиционного посещения Красной Площади он перебрался на Болотный остров и посидел в тиши небольшого парка, который вскоре станет отправной точкой для холодной гражданской войны. Местом «боевой славы» для одних, и местом «предательства страны» для других. Но это будет не завтра. Сейчас просто сидел в тиши почти в самом сердце столицы. Лет через восемь он окончательно поймет – нет ни «правых» не «виноватых». Каждый имеет право на собственную точку зрения как именно развиваться стране. Виноватые, впрочем, тоже будут. Отказывавшие думающим иначе в праве иметь другую точку зрения. Отстаивать и ее словом, и законным делом. И те, кто, начнут плодить ненависть. Но это будет уж слишком не скоро.

Сейчас можно съездить в свое особое место. Сесть в метро и доехать по «Серой» Серпуховской линии до самого конца. А потом до конца легкого метро. У Бутовского пруда как-то особенно хорошо. В тот год весна была необычайно теплой, и снег к середине марта уже растаял. Да, конечно обильной зелени и живности не было, но это было местом комфорта. Но у Веслова была и другая «Мекка». Московский дом книги на Новом Арбате. Тут он интенсивно пополнял свою библиотеку редкими изданиями и букинистикой, плюс у него была куча «заказов». Продавщицы в отделе букинистики не шарахались от Апполония Родосского, просто говорили – «Аргонавтика» отпечатана малым тиражом – покупать только с рук за большие деньги или переложения. Переложений не хотелось. Какой же это «ритуал», когда книгу пересказывали «для самых маленьких» обязательно опуская последнюю трагическую часть.

На новом Арбате, уже не в магазине, а на развалах была куплена «История государства инков». За книгу заломили бешеных денег, но поторговаться Веслов умел. Достаточно радикально, и поэтапно. Сначала сказал, что вернется домой и возьмет книгу в библиотеке, а потом заявит о пропаже и заплатит штраф. Аргументы из серии «против лома нет приема», и, совершенно неожиданно, ценник скостили втрое. Но все это потребовало времени, и в Балашиху Павел вернулся уже затемно. Как раз впервые раз в жизни увидел шизофрению «вживую».

***

В ту командировку Веслов осознал всю "прелесть" езды из пригородов в Москву в электричке. Ездил и раньше, но не ждал по морозным утрам пустой состав, который брали, почти как Бастилию. «Утрамбовывание» до Реутова и «Разутрамбовывание» до Курского вокзала. Конечно, люди ездили дальше и дольше, но отпечаток остался. Желание «пытать счастье» в столице отпало окончательно и бесповоротно.

Не рассчитав время, приехал в первый день занятий слишком рано. Но к услугам Веслова был огромный Измайловский Парк.

Посидев с полчаса в парке, он не торопясь пошел к месту учебы. Старое шестиэтажное здание. В лекционном зале он появился первым. Остальные подтягивались позже. Многие опаздывали. В «потоке» Павел был самым молодым с большим отрывом. Все остальные были директорами или начальниками службы охраны труда больших предприятий. Вскоре Веслов на все это плюнул. Как только заметил, что «дамы и господа» прогуливают все практики и часть лекций. А вечерами было уже общение с «живой шизофренией». Отличный жизненный урок – пришло понимание, что психически больной – не прокаженный, даже имеет свое имя и желание жить и чувствовать хорошее, как и все остальные.

Учеба продолжалась. Наплевав на «дам и господ» Веслов слушал лучших специалистов в стране. Разбирали пожары в московских кафе, ресторанах, ночных клубах, в том числе довольно недавний, буквально «по горячим следам». Кто бы знал, как все это пригодится 21-го или 22-го февраля 2012 года. Тогда совмещение уже сняли, но навыки, как не растеряться и сделать все за секунды остались. Если не считать материальных повреждений, отделались только попорченными нервами, чем-то выпитым прямо в разгар рабочего дня и воспоминаниями на всю жизнь. «Фейрверк», огонь под потолком. И истерический смех в промерзлом помещении. Впечатления хорошо аукнутся еще через шесть лет. Поздним вечером в конце марта 2018-го. Когда не будет никакой работы, лишь скорая в ночи с сильным успокаивающим.

Но это будет уж совсем нескоро. А на экзамене солидные люди просили у Павла помощи. Но он не прогулял ничего, одним из первых сдал экзамен и получил элегантную «корочку» светло-бежевого цвета. Дальнейшее уже не интересовало.

– Нехрен было прогуливать – подумал Веслов, ощупывая качественную бумагу и выходя из аудитории.

Уже выйдя из здания, он долго смеялся внутри себя и даже чуть вслух, когда шел к метро. Вторым вопросом в билете было оказание первой помощи при падении с большой высоты. Тогда Веслов глубоко выдохнул и сказал, что лучше самому ничего не делать, дождаться приезда «скорой». И реакция экзаменатора, когда тот сразу подписал протокол. Паша еле расслышал что «да, все может быть очень сложно, самому лучше вообще ничего не трогать». Уже потом, в вагоне метро понял, что смех не совсем уместен. И еще позже, когда на работу привозили людей, упавших с хорошей высоты.

На следующий день – последний визит на Новый Арбат, где, закупались последние заказы. Тем вечером Веслов вернулся в Балашиху с большой спортивной сумкой. А кроме нее была еще одна, такая же. Кроме спортивной сумки – сильнейшим воспоминанием было мороженое, продававшееся в электричке. В Москве. 17 марта. Оно продавалось и вчера, но сегодня Веслов решился и взял «Ёжик». Он не брал так рано мороженное и дома, в полутора тысячах километров к югу.

***

В последний день получилось лишь мельком освежить воспоминания о Кусково. Надо было собраться и доехать до вокзала вовремя. Примерно с тридцатью килограммами книг в двух громоздких сумках это оказалось не слишком просто. Соседи по купе – семейная пара около сорока, с интересом смотрели на названия книг. У мужа была проблема – простыл и подхватил насморк с кашлем. Веслову в его неполные двадцать четыре только шутя, пожаловались, не воспринимали его всерьез. А он все воспринял сразу, как только тронулся поезд.

– Могу решить проблему Вашего мужа подручными средствами.

– Народная медицина?

– Гольная практика, позволите?

В фирменном поезде тогда не предлагали полноценный завтрак, но в простом продуктовом наборе было, кроме всего прочего кофе и молотые перцы. Павел заварил пару чашек кофе из бойлера, добавил перцы, чуть сахара.

– Вы мне предлагаете выпить кофе с перцем?!

– Это не цианистый калий, могу выпить и сам.

– А что со мной будет?

– Ничего особенного. Выпьете кофе, сходите в конец вагона. Там чуть задержитесь и сразу спать.

Как и ожидалось, на следующее утро муж проснулся, как будто ничего и не бывало.

– Коля! Как так?! Из тебя вчера лило, как из ведра!

– У молодого человека спроси! Мы ведь так и не познакомились!

– Действительно, как у Вас все получилось?!

– Простое раздражение верхних дыхательных путей. Не более того. И тепло, естественно.

– Вы врач?

– Нет. Имею к этому отношение. По крайней мере, день медработника – это мой профессиональный праздник тоже.

– Имеете отношение?

– Светлан, по-моему, это уже не совсем наше дело.

– Ничего страшного. Кто – то должен определять людям группу инвалидности. Не я, конечно. Но и мне без самых базовых медицинских знаний – никуда.

На обратном пути Веслов читал совсем другое. Литературу, издававшуюся центром охраны труда, свои конспекты. А вечером думал, с какими предложениями выйдет с первую по десятую очередь.

***

Вернувшись с командировки, Павел попал словно с корабля на бал. Он засыпал руководство служебками, а юрист охотно поддакивала. Паша стал вроде ледокола, прокладывавшего себе путь сквозь бюрократию и безразличие. «Пробивание» разрешений на строительства контуров заземления. Отдельных линий электроснабжения до распределительного щита. Но самое сложное было с людьми. Его коллегами.

В прошлом году его не воспринимали всерьез. Но были нужны подписи под реальными прослушанными и понятыми инструктажами. Помогали случаи и обстоятельства. Вымотавшись за первую половину дня, он прибывал в филиалы около часа дня. Рабочий день до полтретьего – реально до двух. Просто раскрывал журнал и не отвлекал никого.

– Нам уже скоро уходить. Вы в курсе?

Веслов неизменно отвечал с пустым и безразличным взглядом.

– Вы хотите провалить инструктаж?

Обычно люди призадумывались. Безразличное отношение могло означать, что завтра на всех будут докладные. Начальство сразу дало Павлу карт-бланш.

– Ладно, мы все внимательно слушаем.