Читаем Наглый (СИ) онлайн бесплатно

Звонок.

Приоткрыв один глаз, шарю рукой по кровати в поисках телефона, отключаю орущий будильник, а затем все же открываю оба глаза, пытаясь сосредоточиться. Солнечный свет игривым котенком настойчиво подбирается к моему лицу. На часах 6:30, а в календаре уже три дня, как сентябрь, но мне хочется только сильнее укутаться в одеяло и проспать — какая роскошь! — до обеда. Но утро уже вовсю заявляет о себе лаем гуляющих собак, шумом машин и стрекотом неугомонных птиц за окном, а еще осознанием, что нужно вставать.

Откидываю оделяло в сторону, широко распахиваю шторы, впуская солнце в небольшую комнату и иду в ванную, совершать ежедневные ритуалы. Там, из темной зеркальной поверхности на меня смотрит рыже-лохматая девушка, щупает себя за щеки, показывает мне язык, а потом чинно чешет спутанные пряди и напевает песенку про третье сентября. Умывается холодной водой, смешно морщится и замазывает россыпь веснушек на носу по всем правилам макияжа кучей средств, чтобы через двадцать минут выйти из ванной уже собранной и серьезной молодой девушкой пусть и босоногой, и в пижаме с мишками.

Мир постепенно обретает краски и очертания с каждым глотком черного горького кофе под звуки чересчур веселых и бодрых голосов ведущих на любимой радиоволне. В эти минуты я настраиваюсь на рабочий лад, обдумываю и представляю предстоящий день. Не забыть задания для шестиклашек и короткий фильм для восьмого класса на флешке, еще обязательно взять методичку по грамматике для третьего класса — Наташка три дня уже напоминает.

Последний взгляд в зеркало перед выходом. Тонкая бежевая блузка с коротким рукавом и аквамариновый костюм, состоящий из удлиненного прямого жилета и юбки-карандаш ниже колена, сидят идеально. Любимые бежевые лодочки, темные очки и объемная сумка довершают образ. Самое главное — несколько капель обожаемых «The One» на шею и запястья. Все, я готова.

У входа в школу толпятся группками ученики, обсуждая последние новости, с криками и смехом носится малышня, расталкивая всех на своем пути. В учительской, как всегда перед первым уроком шумно и людно. В первые две недели, как обычно, вечные накладки с расписанием, и часто в течение дня меняют даже временное. Сверяюсь с почерканной бумажкой на стене — сегодня вторник, и первым уроком у меня 11 «Б». Поэтому я быстро беру журнал и спешу в свой класс. У двери уже стоит несколько учеников, приветливо улыбающихся при виде меня.

— Доброе утро, Юлия Сергеевна!

Я отвечаю на приветствие и приглашаю детей в класс. Через пять минут подтягиваются остальные, а вместе со звонком влетают Смирнов, Гришин и Федотов. Эта троица вечно опаздывает и чудит на уроках. Парни тут же спешат на свои места. Я встаю из-за стола. Урок начался.

— Good morning, children! I'm glad to see you.

Урок идет своим чередом, и после ответов нескольких человек, чтения и разбора текста, я даю задание написать краткое сочинение по теме. Когда до конца урока остается десять минут, прохожу по классу, отмечая, как резко все садятся прямо и убирают свои гаджеты под парты. Наивные, они думают, что учителя ничего не замечают. Я пока сама не стала учителем, тоже так считала. Теперь-то я знаю, что класс открыт, как на ладони, а списанные контрольные — это вовсе не удача, а «закрытые» вовремя глаза учителя. Останавливаюсь возле уснувшего парня и громко произношу.

— Smirnov, wake up! — Смирнов подскакивает и смешно вращает глазами. В классе раздается хохот.

— Я не сплю, Юлия Сергеевна! — Парень приглаживает растрепанные кудри и одергивает футболку, трет глаза.

— In English, Please.

— I don`t to sleep. I… да я это, над сочинением задумался…

— И медленно моргал. — Вставляет Корольков. По классу снова прокатывается громкий хохот. Я не успеваю ничего сказать, как раздается громкий стук в дверь, а через секунду она широко распахивается, чтобы впустить завуча Ангелину Петровну и молодого человека.

— Здравствуйте! Сидите, сидите! — Она машет рукой, когда одиннадцатиклассники начинают подниматься. Я спешу в начало кабинета, к своему столу.

— Здравствуйте — нестройным хором отвечают дети, с интересом поглядывая на парня, пришедшего с Ангелиной Петровной.

— Дети, Юлия Сергеевна, это новый ученик 11 «Б» — Гордеев Максим. Ну, вы тут знакомьтесь, а я пойду.

Она быстро удалилась, а весь класс с еще большим интересом смотрел на новенького. Высокий, стройный, брюнет, он выглядел гораздо старше своих сверстников. На нем были узкие черные джинсы и черная футболка, на ногах модные кроссовки. Девочки оживились, сели ровнее и, кто посмелее, начали строить глазки. Парни же смотрели с вызовом.

— Как ты уже слышал, меня зовут Юлия Сергеевна, я преподаю английский язык. — Я обращаюсь к новенькому на русском, не зная, какой у него уровень языка. Не хотелось бы ставить его в неловкое положение перед классом в первый же день. — Максим, может, расскажешь немного о себе? Познакомишься с классом.

— Мы же не в тупом американском кино про подростков, Юлия Сергеевна. Давайте пропустим этот момент. — Я на пару мгновений даже теряюсь от такой нахальной речи, сказанной с кривой усмешкой. Но больше сбивает даже не сказанное, а взгляд этого парня. Оценивающий. По-мужски взрослый.

— Ну что же, раз ты такой скрытный, тогда проходи и садись за свободное место. И в следующий раз подготовь, пожалуйста, краткий рассказ о себе. На английском, естественно. Это индивидуальное домашнее задание для тебя. А мы с удовольствием тебя послушаем в начале урока.

Новенький неспешно под всеобщими взглядами проходит к свободному месту рядом со Смирновым в самом конце кабинета, бросив свой рюкзак на парту, вальяжно усаживается на стул.

Я смотрю на часы на своей руке. Осталось всего три минуты.

— Ok, children! Home task on the board. — Ловлю на себе непривычно изучающий, заинтересованный взгляд новенького, и тут же отвожу свой.

Остаток урока я в ту сторону стараюсь не смотреть, но буквально кожей чувствую его взгляд, отчего две минуты до звонка тянутся чересчур долго. Выдыхаю с облегчением, когда звенит звонок и дети быстро выходят из кабинета. Только новенький идет все также неспешно, и как будто даже специально медлит у моего стола.

Специально?

Быть такого не может, я просто не выспалась, вот и надумала себе всякого. Может мне вообще все это показалось?

В свое «окно» между третьим и четвертым уроком я решаю сходить в кафе неподалеку и выпить нормального кофе, а не ту бурду, которую подают в нашей столовой. Выхожу во внутренний двор, когда уже прозвенел звонок и коридоры школы опустели, чтобы сократить дорогу, как за углом школы натыкаюсь на того самого новенького из 11 «Б». Он курит, привалившись спиной к стене.

— Максим? Ты почему не на уроке? — Говорю и смотрю достаточно строго для того, чтобы он тут же убрал сигарету и выпрямился. Но он этого не делает, а продолжает спокойно стоять, лениво рассматривая меня с ног до головы. Делает длинную затяжку и медленно выпускает дым сквозь приоткрытые губы и, прищурившись, смотрит на меня, от чего у меня снова возникает это странное чувство. Сердце гулко бьется в ушах. Я в замешательстве.

— А вы?

— Ну, знаешь… у меня могут быть свои дела. А вот у тебя уроки, которые ты обязан посещать. И выброси сигарету! Перед тобой учитель стоит, имей уважение!

— Юлия Сергеевна, вы такая красивая, когда сердитесь. — Он выбрасывает сигарету и в одно движение становится ближе. — Очень.

Он смотрит на меня так, будто знает что-то. Что-то такое обо мне, чего я сама не знаю.

— Максим, иди на урок. Или мне тебя к завучу отвести? А может лучше сразу к директору?

Он улыбается и слегка склоняет голову.

— Только потому, что вы просите. — И уходит быстрым шагом, оставляя меня одну в растерянности.

Все же мне не показалось.

Неделя пролетает быстро, как всегда в спешной суматохе. И в этой круговерти дней я отмечаю, что слишком часто вижу новенького из 11 «Б». Он, будто специально появляется все время на моем пути, сталкиваясь со мной в коридорах, в столовой, прожигая взглядом на уроках, заставляя глупо замирать и волноваться. Он странный какой-то, я все никак не могу подобрать к нему слово, чтобы описать те чувства и ощущения, что возникают при мысли о нем.

— Этот новенький из 11 «Б», Гордеев, просто невозможный! — Жалуется Екатерина Викторовна посреди второй недели между третьим и четвертым уроком в учительской. — Представляете, он просто взял и вышел во время урока, сказав, что ему скучно!

— Да вы что? — охает кто-то из учителей, а я живо представляю себе эту картину.

— И у меня на уроках себя ведет, как будто его царственную особу насильно усадили за парту, и мы ему должны быть благодарны за то, что почтил нас своим присутствием! — Подхватывает Ольга Ивановна, филолог и заслуженный учитель, строгая в общем-то дама, и удивительно, что у нее на уроках кто-то может себя плохо вести. Ее справедливо побаиваются все — так виртуозно обругать без единого ругательства, как она не может никто, и на язык ей попадать нет желающих. Еще в наше время ее боялись даже самые отъявленные хулиганы, а я до сих пор ее боюсь и всякий раз рядом с ней чувствую себя нерадивой школьницей, плохо выучившей урок. — Смотрит на всех свысока. Такой наглый мальчишка!

Они и дальше возмущаются его поведением и предлагают вызвать родителей в школу, а у меня в голове засело слово «наглый». Ему идеально подходит.

Уже середина сентября, когда мне вечером вдруг пишет одноклассница во «вконтакте», что решили устроить вечер встречи выпускников, хотя традиционно он у нас проводится в феврале. Ну и ладно, так даже лучше. Еременко пишет, что будут почти все из параллелей и для этого сняли ресторан. Я загораюсь ожиданием этой встречи, как если бы мне пять лет и скоро Новый год, а я загадала самую красивую куклу. Радостная звоню своей лучшей подруге Тоне, спеша ее обрадовать.

— В эту субботу встреча выпускников.

— Так это же послезавтра! — В легком ужасе восклицает подруга. И я уже предвижу, что она начнет отказываться, поэтому принимаюсь ее убеждать. Она быстро сдается. Ей ведь тоже хочется встретиться со всеми. Хоть она и промолчала, я точно знаю, кого она хочет увидеть больше остальных. Савельева Пашку. Тоня была влюблена в него еще в старших классах, и, кажется, до сих пор по нему страдает.

— … завтра идём по магазинам покупать платье. Сразу после работы за тобой заеду. — Я не оставляю ей выбора и, быстро попрощавшись, кладу трубку.

У меня прекрасное настроение, и я успеваю переделать целую кучу дел, отложенную до выходных или лучших времен. В теле еще кипит энергия, когда я ложусь в свою мягкую постель и включаю любимый сериал с Камбербетчем и Фриманом, засмотренный чуть ли не до дыр и заученный практически наизусть. Некоторые реплики я произношу вместе с героями. Смотрю в оригинале, чтобы оценить все тонкости английского юмора и в полной мере насладиться низким бархатным голосом Бенедикта. Я и детей приучаю смотреть фильмы в оригинале, пару раз в месяц устраивая просмотр на уроках. Потом мы разбираем сложные выражения и речевые обороты. Мне нравится видеть живой интерес в детских глазах, нравится открывать для них что-то новое, быть проводником в мире знаний. Именно за эти моменты я и люблю свою работу. Ну, и за длинный отпуск тоже.

В пятницу мне только к третьему уроку, и я могу выспаться, но мысли о предстоящей вечеринке не дают покоя, и я ворочаюсь без сна до двух часов.

Утром встаю на удивление бодрой. Собираюсь неспешно и выхожу за полчаса до урока, чтобы прогуляться по улице. Люблю сентябрь. Еще по-летнему жарко, но в воздухе уже веет ощущением скорых холодов. И это заставляет с особым упоением наслаждаться последними солнечными днями.

У меня сегодня три урока, потом дополнительные занятия у десятого класса, а после всего еще и педсовет. Когда в пять вечера я выхожу из школы, уже никуда не хочется. Но упрямо иду к остановке, потом не будет времени, да и по Тоне соскучилась очень.

Подруга встречает меня теплыми объятиями и широкой улыбкой. Маленькая и тонкая, как тростинка, она почти и не изменилась со школы. И наша дружба тоже остается неизменной на протяжении стольких лет. Она, наверное, даже ближе сестры, которой у меня никогда не было.

Когда мы уже все купили, досыта наелись и идем к выходу, я решаюсь рассказать о том, что не дает покоя уже не один день — о новом ученике.

— Знаешь, к нам мальчик в одиннадцатый класс перевелся. Ходит за мной по пятам, смотрит так, что мурашки бегут и ноги подгибаются. Взгляд такой взрослый. Мне кажется, он пытается меня соблазнить.

— Ну, это неудивительно. Ты себя видела? — Улыбается подруга.

— Я вообще-то скромно крашусь и одеваюсь на работу. — И это правда, я не позволяю себе одевать короткие платья и юбки, все предельно строго и закрыто, никаких глубоких вырезов.

— Скромно. Но сексуально. — С хитрым прищуром говорит подруга. — А что мальчик?

— Мальчик? — У меня это слово никак не ассоциируется с Максимом. Он кто угодно, но уже не мальчик, слишком взрослый для своего возраста. — Ты бы его видела! Никакой он не мальчик! Высоченный, накаченный, ему все двадцать, двадцать два на вид дашь. Красивый, зараза! Был бы он постарше…

— Здравствуйте, Юлия Сергеевна. — Раздалось сзади нас, совсем близко. Максим. Умеет появится вовремя.

У меня ноги подкашиваются, и я, сбиваясь с шага, останавливаюсь, так же как и мое сердце — забившееся куда-то в пятки. Ругаюсь про себя, одними губами «твою мать!» и поворачиваюсь к парню. Проигнорировать ведь не получится. Надеюсь, он не слышал, что я говорила всего пару мгновений назад. Надеюсь. Очень.

— Здравствуй, Максим. — И снова это чувство неловкости и выпрыгивающего из груди сердца. И почему я так на него реагирую?

— А вы тут гуляете? — Он смотрит на меня каким-то нечитаемым взглядом, но мурашки от него бегут по всему телу.

— А мы тут по делам. Извини, Максим, очень спешим. — Мне хочется уйти. Исчезнуть. Скрыться. Все что угодно только подальше отсюда.

— Давайте, я вас провожу? Помогу пакеты донести. — И почему он не может просто уйти? Неужели у него нет других дел?

— Максим, нам еще нужно зайти в одно место. В общем, спасибо, что предложил помощь, но мы пошли. До свиданья. И не забудь, что на завтра нужно выучить слова и сделать перевод. — Я беру себя в руки и говорю строго, как если бы отчитывала его на уроке за провинность.

— Хорошо. Английский для меня самый важный предмет, вы же знаете. Я буду готов. До свиданья.

Он исчезает также внезапно, как и появился, а у меня до сих пор в груди замирает сердце и остро не хватает кислорода. Оглянувшись по сторонам и приложив руки к щекам, тихо сказала:

— Ну, ты видела, Тонь? Надеюсь, он ничего не слышал.

— Не хочу тебя расстраивать, но по-моему слышал и был этому очень рад. — Подруга говорит то, что я и сама знала, но все еще отказывалась в это верить.

— Блин, блин, блин! — Я в панике. — Что делать?

— Успокойся. Веди себя так, словно ничего не было. Ты отлично справляешься.