Читаем Наглый роман онлайн бесплатно

ТА НОЧЬ В ВЕГАСЕ

ВАНЯ

Поздравляем вас со свадьбой в Вегасе!

Я смотрю на дешевую печатную открытку, а затем на пластиковую розу с парой розовых игральных костей, прикрепленных ремешком, и задаюсь вопросом, официально ли я вошла в Сумеречную зону.

Это, должно быть, какая-то шутка. Во-первых, я бы никогда не вышла замуж в безвкусном… подождите — это платье сделано из туалетной бумаги? Я пристальнее вглядываюсь в фотографию, прикрепленную к открытке. Это невозможно. Я любитель моды, элегантности и ткани, которой не протирают ягодицы. Во-вторых, зачем, во имя Веры Вонг, мне притворяться женатой на Хадине в безвкусном свадебном платье из туалетной бумаги?

И в-третьих, ничто из того, что произошло в Вегасе, не должно было последовать за мной домой и пробить брешь в моей идеально организованной жизни.

Так почему же эти дешевые подарки прилагаются к очень реальному свидетельству о браке?

Я зажмуриваюсь.

Этого не может быть.

Я открываю глаза, и на меня снова смотрит свадебная фотография, свидетельство той ночи двухнедельной давности.

Ночь, когда я совершила вторую по величине ошибку в своей жизни.

Дверь в мою гримерку распахивается.

— Ваня, что за задержка? Они ждут… — Джунипер, мой менеджер, резко останавливается, когда видит меня, наполовину прислонившуюся к зеркалу туалетного столика.

Он делает шаг вперед, ступает уверенно, как будто приближается к дикой лошади. — Послушай, я знаю, что ты не фанат старомодных корсетов, но дизайнер специально попросил его, так что…

— Помоги, — хриплю я.

У Джунипера отвисает челюсть. Он широкоплечий парень с гладкой темной кожей и густыми дредами на голове. Едва различимые татуировки выползают из рукавов его модного шелкового топа.

Редко бывает момент, когда у моего менеджера не хватает слов.

Но, я думаю, все когда-нибудь бывает в первый раз.

— Вот. — Я протягиваю ему свадебный хлам.

— Кто сделал такое ужасное фото? — Джунипер бормочет, его взгляд обостряется.

Он прав. Я умею позировать с точностью до сантиметра, и фотографу каким-то образом удалось сделать меня похожей на кита-белуху, у которой был бурный роман с енотом. Платье из туалетной бумаги, похожее на мумию, распускается и совершенно не подчеркивает мои изгибы.

— Ты поэтому расстроена? — Джунипер замолкает. — Не переживай, милая. Мы назовем это редакционной статьей ‘high concept’. Ты же знаешь, массам будет все равно, если ты навесишь на это модный ярлык.

— Нет, Джунипер. Мне нужно, чтобы ты посмотрел еще раз. Поближе.

Он моргает и еще раз просматривает фотографию. — Хадин Маллиз. Вы с миллиардером из Playboy сейчас тусуетесь? Я думал, ты его ненавидишь?

— Ненависть требует эмоций. Я терплю его.

— Разница та же. — Джунипер щелкает пальцем по полароиду. — Что означает этот снимок?

— Это значит, что он мой муж. — От этих слов у меня по спине пробегает дрожь.

Пожалуйста, пусть это будет ужасный сон.

Джунипер вздрагивает. Фотография выскальзывает у него из рук и падает на землю. На секунду все, что можно услышать, — это стук моего собственного сердца и электрическое гудение кондиционера.

Внезапно Джунипер заключает мое лицо в свои гигантские лапы. — Дорогая, я знаю, что этот корсет, вероятно, затрудняет кровообращение, но мне нужно, чтобы ты взяла себя в руки и отнеслась к этой съемке профессионально.

— Джунипер, это не шутка.

— Ты думаешь, я поверю, что ты женилась на Хадине в Вегасе? Без меня?

— Это та часть, которая звучит нелепо? Что я сделала это без тебя? Серьезно?

Джунипер оставляет свидетельство о браке на столе для макияжа. Он хватает чистящие салфетки и воркует: — Дорогая, я знаю, что ты устала, но ты должна поработать со мной. — Он вытирает пот, выступивший у меня на виске. — Эта тщательно продуманная история немного незрелая. Ты поднимаешь такой шум только для того, чтобы вылезти из корсета…

— Джунипер, забудь об этом чертовом корсете. — Я отстраняю его руку.

Он издает шокированный звук. — Чувствуем себя дерзко, не так ли?

— Это свидетельство, — я выхватываю его и держу в дюйме от его носа, — настоящее.

— Что значит "настоящее”? — Он берет его у меня и изучает с едва скрываемым раздражением, затем его скептическое выражение исчезает, и он смотрит на меня. — О, мой Givenchy.

Мое сердце бешено колотится. — Мне нужен чай.

— Тебе нужно гораздо больше, чем чай. Я отправил тебя на один круг почета в Вегасе, а ты вернулась женой? Какого черта?

— Это действительно долгая история, и я помню только обрывки, но я почти уверена, что это был несчастный случай. Мы должны были сыграть притворную свадьбу. Мы даже подписали отказ.

Он хватает меня за плечи, стиснув зубы. — Ты подписала юридический документ без меня?

Я съеживаюсь.

Джунипер поворачивается и массирует лоб. — Дыши, Джунипер. Дыши.

Я повторяю ту же мантру. Это легче сказать, чем сделать, поскольку в настоящее время я затянута в старомодный корсет. Слишком резкий вдох, и шипы пронзают мой торс, в стиле старой школы, римской камеры пыток. Я понятия не имею, как женщины проводили часы в этих смертельных ловушках.

— Хорошо. Хорошо, хорошо. — Я говорю как отчаявшаяся женщина на грани психического срыва. — Должен быть способ выйти из этого тихо. Браки в Вегасе не обязательны.

— Это выглядит чертовски обязывающим. — Он тычет указкой в документ.

— Держу пари, это шутка из свадебной часовни. Бумага тоже тонкая. Смотри, я порву ее прямо сейчас. — Я начинаю крутить свидетельство. Оно на удивление прочное.

Джунипер выхватывает его у меня. — Ты с ума сошла? Ты не можешь порвать официальный правительственный документ!

— Я не могу жениться на Хадине по-настоящему!

— Дай мне подумать. Дай мне подумать. — Джунипер трет лоб, как будто у него есть телекинетические способности. Я почти ожидаю, что кисточки для макияжа начнут вибрировать.

В тишине у меня свой собственный сеанс психозирования. О чем я думала? Мне не следовало напиваться той ночью. Я должна была прогнать Хадина в тот момент, когда он нашел меня в баре. Мне определенно не следовало осмеливаться на это…

— Дай мне секунду. Я позвоню. — Джунипер бросает на меня обеспокоенный взгляд, засовывает свои большие пальцы в карман рубашки и достает телефон. Настойчиво постукивая по экрану, он выходит.

Я смотрю на открытку из свадебной часовни и жду, когда слова превратятся во что-то понятное, но реальность вместо этого хватает меня за волосы, как ядовитая участница "Настоящих домохозяек" после драматического разоблачения отца ребенка.

Поздравляем вас со свадьбой в Вегасе!

И снова я смотрю в дуло события, изменившего мою жизнь, которое я едва помню. И, учитывая, что в последний раз у меня был провал в памяти в то утро, когда я проснулась голой в номере отеля в Вегасе с обручальным кольцом Хадина, это говорит о многом.

Я опускаюсь в кресло перед зеркалом. Мои накладные ресницы внезапно становятся слишком тяжелыми, и моргать, двигаться или дышать становится рутиной.

— Ты больше никогда не будешь пить алкоголь. — Я тычу пальцем в темнокожую женщину в зеркале. — Никогда.

Снаружи начинается переполох.

— Что так долго? Мы ждем мисс Бекфорд уже час.

Голос Джунипера звенит от жара. — Она придет, хорошо? Просто наберитесь немного терпения.

— У меня нет времени, чтобы тратить его впустую.

— Ты что, не слышал, что я сказал? Она скоро будет.

— Ване нужно тащить отсюда свою задницу, или она может попрощаться с этой редакцией.

— Эй, это ты умолял Ваню поработать с тобой.

— Это было до ее скандала. Слушайте. Вы думаете, ваша клиентка все еще на пике популярности? Можно найти еще много моделей больших размеров. Девушки моложе и свежее ее. Ими полны социальные сети. Это не обязательно должна быть Ваня Бекфорд!

Каждое слово поражает мое сердце, как пылающая стрела.

Скандал. Обжигает

Тонкий лед. Обжигает.

Ваню Бекфорда смыло. Обжигает.

Но только потому, что это причиняет боль, не значит, что я могу сломаться и заплакать. Я бы не стала моделью большого размера, если теряла самообладание каждый раз, когда кто-то говорил обо мне негативные слова.

Я беру фигурную лопату и, сложив ее два на четыре, раскапываю могилу в своем сердце, где я храню все, что причиняет мне боль, и хороню боль глубоко внутри.

Хватит жалости к себе для одного дня.

Придав своему лицу самое свирепое выражение, я поднимаю подбородок и провожу рукой по волосам, чтобы убедиться, что все заколки надежно закреплены. Мои настоящие волосы подстрижены "пикси", поэтому команда использовала наращивание, чтобы дополнить образ для сегодняшней публикации.

Я дважды проверяю целостность фасона. Если булавки расшатаются, я буду выглядеть как взбалмошная студентка колледжа после выходных в Coachella.

Прическа, проверено.

Визажисты придали моему лицу мягкий, естественный вид. Нежный, влажный макияж подчеркивает золотистые оттенки моей кожи цвета красного дерева.

Макияж, проверено.

Отлично.

Я готова.

Я сжимаю пальцами спинку стула и приподнимаюсь. Беспокойство о моей свадьбе в Вегасе сейчас не важно. Пора работать.

Джунипер и режиссер все еще увлечены жарким спором, когда я толкаю дверь в сторону.

Режиссер подпрыгивает.

Джунипер хмурится.

— Я готова, — спокойно говорю я.

— Ваня. — Глаза Джунипера большие и распахнутые.

— Я готова, — повторяю я про себя, на случай, если он решит, что грубые слова — это то, от чего ему нужно защитить меня.

— Давно пора, — бормочет режиссер. Раздраженно он идет по коридору.

Джунипер сжимает кулак и наносит удар кулаком по его голове. — Идиот.

— Мы не можем его винить. Время — деньги, и я отсиживалась в той комнате с тех пор, как были доставлены посылки.

— Ну и что?

— Так что это не их вина, что я совершила глупую ошибку в Вегасе.

Длинные пальцы Джунипера обвивают мою руку. — Я позвонил своему приятелю, который работает в муниципальном офисе. Я узнаю, знает ли он парня в здании суда Вегаса. Нам нужно подтверждение того, что этот брак законен, прежде чем мы решим, что делать.

— Хорошо.

Джунипер пристально смотрит на меня. — С тобой там все будет в порядке?

Мои нервы стянуты в комок, и мой мозг скандирует "очень… нужен… чай”, но Джунипер выглядит до смерти взволнованным.

— Я делаю то, что делаю. — Я натягиваю яркую улыбку и направляю ее на него. — И я буду делать то, что у меня получается лучше всего.

Мои каблуки стучат по полу при каждом уверенном шаге. Я прекрасна. Я владею этим пространством. Я повторяю мантру про себя, пока это не становится реальным.

Яркий свет на съемочной площадке приветствует меня, как вода приветствует пловца. Он обдает мою кожу жаром и наполняет меня ощущением легкости.

Я дома.

Мое место здесь.

С каждым вздохом становится немного легче.

На съемочной площадке тихо, и я получаю минуту, чтобы осмотреться. Я впечатлена тем, что вижу. Фон в стиле стимпанк. Красные стены. Металлические полки. Ржавые шестеренки, украденные с воздушных шаров викторианской эпохи. Тот, кто создавал декорации, знает, что делает.

Несколько членов съемочной группы двигаются за мониторами. Режиссер дуется в своем кресле и едва смотрит в мою сторону.

— Ваня. — Фотограф подплывает ко мне и целует в обе щеки.

— Хелен. — Моя улыбка застыла. — Мы не работали вместе со времен Милана.

— Славные деньки, да? — Она подмигивает. — Тогда ты была на несколько фунтов легче, не так ли?

Мне хочется метать кинжалы глазами, но вместо этого я сохраняю выражение лица. — Возможно.

— А теперь посмотри на себя. Ты стала такой популярной, что можешь набрать столько веса и все еще посещать концерты. Поистине удивительно, что трюк с позитивным поведением может сделать для такой модели, как ты.

Я поджимаю губы и сурово смотрю на нее. — Такая модель, как я?

— Это комплимент, дорогая. — Она заправляет волосы за ухо. — Раньше мы никогда не восхваляли нездоровые тела, но вот мы здесь. Действительно пугает, насколько изменилось общество, не так ли?

Мои пальцы сжимаются в кулаки. — Правда.

Она издает громкий и претенциозный смешок. — Давай начнем. И не волнуйся, Ваня. Я обязательно запечатлю все твои, — она указывает в сторону моего живота и Двойной буквы D, — изгибы.

Пламя бушует в моем сердце, требуя поглотить ее. Но я не могу позволить себе злить своего фотографа. Здесь вся власть у нее и клиента. Так бывает в этом бизнесе.

Хелен встает в позу и поднимает фотоаппарат. — Давай начнем.

При первой же вспышке я включаюсь.

Возможно, я не контролирую клавишных воинов. Возможно, я не контролирую ехидные комментарии фотографов. Возможно, я даже не контролирую свой собственный желудок, который в данный момент бурлит от странного ощущения.

Но все это не имеет значения, когда я перед камерой.

Я пробую три разные позы в течение трех секунд.

Поднятые руки. Щелчок.

Руки на бедра. Щелчок.

Спина слегка изогнута. Щелчок.

Камера — это мой парень, мой муж и мой любовник.

Я флиртую. Дразню. Ухмыляюсь.

Хелен ничего не говорит, и режиссер тоже молчит. Им не нужно раздувать из меня шумиху или подбадривать каждый раз, когда я выбираю победителя. Если бы они это делали, они бы шумели всю съемку.

Я знаю, что у меня есть лицо и тело.

Я — воплощение этого персонажа.

Если Хелен думает, что я зашла так далеко, потому что я — жалкий проект общества, то теперь у нее есть пятьдесят рулонов пленки, чтобы доказать обратное.

— Неплохо, — говорит Хелен из-за монитора. Ее ногти с французским маникюром ударяют по клавиатуре, и картинка меняется. — Совсем неплохо.

Режиссер улыбается мне. — Отличная работа, Ваня.

Я киваю и неспешно удаляюсь со съемочной площадки. Когда я ухожу, мой желудок сводит. Такое чувство, что у меня внутри все завертелось, и кто-то только что скомандовал "красный, влево, зеленый, вправо".

Положив руку на живот, я тихо стону.

Джунипер там, как темнокожий ангел. — Ваня, что случилось?

— Ничего. Я просто чувствую… буээ. — Я прикрываю рот рукой, чтобы меня не вырвало.

— Ты съела что-нибудь плохое сегодня утром?

Я резко качаю головой. Комната вращается быстрее, чем та сумасшедшая карусель, которую мы с папой любили в парке развлечений.

— Ваня, ты меня пугаешь. — Джунипер продолжает растирать мне спину.

Я сглатываю рвоту, которая пытается вырваться наружу, и умоляю: — Вытащи меня из этого корсета.

— Что?

Я хватаю его за воротник и ворчу. — Сними с меня эту смертельную ловушку сейчас.