Читаем Наемник онлайн бесплатно

Всем, кто не перестает верить в любовь искреннюю, любовь страстную, любовь жертвенную и всепоглощающую. Она существует.

Палящее солнце и отсутствие возможности находиться вблизи морского побережья в сорокаградусную жару — едва ли не единственные причины, по которым в дневное время суток большая часть населения Испании хотела бы покончить жизнь самоубийством. Ночью в этой кишащей пестрыми красками громкой стране находиться куда приятнее и интереснее, чего уж точно нельзя было сказать про безопасность.

Доисторические постройки здесь шли рука об руку с современной архитектурой, добавляя шарма и духа простой житейской бытности. Знаменитая «Санта Барбара» со своей античностью и почти на грани с вымыслом голубая морская гладь привлекали, манили, завораживали.

Жизнь била ключом. Никто не собирался стоять на месте, желая заполучить все и много больше. И как же часто люди теряли рассудок, не имея божественного наследия, которое давало бы им возможность проглотить все, чего они когда-то возжелали.

Добро пожаловать в Аликанте — город, в котором все начиналось для Дамиана Бланко и, по неведомому для него предчувствию, здесь же и должно было закончиться.

Для него ли? Возможно. Для кого-то другого? Абсолютно точно.

— Ваш кофе, señor.

Чашка, мягко поставленная на стол, привлекла внимание парня и вернула его к реальности. Тот мотнул головой и несколько раз моргнул, отогнав наваждение, нашедшее от свинцовой тяжести мыслей.

Следующее, что привлекло его внимание, но лишь на мгновение — молодая официантка, задержавшаяся у столика. Она была вполне неплоха внешне, однако, все, чем он удостоит ее позже — хорошие чаевые.

Бланко коротко кивнул, и девушка молча ретировалась.

Жизнь Дамиана была окрашена в кроваво-красные оттенки, увы, не из-за страстного испанского колорита. От испанского в Бланко была разве что внешность: брюнет, с ниспадающими на лоб хаотично уложенными волосами, заросшей щетиной на скулах, и пустыми, темно-карими, почти черными глазами, которые Дамиан часто прятал за солнцезащитными очками в тонкой оправе — солнце его слишком слепило, хоть парень и был буквально рожден на нем.

Он наконец пригубил кофе и прикрыл глаза. Шум морского прибоя, рядом с которым парень расположился в небольшой кофейне, успокаивал. Это были те немногие секунды, когда Дамиан расслаблялся и выдыхал, немо открывая морю свою душу.

Душу, погрязшую в чужой крови, как и его руки.

— Я знал, что найду тебя здесь, — прорезал идиллию мужской голос, пока его владелец приземлялся напротив Бланко.

— Жаль, что я слишком очевиден.

Дамиан снова сделал глоток и вернул чашку на стол.

— Не расстраивайся, Бланко, ты очевиден лишь для меня, — по-доброму ухмыляясь, произнес нежданный посетитель, и, по совместительству, лучший друг Дамиана. — О чем думаешь?

— О том, что хочу поскорее выйти из игры, Ману, — парень снял очки и потер переносицу. — Надоело.

— Говоришь, как дед старый, — усмехнулся Мануэль.

— Дело не в старости. Устал я от этой паршивой работы, которую в последнее время подкидывает Эрнандес. Тебе не кажется, что он обезумел?

— Какая разница, если он готов отвалить за работу приличную сумму. Не считаешь?

Бланко нахмурился.

Для него не явилось новостью, что Мануэля Кастильо волновали лишь деньги. Как и Дамиана когда-то. Ключевое слово — когда-то. Сейчас же Бланко, словно кот, наигравшийся с мышами и напившийся отборного молока — был сыт и убийственно спокоен.

Опустошен.

Мануэль же, напротив, желал все больше и больше, не боясь, что однажды может подавиться жизнью, которую пытался варварски проглотить со всеми ее пороками. Друг его не осуждал, но был убежден — всему есть предел. Особенно для них.

— Когда-то считал, — подтвердил Дамиан. — Это последний раз. Я ухожу.

Кастильо замолчал. Он был ровесником Бланко и также часто сходились их мысли, хоть и не в этот раз, а вот внешне сходств не имелось никаких. Первый был немного выше, худощавым, с острыми чертами лица блондином, зеленые глаза которого, словно лисьи, сужались, если он о чем-то серьезно раздумывал, как сейчас. Люди от такого его взгляда испытывали дискомфорт и, своего рода, страх, но никогда не Дамиан — ему уже давно не было известно, что это за чувство.

— Ты ведь понимаешь, что тебя никто не отпустит так просто? — наконец лениво, даже немного скучающе заключил Мануэль, устремив свой взгляд на море.

Дамиан понимал.

Он знал, что после всего, что совершил, не сможет остаться в тени.

Его не мучали угрызения совести за убитых, нет. Как минимум потому, что это были грязные, жадные до мозга костей аристократы, набивающие брюхо дорогим алкоголем, а нос — отравляющими разум дорожками, в безумии от которых избивали своих подчиненных, насиловали женщин, детей. Убийство таких дарило едва ли не облегчение, хоть Бланко и сам проповедником примерной жизни не являлся.

Он знал. Но у него не было выбора. С самого рождения.

— Если хочешь бороться со злом, Дамиан, — что-то деревянное со свистом столкнулось с лопатками подростка и тот упал. Отчаянный крик прорезал подвальную тишину. Запах крови перемешался с вонью сточных вод. — Запомни: ты сам должен быть злом.

Его взрастили наемным убийцей, запрограммировали на кровопролитие самыми разными, леденящими душу от ужаса способами. Только деньги и грязь в виде зазнавшихся отморозков, которую за эти деньги по указаниям босса убирал Бланко — весь код его программы.

— Пожалуйста, пожалуйста… — хриплый, надломленный всхлип сорвался с разбитых губ. — Я не…

— Недостаточно, — грубый, почти животный оскал и окурок, вонзающийся в и без того изувеченное многочисленными ссадинами плечо. — Ты недостаточно выдохся, чтобы научиться выживать, сынок.

В последнее время парень подозревал что-то неладное. Конрадо Эрнандес — босс Дамиана — стал слишком настойчив. Он перестал вдаваться в подробности жизни людей, которых необходимо было убрать, и это настораживало. По сути, это и стало причиной, по которой Бланко решил покончить с работой палача, но озвучивать этого не стал даже лучшему другу.

Взгляд Дамиана устремился туда же, куда Мануэля.

— Когда-нибудь, Дамиан, ты убьешь меня, — мужчина придавил носком начищенной туфли распахнутую и обездвиженную ладонь мальчика. — Но перед этим ты поймешь, что я подарил тебе нечто ценное…

Нехорошее предчувствие оседало на задворках подсознания.

— Необычайную злость, которая никогда не будет спать в твоей душе. И отсутствие страха перед чем-либо, перед кем-либо, когда ты будешь своими собственными руками отнимать чужие жизни.

Средиземное море тем временем штормило, предзнаменуя неспокойные времена.

Жгучая паэлья, гаспачо, изобилие кальмаров, а главное — море алкоголя, разливаемого барменами за стойкой по личным предпочтениям гостей. Последний пункт был самым важным.

В доме Веласкес сегодня людно. Все буквально пестрило раскрасневшимися от горячих закусок и должного количества выпитого лицами. Оживленные и взбудораженные, гости не умолкали ни на секунду. Где-то заливисто смеялись в роскошных вечерних нарядах дамы, в то время как еще где-то их кавалеры раскуривали весьма недурные кубинские сигары за обсуждением «важных» дел.

— Папа, вечер прекрасен, вы с мамой отлично постарались! — просияла Селия, дочь семейства Веласкес, заключая отца в теплые объятия.

— Я рад, что ты оценила. Не слишком старомодно, на твой взгляд? — улыбнулся мужчина, в расслабленной и довольной позе засовывая руки в карманы брюк.

— Нисколько, — искренне ответила девушка.

Рико Веласкес несколько дней назад закрыл одну из самых крупных сделок в своей строительной фирме. Это была битва, только не за жизнь, а за внушительное количество нулей на счете. Впрочем, в наше время это две стороны одной медали.

Селия гордилась своим отцом, как никто другой, и была рада его победе. Но еще больше она гордилась тем, что, несмотря на то, что с каждой успешной сделкой состояние их счетов увеличивалось, Рико оставался человеком с большой буквы. Алчность и жадность не поглощали его с очередной принятой пачкой денег, ведь он понимал, что заработаны они были не столько его руками, сколько руками подчиненных.

Рико уважал людей, и люди отвечали тем же.

Это в мужчине полюбила и мать Селии — София Ортега де Веласкес, невероятной красоты женщина, которая была для дочери эталоном и примером во всем. София любила подводить губы ярко-красной помадой, платья с подчеркивающим талию фасоном и жутко неудобные, как считала Селия, туфли на каблуках. С каждым годом ее мама расцветала все больше, и младшая семейства почти перестала верить, что с возрастом люди стареют. Но в том была и заслуга Рико, что, как настоящий мужчина, ухаживал за своими женщинами, подобно саду с самыми роскошными цветами.

На меньшее в своем будущем Селия никогда бы не согласилась — она была уверена. Слишком уж хорош оказался родительский пример. Однако…

Это почему-то не помешало ей завести отношения с редкостным эгоистичным засранцем годом ранее, а неделю назад — поставить в них жирную точку. Знали ли родители об этом? Да, но старались не лезть в личную жизнь дочери, готовые просто поддержать ее. Ведь так должны поступать нормальные родители: позволить набить свои шишки, не осуждая.

После разговора с отцом, Селия уединилась за барной стойкой. Девушка неспешно смаковала сладость мартини, кончиком указательного пальца вырисовывая на лакированной поверхности столешницы незамысловатые узоры. Терпкость напитка контрастировала с осадком горечи на душе и откликалась осознанием потраченного времени. Но ведь было и хорошее в этом жизненном уроке.

Селия все еще оставалась собой, не переставая верить в искренние чувства.

— Виски со льдом, — раздалось рядом, и бармен без промедлений принялся за работу.

Она повернулась в сторону того, кому принадлежал голос, и увидела парня в черном костюме, что сидел на нем просто безупречно. Незнакомец дернул рукой, оттянув тем самым ткань пиджака, и взглянул на часы.

Очарование в мужском обличии.

На столешницу приземлился его заказ. Парень залпом осушил стакан, взглядом выискивая кого-то в толпе.

Веласкес с интересом наблюдала за новым лицом, сидя вполоборота и закинув ногу на ногу. Кусочек льда в стакане незнакомец встряхнул и отправил следом за виски, с хрустом раскусывая. Со стороны было в этом что-то завораживающее.

— Señorita, — в приветственном жесте качнул головой парень, и губы его тронула легкая улыбка.

В ответ Веласкес лишь коротко кивнула и отвернулась. Дамиан не должен был отвлекаться, но настырный огонек ответного интереса продиктовал свое.

Темные волосы волной струились по слегка загорелым плечам. Шелковое платье-комбинация персикового цвета подчеркивало изгибы привлекательных женских изгибов: четко очерченная талия, округлые бедра и аккуратные, притягивающие плавностью движений руки. На стройных ножках, носками которых Веласкес как бы задумчиво покачивала, красовались красные босоножки, добавляющие азарта образу.

Бланко предположил, что девушка не стремилась привлекать излишнее внимание громкими, блестящими, пестрыми нарядами, как это любили делать на множественных мероприятиях в Испании: чем ярче — тем лучше. Веласкес была уверена в себе и без того, что буквально ощущалось в ее спокойной, притягательной ауре. Необычайно хороши оказались глаза Селии, с цветом которых вряд ли могло сравниться даже само море. И, как бы прекрасна ни была девушка, имелось большое «но».

Она — дочь человека, которого немного позднее необходимо убить.

— Как вам вечер? — Дамиан подошел чуть ближе и, опершись локтем о стойку, продолжил изучать Веласкес.

— Красиво и громко, — улыбнулась Селия, не поворачивая головы. — Это вечер в честь моего отца.

— Знаю.

— Кем же вы ему приходитесь? — интерес блеснул в голубых глазах, когда девушка повернула к парню голову.

— Сын партнера, — ложь сорвалась с губ Бланко также легко, как пересеклись их взгляды.

Один — бездонный, чарующий кофейной глубиной. Второй — пленительный, затягивающий в морской водоворот к левиафанам.

— Твои глаза… — нарушил тишину Бланко, выдержав паузу. — Нечто.

Селия не успела никак отреагировать. Их игру в гляделки прервал телефонный звонок, на который парень ответил, но не проронил ни слова.

— Ты вся красная. Подыши воздухом на улице, — ухмыльнулся Дамиан, отправляя телефон обратно во внутренний карман пиджака.

Удивленная столь легкому переходу на «ты» от буквально незнакомого человека, Веласкес не сразу уловила, как тот исчез из поля зрения. Она улыбнулась, прокрутив в голове последние несколько минут, и допила остатки своего напитка. Нужно было действительно проветриться.

Девушка вышла на открытую террасу, украшенную россыпью золотистых гирлянд, в промежутках между которыми висели разноцветные флажки с бахромой. Свежий воздух наполнил легкие и, наслаждаясь красотой вечера, Селия села на лавку при спуске с террасы, после чего выудила из маленькой сумочки пачку вишневых сигарет.

Короткий сноп искр, затяжка.

Курила она не часто. Когда выпивала, иногда за компанию. Даже если бы родители это увидели — они бы тоже ничего не сказали. Селия была уже взрослой девочкой, которой месяц назад исполнилось двадцать два года. Она жила отдельно от родителей, снимала уютную квартиру напополам с подругой, и сама зарабатывала себе на жизнь, хоть и могла бы этого не делать, учитывая заработок родителей. Могла бы, но не хотела.

Веласкес вновь затянулась и решила немного пройтись. Она встала, поправила струящееся по фигуре платье и достала из сумки заколку, чтобы изобразить на голове подобие небрежного пучка с парой выпущенных прядок у лица.

Девушка медленно шла вдоль невысокого каменного забора, отделяющего террасу от остальной части небольшой территории. В какой-то момент ее внимание привлекла тень на плитке заднего двора.

Селия прищурилась, вглядываясь во мрак. Фонари по какой-то причине не светили. Но все вопросы, сомнения и алкогольное опьянение улетучились как по щелчку пальцев, стоило Веласкес подойти ближе. Тихий вскрик успел слететь с ее губ прежде, чем она подбежала к человеку, распластавшемуся на земле.

Сигарета выпала, оставшись тлеть в стороне.

Девушка узнала его — это был один из охранников.

— Слышите меня? — тормоша мужчину, дрожащим от нарастающего волнения голосом спросила Селия. — Эй! Очнитесь!

В ответ ничего не последовало. Она дотронулась до головы мужчины, намереваясь проверить пульс, и сразу же отдернула руку, зажав ладонью рот от ужаса.

Вокруг шеи багровела неаккуратная, безобразная линия. Селии показалось, что и самой стало нечем дышать.

Как в замедленной съемке, ее взгляд устремился дальше, к ведущей к кабинету отца тропе. Вдоль нее лежало еще несколько бездыханных тел.

Веласкес встала, на дрожащих ногах двинулась в сторону других. Конечности не слушались, и она то и дело спотыкалась, один раз едва не упав. Липкий, скользкий страх окутал все тело.

У одного из трупов девушка остановилась. Она наклонилась и аккуратно подняла пистолет.

— Боже… — выдохнула Селия, сдерживая рвотные позывы при виде лужи крови, бесформенно растекшейся рядом с оружием.