Читаем Надрыв (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Судьбы четырёх человек переплелись в узел в женской школе-интернате. Сумеет ли кто-то выбраться невредимым?

Вохмянина Мария Юрьевна

Глава 1. Первый день

Вохмянина Мария Юрьевна

Надрыв

Пролог. Заселение.

В этом году Джейн Перкинс одна из самых ранних 'пташек' на заселении, и ей, признаться, весьма непривычно видеть кампус полупустым. Как всегда уже заехали новенькие, торопящиеся занять лучшие места не только в общежитии, но и в тайной иерархии закрытой школы-пансиона для девочек Эддингтон, где один семестр обучения равен половине среднего годового дохода в Англии. Но всем известно - чем старше твой класс, тем больше у тебя привилегий, а потому сюда можно совсем не торопиться.

Джейн в последнем, между прочим, а значит, могла позволить себе такую роскошь, как заехать в оставшиеся пару дней до начала занятий - но с родителями не поспоришь. Ещё никто из её однокурсниц не приехал, и даже соседка по комнате, которая класс от класса заселялась всегда первой, в этом году подзадержалась. Видимо, нынче не все родители пытались избавиться от дочурок поскорее...

Она успевает разобрать половину коробок, когда, после невнятных перестукиваний, дверь в её комнату приоткрывается, впуская ученицу лет двенадцати, может чуть старше.

- Джейн? - неуверенно спрашивает девочка, остановившаяся у порога, поправляя на переносице очки, странным образом не скрывающие, а подчёркивающие большие перепуганные карие глаза, и нервно теребя кончик косички. - Ты ведь Джейн, да?

Джейн кивает, немного хмурясь. Конечно, она видела мельком эту девочку - в столовой так или иначе примечаешь лица всех, с кем учишься, но она и имени её не вспомнит, даже если это будет очень важно.

- Прости, мне так неловко, - девочка опускает на миг тёмные глаза и снова поправляет дужку, хотя в этом совершенно нет необходимости, говорит тихо, просяще, - мне нужна твоя помощь. Мисс Гарсия сказала, что ты первая в компьютерном классе и, возможно, ты можешь меня спасти. У меня ноутбук не заводится...

- Я могу посмотреть, - Джейн вздыхает, чуть поджав губы. Её слишком часто просят о подобных одолжениях, чтобы она соглашалась без раздумий, но всё же кивает, - но ничего не обещаю...

- Руби, - просияла девочка.

- Так вот, я ничего не обещаю, Руби, - со вздохом замечает Джейн. - Идём, покажешь мне свой ноутбук.

Руби хватает её за руку, вцепившись удивительно сильно для такой маленькой девочки, тянет её за собой, попутно рассказывая о том, что сама она полный профан во всём, что касается сложной электроники и это уже третий ноут за два года, что отец обещал, что новый не купит, если какое-нибудь несчастье приключится с этим, и тогда ей придётся пользоваться этими невыносимыми школьными стационарами, на которых даже ничего приличного не установишь из-за ограничения прав доступа и программ 'родительского контроля'.

Тараторит Руби так много, и Джейн уже сожалеет о том, что вообще ввязалась в это. 'Господи, да заткнись ты уже', - так и тянет её сказать, но от резких слов удаётся сдержаться. Всё же не напрасно в них вбивали правила хорошего тона с самого первого года обучения, и от которых никуда не деться.

Совершенно внезапно Руби останавливается около приоткрытой двери, прислушиваясь секунду, и просит:

-Ты не подождёшь минутку, я хочу поздороваться с Лией Фрейзер - она очень выручила меня в том году.

- Быстрее, моё терпение резиновое, - раздражённо отзывается Джейн, хмурясь сильнее. Ей бы хотелось послать эту болтушку разбираться самой с тем, что она там наворотила, но ей всегда нравились те задачки, которые разнообразные устройства загадывали. Джейн никогда не скрывала, что от этого чувствует небольшое превосходство над остальными, и только потому идёт спасать эту маленькую Руби от её Больших Бед.

А тем временем, девочка тянет дверь на себя и приветствует Лию. Джейн содрогается при беглом взгляде на неё так, словно видит впервые - мимолётные столкновения в столовой или коридорах не в счёт. Разве к этому зрелищу можно привыкнуть? Лицо с правой стороны сплошной большой шрам от сильного ожога, подмявший под себя всю кожу щеки, край уха и забирающийся на скулу, словно уродливый розовато-алый червь.

Как огонь не повредил место роста волос, выхватив лишь небольшой участок над ухом, и глаз для Джейн загадка, и она старается вообще избегать смотреть на увечье. Такие только в учебниках по безопасности публиковать в разделе ожогов, с пометкой 'третья степень', чтобы предостерегать каждого, кому вздумается поиграть со спичками. А ещё лучше сразу знакомить с нагоняющим жуть обладателем - так вернее будет.

Да и стрижка Лии вообще никак не прикрывает правую щёку: чёлка огибает шрам, занимающий всю поверхность щеки, удлиняясь лишь над ушами и прикрывая верхний край ушной раковины, выглядящий несколько лучше, чем прочая кожа, что соприкоснулась с чем-то горячим.

- С приездом, Лия! - скромно улыбается Руби, и удивлённо поднимает брови, кивая в сторону. - О, ты в этом году сменила соседку?

- Да, - Лия отводит волосы, упавшие на лицо за ухо, обнажая кокетливо прикрытый кончиком прядей шрам снова во всей 'красе', - в этом году я с двоюродной сестрой. Знакомьтесь, Габриэль.

Лия кивает на сидящую на кровати девушку. Немного застенчивая, милая улыбка освещает лицо так, как не смогла бы даже новогодняя гирлянда. В больших голубых глазах обрамлённых светлыми ресницами, плещется сочувствие и понимание, свойственное только безгрешным, на на полных, словно у маленького херувима губах играет мягкая и беззащитная улыбка. 'Святая среди старшеклассниц', вспыхивает в голове ассоциация, и Джейн не может не симпатизировать ей.

- Я Джейн, - расплываясь в ответной улыбке бормочет Джейн, - очень приятно, Габриэль.

- Габи, - поправляет девушка, забавно наморщив носик от полного имени.

Не смотря на то, что Габи и Лию роднит форма губ, глаз, и общая тонкость кости, они слишком разные. Светлые волосы Габи заплетены во французскую косу, губам привычна тёплая улыбка, а на лице написана доброта и участие, тогда как волосы Лии острижены коротко, по основание шеи, а на здоровую щёку спускаются несколько ассиметрично-длинных прядей, улыбка ей словно незнакома вовсе, особенно такая, преисполненная желания обнять всех на свете, а весь её вид излучает знание собственного превосходства над прочими - давно обнаруженное и принятое, не кичливое, но твёрдое.

Джейн так увлекается сравнивая сестёр, что едва замечает, как Руби попрощалась с ними и потащила её к комнате отдыха, в которой, по слухам, вот уже несколько лет идёт ремонт, и куда ученицам женской школы-интерната Эдингнтон хода нет .

Она не слышит того, как после того, как они покидают маленькую комнату общежития, медленно, с тихим скрипом закрывается дверь, навсегда отделяя её от того, что Лия говорит своей двоюродной сестре тихо:

- И как она тебе?

- Кто, Руби? - Габи поднимает брови, удивлённо приоткрывая рот и на мгновенье становясь похожей на игрушечного херувима - их фамильное сходство. - Она милая.

- Дьявол во плоти. Повела нового ягнёнка на заклание местному шабашу, - Лия качает головой. - Запомни, держись подальше от неё. Не попадайся им в лапы.

Габриэль явственно сглатывает внезапно появившийся в горле ком страха, глядя то на закрытую дверь, то на двоюродную сестру, словно отказываясь верить в то, что такое милое создание, лет двенадцати-тринадцати от роду могло кого-то вести 'на заклание'. Габи бы посмеялась над этой дурной шуткой натянуто, если бы за неделю, что они живут вместе не уверилась в полном отсутствии чувства юмора у сестры. Молчание становится напряжённым.

Лия поднимается, подходит к Габриэль вплотную. На её лице написано живейшее участие, когда она медленно проводит подушечкой среднего пальца по скуле замершей, как кролик в клетке удава, Габриэль и гладит указательным её по щеке.

- Не бойся их, - она говорит едва слышно, - я присмотрю за тобой.

Габи не шевелится, и, кажется дышит через раз, умоляюще глядя в тёмно-зелёные глаза напротив.

- Не нужно волноваться о них, - Лия качает головой, снова отводя выбившиеся пряди с лица и растягивает губы в неприятной улыбке, наклоняясь ближе, и, на грани слышимости говоря, - ведь я гораздо, гораздо хуже.

От сквозняка, дверь, наконец, захлопывается, и этот зловещий звук отражается от полупустых комнат женской школы интерната.

Глава 1. Первый день

Габриэль.

Рингтон будильника действует будоражаще, и Габи не жалуется на это, поскольку самым прямым его назначением было будить людей, но всё же звук ближе к оглушительному. Особенно неприятное в этой ситуации то, что Лия сидит напротив неё бодрая и уже полностью одетая, с самодовольной улыбкой глядя на то, как Габриэль пытается успокоить бешено колотящееся от испуга сердце.

- С добрым утром, - бормочет Габи, сбрасывая будильник на телефоне. В голове ясно стоит воспоминание о том, как она, зажав кнопку убавления звука почти до самого минимума проверила трижды звонок, и убедилась, что он едва слышен, и мелодия мягкая и приятная, а совсем не тот дикий ор, от которого всё существо внутри дрожит в ужасе. Блокировка телефона на месте и с экрана ей машет Джейн, расплывшаяся в своей потрясающей улыбке, с растрёпанными от ветра тёмными мелкими кудрями и сверкая карими глазами - единственный отголосок из прежней жизни, в которой поутру её будил запах кофе и блинчиков или до хруста прожаренного бекона.

- Утра, - кивает Лия, глядя на неё пристально. 'Слишком пристально', - думает Габи, но даже не пытается прояснить в чем дело. Бесполезно - это то, что Габриэль уяснила накрепко за семь прошлых дней, во время которых она пыталась наладить контакт то с одной кузиной, то с другой, и даже с тётушкой, питая глупую надежду узнать свою новую семью. Её встретили безразличием два раза из трёх.

А ведь всего неделю назад жизнь Габи была беззаботна и светла. Она жила со своей горячо любимой бабушкой в Саутгемптоне с самого детства. Удочерившая её супружеская пара погибла в автокатастрофе, но, по настоянию матери погибшей, её не отправили в приют, и у неё было по-настоящему счастливое детство: много подруг - и одна, что была для неё как сестра - её милая Джейн, маленькая, светлая комната и небольшая частная школа у самого дома, где учителя знали и любили её. Будущее казалось безоблачным, пусть и полным неопределённости, что следом идёт за каждым, кто опасно близок к выпускному классу. Были и островки стабильности - место, куда можно вернуться, люди, которые всегда примут, друзья, что поддержат самое безумное начинание. Особенно Джейн - константа, подбадривающая на свершения в этом вечно меняющемся мире.

Именно в такие моменты, как это всегда и бывает, когда не ждёшь никакой беды, случилось непредвиденное: её милая бабуля - святая женщина, принявшая на попечение сироту во младенчестве, в меру строгая и в меру мягкая, которая заботилась о ней с момента её рождения - скончалась от инфаркта. По последней воле усопшей, семнадцатилетнюю Габриэль не отправили обратно в сиротский приют, а послали к ближайшим, пусть и совсем незнакомым родственникам, в Бристоль.

Преисполенная тоски, Габи не позволила себе утонуть в ней, пусть и очень хотелось, и отнеслась к этой поездке как к возможности узнать что-то новое. Она, конечно, слышала от бабушки о том, что та родня невероятно богата, и не смотря на то, что и саму бабулю с натяжкой можно было отнести к среднему классу, но та не уставала ей повторять: 'Милая, ты должна знать - деньги это власть. А власть разрушительна. Она губит людей, сводит их с ума. Лучше быть нищим, но довольным, чем богатым, но ненасытным'.

Теперь же у неё нет подруг - Джейн не в счёт, ведь после одного небольшого звонка и обещаний связываться каждый день, или, по крайней мере, раз в три дня, не звонила вовсе и сама сбрасывала все входящие от Габи - она никого не знает в школе, кроме пары своих двоюродных сестёр, а её жизнь походит на психологический триллер, в котором она боится сделать неверный шаг и оказаться в ловушке, памятуя о брошенном вскользь предупреждении Амелии о том, что сестра несколько 'нездорова'. Довольно опасно нездорова, насколько может судить Габриэль, чувствуя себя невыносимо каждый раз, когда оказывается с ней один на один.

Увы, конечно, их заселили в одну комнату - просто чертовское невезение из всех возможных.

Не смотря на все просьбы Габи, комендант строго отвечает, что свободных мест нет, а о том, чтобы поменяться комнатами хоть с кем-нибудь не может идти и речи - ей сразу и очень доходчиво разъяснили насколько её сестра сумасшедшая, и надо быть просто полным психом, чтобы хотя бы год прожить с ней. Сама мысль о том, что они должны будут провести в одной комнате столько долгий срок отдаёт металлом и ржавчиной на языке, сводит зубы и заставляет нервный комок под рёбрами сжаться.

И всё же, не смотря на это, она старается сохранять оптимизм и не позволять дурному липнуть к себе.

Солнце бликует от шкафа, оставляя солнечные зайчики прямо на подушке, ещё по-летнему тёплый ветерок ластится, словно нежный кот, запрыгнувший в открытое окно, а день, кажется, не будет омрачён ничем, и Габи улыбается, подставляя лицо утреннему солнцу. Она не видит того, как при виде этого умиротворённого выражения лица Лия мрачнеет, а в её глазах зажигаются недобрые искры, словно отсвет радости, попавший в кривое зеркало, выворачивающее все наизнанку.

Она ещё не знает, конечно, что дни начинающиеся без единого облачка обречены быть самыми хмурыми.

Амелия.

Время заселения в этом году - любимое и долгожданное. Все прошлые разы оно было наполнено отвращением столь древним, словно от сотворения её собственного мира и страхом, не затупившемся годами. Сейчас нет ни того, ни другого, пусть отвращение и скользит по краю сознания, но его отодвигает неожиданное облегчение и сладостное, почти приторное предвкушение пока Амелия разбирает свои вещи, не оглядываясь на прошлую соседку по комнате, наслаждаясь тишиной с нынешней.

Ей повезло быть в одном классе с Андреа, не нужно знакомиться заново, она только уточняет какая кровать её, но та даже не думает оторваться от книги, которую изучает в данный момент, бросив все свои вещи как есть, и, по всей видимости, дожидаясь лучшего часа для того, чтобы рассовать их по местам. В ожидании этого благоприятного момента, она лежит в том, в чём приехала из дома на одной из кроватей, и это снимает вопрос, прежде чем Амелия его произносит.

'А я погляжу, с мозгами у тебя туго, а, Амелия?', - хмыкает она сама себе и разбирает сумки, раскладывая одежду аккуратными стопочками.

- У нас всё по старому, да? - беззаботно уточняет Амелия, наконец, присаживаясь на свою кровать. - Никаких изменений? Известий? Ничего, о чём стоит знать до того, как выйти в люди?

- Помимо новенькой? - хмыкает Энди, не отрывая бегающего по строке взгляда от страницы.