Читаем Надежды демонов ночи онлайн бесплатно

   Люди часто говорили об этом, но за свою жизнь и то время, что я никогда не осмелюсь назвать жизнью, я убедилась в том, что людям свойственно говорить о том, чего они не знают. Многие рассказывали, как это плохо. Что будто твое тело становится горящей клеткой, в которой горит твоя душа. А некоторые говорят о невероятной свободе, как мысли, так и возможностей.

   И лишь я сама понимала, каково это. Когда в тебе просыпается охотник... Когда в тебе тлеет сгоревшая человечность... Когда в твоих руках сердце человека выдает последние удары... Только став этим, ты понимаешь, каково это. И это был как раз из тех случаев, когда лучше 100 раз услышать, чем один раз увидеть. Чем в один миг прочувствовать это.

   А хотели бы вы узнать, каково это? Быть иным... Быть... Вампиром.

   О своей жизни я помнила мало чего. Детство мое было подобно небесам - таким же легким и таким же непонятным. Я помнила отрывки, подобные этому:

   Мама положила меня в коляску, а у меня совершенно отсутствовало желание сидеть. Я только училась ходить, и было совершенно несправедливым оставлять меня без движения. Я плакала и дрыгала ногами. Но мама, будто не понимала меня. Зато он...

   Папа взял меня на руки и стал водить по полу. Я была счастлива. По-настоящему счастлива, и выкрикивала что-то от радости.

  Следующие действия в данном отрывке моей жизни были затуманены, и я снова оказывалась в реальности. Жестокой реальности.

   После подобных воспоминаний мое дыхание снова сбивалось, и я снова зверела. Воспоминания о жизни заставляли меня биться головой об стену, ногами об пол, так как это было неимоверно больно. Больнее, чем то, что я чувствовала, отбрасывая от себя опустошенные трупы. Больнее, чем когда я видела, как умирают мои близкие, с которыми я должна была прожить эту жизнь. Мысли о том, что я не та, кем должна была быть, убивали меня изнутри, и я не могла ничего поделать...

   Не в силах совладать с собственными чувствами, я убегала гасить чужие. И сегодня я охотилась в маленьком парке возле моего последнего пристанища.

   Выходила я из дома в одежде по сезону. Став иной, я всячески старалась сохранить в себе человека, но мои попытки всегда меркли на фоне этого... Звука сердцебиения, аромата крови... Такой аппетитной, такой совершенной, теплой, вкусной, приятной на вкус, дарующей жизнь... Дарующей это чувство… Чувство, что ты снова жив.

   Ты чувствуешь это, и вместо всех 5 чувств, в тебе появляется только одно - желание.

   Каждый раз, когда я попадаю в подобную ситуацию, моя память отключается, как и разум, и я начинаю творить...

  Тихие шаги, облизывание клыков, которые прорезаются в момент желания, жжение внутри тела, где-то в зоне желудка... Переходящее по венам... Господи, как это невыносимо!

   В последнюю минуту я начинаю бороться с собой, двигаюсь неуверенно и подобно алкоголику. Люди смотрят на меня с умилением, кто с удивлением, а многие и с отвращением... Но хоть кто-нибудь из них понимает, о чем я думаю в данный момент? На что я иду, лишь бы не потерять способность думать?

   Слезы начинают литься из моих глаз горячим потоком, и я сворачиваюсь вдвое...

   Люди продолжают проходить мимо. Как ни в чем ни бывало.. Без сочувствия, без страха…

  В этот раз ко мне подошел немолодой мужчина. С морщинами. Седыми волосами. Но одетый солидно: с выутюженными брюками и довольно дорогим галстуком. Я смотрю на него, но вижу его измученную жену, которая кричит ему после ссоры в спину: "что б ты сдох!"

   Сначала я качаю головой, ну, зачем она так? Он ведь действительно может не выжить... И я хватаюсь за последние запасы терпения… А он?

  -Из-за таких наркоманов, как ты, мы все и страдаем!

   Какой же урод... В этот момент думаю: "Может убить его и все дела?" Но нет же... Я выдержу... Я смогу... А он будет жить...

   И тут судьба вносит свои коррективы...

   Ко мне подходит юноша... Симпатичный юноша с зелеными глазами и милыми ямочками на щеках. Он одновременно смущается и возмущается, и это выглядит так прекрасно...

  -Простите его, хоть он был столь груб... Давайте я вам помогу?

   Зачем? За что? Где справедливость?! Почему остается жив мерзкий и грубый старик, в то время как еще совсем молодой юноша на грани смерти?..

   Я не верю своим глазам и качаю головой. Я не могу! Я не могу так поступить! Нет! Нет! Я…

   И в этот момент случается это. Рубильник. И все. Нет меня, есть зверь...

   Я хватаю его и с нечеловеческой силой тяну в тень деревьев. Он сопротивляется, кричит, он испуган! В его глазах, так похожих на глаза моего отца, я вижу страх, и перед моим взором появляется папа. Он испуган, в шоке, не может поверить! Папа пытается что-то сказать, но я вижу его слезы и последнее, что он успевает сказать, это: "Моя девочка..."

   Я отпускаю, нет, я отбрасываю парня и начинаю корчиться от боли. Жажда и совесть борются во мне, как лед и пламень. И вроде бы лед гасит обжигающую меня жажду, и все бы хорошо, но... От удара об землю его череп проломлен, и из раны бежит кровь... Огонь победил. Я теряю в последний раз контроль и выбираю свою "жизнь" в залог его... И пока я насыщаюсь, захлебываясь сладкой кровью, я еще не подозреваю, что теперь и этот человек будет присутствовать в моих снах.. .В обещанных мне кошмарах.

   Насладившись им сполна, меня отпускает, и я с ужасом смотрю на кровь на своих руках. Не могу поверить, что я способна на такое... И я бегу. Домой. А точнее туда, в свое логово...

   Перестав быть человеком, я потеряла понятие "дом". Отныне только убежища и логово, так как у зверя нет дома, а я больше не человек...

   Вбегаю в домик, едва не сломав дверь. Слышу, как скрипит старый пол, но меня это не волнует. Я бегу в свою комнату. И стоит мне только туда забежать, я чувствую это... Привкус наказания - мои воспоминания о жизни...

   Мне три года, я сижу на детском трехколесном велосипеде и боюсь пошевелиться.

  -Майя, давай, жми педали, девочка моя!

   Я поворачиваюсь на папин голос и давлю в себе улыбку. Показываю свое недовольное лицо, мол, ты переоцениваешь мои возможности, пап! Но его зеленые глаза вызывают во мне улыбку, и он с распростертыми объятиями спешит ко мне. Мой папа! Самый лучший! Вот он, рядом! И я нажимаю на педали... Я уменьшаю расстояние между нами и заливисто смеюсь. Я в детстве. А я настоящая?

   Я рыдаю на кровати, измазанная чьей-то кровью и желающая покоя... Когда же он наступит?

   В комнате появляется он. Якобы мой наставник, но я называю его просто Родрик. Именно он сделал из меня зверя, или как говорит Родрик, "пробудил" меня.

   В его взгляде читается отвращение, но куда меньшее, чем то, что я чувствую к себе. Однако вместе с тем он смотрит на меня удивленно. И тут...

   Он хватает меня за волосы и представляет себя в боулинг-клубе. С учетом того, что моя голова- это шар для боулинга, а стена- это кегли, Родрик выбивает страйк, но вместо радостных возгласов победителя, я слышу его крики.

  -Черт тебя подери, Мейбелл! Я чувствую себя ученым, который создал Франкенштейна, но этот чертов Фрэнки ни хрена не рад!

   Я чувствую одновременно злость и обиду, хотя на далеком заднем плане маячит благодарность Родрику за то, что он отвлек меня от внутренних страданий.

   Из меня вырывается звериный рык:

  -Я не Мейбелл! Она была человеком! А я... У зверей нет имени!

  -Да ты не зверь!

   Каждый раз, когда я упоминала это слово, Родрик приходил в ярость. И в этот момент, вместо того, чтобы вступить с ним в схватку или продолжать орать ему в ответ, я вновь заплакала... И это, пожалуй, было единственным, что осталось от меня...

   Не помню, сколько прошло времени после нашей ссоры с Родриком, но меня снова посетило воспоминание.

   На этот раз мне лет 5. Я сижу возле телевизора в гостиной и в проходе вижу маму. Странно, но мама была тем персонажем, который либо был за кадром моих воспоминаний, либо она была на заднем плане, однако памяти о ней осталось мало.

   Я видела ее черные волнистые волосы, собранные в узелок на голове, и... ее спину. При каждой попытке вспомнить ее лицо, я чувствовала какой-то барьер... Это было не столько странно, сколько неприятно. Как, впрочем, и это воспоминание.

   Голоса в телевизоре не могли перекричать то, что творилось в кухне.

   Папа с мамой ругались, однако я хорошо помнила его слова:

  -Да, какая ты к черту мать? В тебе нет элементарных материнских привычек. Да ты дочь свою не любишь, прочь с дороги!

   Мама что-то говорила папе, но даже ее голос я не могла вспомнить. От чего-то даже в воспоминании я стала плакать. Мне стало так больно, больно в душе, и я разрыдалась.

   Услышав мои крики, папа вбежал в комнату и обнял меня так, чтобы я не могла видеть маму.

  -Тише, Майя, прошу, не плачь... Все будет хорошо... Тшшш…

   Он хватает меня в охапку и проносится вихрем мимо мамы. И закрывает нас в спальне. Мама барабанит в дверь, но папа занят сбором наших вещей, а я снова чувствую это... Эту боль, подобную червю в желудке, и снова начинаю плакать, а за дверью незнакомый женский голос кричит:

  -Оставь мне мою дочь!.. Оставь мою малышку!..

   Я начинаю кричать. Я - та что настоящая, начинаю выть, как волки в полнолуние и, выбив окно в свою комнату, убегаю прочь...

  Брожу по тому же парку, хотя всегда стараюсь держаться подальше от мест своих убийств. Однако шуршание листвы под ногами как-то успокаивают, и я падаю на них. Падаю на землю и слышу, как кто-то идет мимо на расстоянии нескольких метров. Меня это мало волнует, я боюсь лишь себя и только. Однако это что-то дышащее, что-то, что полно крови, а я так хочу пить…

   Один миг, я хватаю этого человека за ногу, и этот бедняга теряет равновесие. Падает рядом, но даже не замечает, что я двигалась.

  -Простите, что беспокою, но не подскажете сколько время? Я заблудился в этом городе, и меня в новом доме ждет жена.

   Я почему-то смотрю на свои старенькие часы и, как ни в чем ни бывало, говорю своим ровным голосом:

  -Два часа ночи. Не поздно ли для прогулок?

  -Не знаю... Как-то захотелось проветриться. А я Даниэль. Как вас зовут?

   Во мне появляется желание сказать: "Мейбеллин", но с каждым его словом я параллельно слышу, как движется его кровь, и понимаю, что я все-таки зверь, а у зверей нет имени.

  -Могу я вас попросить, Даниэль?

  -О чем?

  -Даже спросить... У вас есть дети?

   Он смущенно улыбнулся.

  -Да, дочка. Агата. Очень хорошая девочка.

   Я глотаю ядовитую слюну и провожу языком по появляющимся клыкам. И тихо, очень тихо шепчу:

  -Так беги же...

  -Простите, что?

  -Беги!

   Испугавшись напора в моем голосе, парень вдруг подпрыгивает и начинает быстро двигаться. Оглянувшись, он заметил, как я без помощи чего-либо встаю, и это его еще больше пугает. Даниэль бежит, а я чувствую его страх, адреналин, и мне это так нравится! В миг, набрав скорость, я приближаюсь к нему, но всего одно имя заставляет меня свернуть с пути и наброситься не на него, а на спящего пьяницу на лавочке. Агата. Папин ангел-хранитель...

  Впившись в шею алкаша, я чувствую разочарование: мало того, что в его крови нет того адреналина, которого я хотела только что, так он еще и помечен другим вампиром. Черт побери, на меня теперь открыта охота. И не смотря на то, что я странным образом боюсь за свою жизнь, мне это нравится.

   Я тут же отбросила его неприятно пахнущее тело и почувствовала горечь во рту. Чужой вампирский яд, в зависимости от дозы, может парализовать таких, как я, но я успела лишь проглотить несколько капель, и те пыталась выплюнуть. В горле остался жженый привкус, и я поняла, что чем быстрее я уберусь отсюда, тем будет лучше. Но стоило мне только развернуться, как за спиной я почувствовала холодок. Ты чувствуешь то же самое, когда перебегаешь дорогу, а машина проезжает прямо у тебя за спиной и твой мозг уже показывает картинку, что бы было, если бы ты не успел на одну секунду... Однако я обернулась.

   К моему счастью, а, может, и нет, возле тела на корточках сидел Родрик, и выглядел он как собака-ищейка. В такие моменты я его особенно боялась. Быстро встав, все еще принюхиваясь к крови бедняги на своих пальцах, он тихо, но очень яростно прошипел:

  -Что ты наделала?

   В моей голове появилось воспоминание, в котором я чувствовала тот же страх, что и сейчас:

   Мне было лет шесть-семь, может меньше или больше, но папа впервые привел женщину в наш новый дом, и это меня разозлило. Оставив маму, он стал иметь отношения с другой женщиной, вместо того, чтобы наладить отношения с женой. Я чувствовала себя оскорбленной, поэтому встретила эту на вид милую женщину с холодным выражением лица. Папа познакомил нас, но я всячески старалась не слушать то, что он говорит. Я даже не запомнила имя этой женщины.

   И все случилось минут через пять. Папа провел нас в гостиную, где на столе стояла красивая ваза с тюльпанами. Женщина пришла в восторг, когда папа сказал, что этот букет с вазой для нее. А я почувствовала ярость. Да как она могла вот так прийти и стать главной тут? Но и это еще не было главным событием. То, что разбило моё сердце в тот вечер, было один маленьким предложением: "Майя, это твоя новая мама".

   Я не знаю, как описать, что произошло со мной. В этот момент мне показалось, что что-то, подобное огню, прошло через меня, всю меня, и я была убита. Часть меня. Я стала качать головой, а внутри меня разрывал мой невысказанный монолог: "Как же так? Не может быть! Мама не вещь, чтобы быть новой, или быть старой, чтобы быть заменена. Мама одна, и она у меня уже есть!" Но вместо того, чтобы дать мне хоть как-то остыть, я услышала ее голос, который шипел, как змея:

  -Привет, крошка!

   С тех самых пор я ненавидела это слово, каждый, кто посмел меня так назвать, получал кулаком в глаз, и вследствие чего, меня не называли больше так. Так отвратительно и фальшиво.

  -Папа, но…

   Но он ушел, с радостным голосом рассказывая, что на обед его фирменное…

   А она? Гибрид человека и змеи, смотрела на меня своими светло-светло серыми глазами, внушая мне страх безнадежности и отвращение к реальности.

   Проглотив комок в горле, я подошла к столу и взяла свою заколку. Массивное старинное украшение было маминым, это была единственная вещь, которая осталась от нее, и она сделала свое дело. Заколка зацепилась за скатерть и ваза с цветами полетела на женщину. Мокрая, страшная, она выглядела более естественно, чем в образе милой женщины. Она сначала посмотрела на осколки на полу, затем на меня и я увидела ее настоящее лицо. Оно было подобно смерти, пусть даже такие мысли в голове ребенка вам покажутся смешными. Но я была перепугана до смерти и, смотря ей в лицо, я вдруг увидела лицо Родрика.

  -Что ты наделала, я тебя спрашиваю?!

  -Я не хотела! Я не знала!

   Слова вылетали из меня неразборчиво, так как торчащие клыки мешали речи. И не только речи. Мне было ужасно неудобно с ними, и чем дольше они не возвращались в былое положение, тем больше я чувствовала боль в деснах. Я не знаю, с чем это можно сравнить. Разве что с эрекцией, когда мужчина имеет лишь одну мысль: как бы ее погасить.