Читаем Надежда Тальконы [СИ] онлайн бесплатно

Двигатель отказал почти в самом конце разгона, уже перед самым выходом в гиперпространство. Экстренное торможение было настолько жестким, что даже Надежда, обычно спокойно и беспроблемно переносящая перегрузки, почувствовала себя не в своей тарелке, и, отсиживаясь в каюте, ворчала, что, похоже, на этом корабле напрочь забыли о людях. Рудному концентрату в трюмах ничего не сделается, ни один контейнер даже не сдвинется, а вот экипажу пришлось туго. Хотя, если подумать, эта поломка — единственное приключение за последние два рейса.

Летать на частном транспортнике — дело скучнейшее, но куда ещё возьмут без напарника. Дар предвидения — дело нереальное. Кто мог знать заранее, что напарник погибнет перед самыми выпускными экзаменами? Отключился надежный, казалось бы, айдер, а внизу оказались скалы. И прощай заявка на военный крейсер. Там теперь летает другая пара, а она, вот уже два года, вынуждена довольствоваться этим потрепанным стареньким грузовиком.

Стоило учиться на десантника, чтобы за весь рейс ни разу не исполнить прямых обязанностей охранника. Но с другой стороны, что могут сделать шесть человек охраны (а также грузчиков и подсобных рабочих по совместительству) в случае реального нападения? Немного, пожалуй.

Тяжело вздохнув, Надежда наклонилась и подобрала с пола своего рептилоида, который свалился с полки во время торможения.

— Бедный ты мой, — вслух пожалела она свою любимую игрушку, и, наверное, целую минуту стояла, закрыв глаза и прижимая к груди зеленого кожаного друга. Только игрушке она могла рассказать о ежедневном однообразии стандартного до мелочей полета, о непонятном беспокойстве, гнездящемся в душе в последние два месяца. Может, причиной был настойчиво повторяющийся сон? Знакомый, уже выученный наизусть.

Она вне корабля. В открытом космосе. Одна. На тонком страховочном фале, который, неожиданно, натягивается, как струна и рвется, медленно распуская в пушистую кисточку нити сверхпрочных волокон, которые и ножом перерезать сложно. А корабль включает двигатели и уходит. Без неё. Насовсем. Быстро превращаясь в светящуюся точку и, наконец, вовсе пропадая. И панический ужас одиночества. Нет, не смерти, а именно одиночества и полной беспомощности. И каждую ночь Надежда просыпается в этом ужасе, с мокрым от слез лицом и подключает гипнотрон, чтоб оставшиеся четыре часа доспать безо всяких снов.

В дверь коротко стукнули, она приоткрылась и почти сразу же из-за косяка проснулась бритая голова бортинженера, а затем и он сам до пояса.

— Надежда, как ты тут? — с искренней заботой в голосе поинтересовался он. Все-таки, как-никак, в этой каюте обитает самый красивый десантник на корабле. И может ли быть неинтересной для мужского взгляда двадцатилетняя выпускница Джанерской Школы Даярды?

Еще бы! Такое сочетание профессионализма и стройной фигурки! Кого могли оставить равнодушным веселые, ярко-синие глазищи и светлые, чуть волнистые локоны, очень легкомысленно лежащие на плечах. Вот и бортинженер, до сих пор безуспешно мечтая хотя бы о намеке на взаимность, прищурился в беззлобной усмешке, — опять со своим хищником обнимаешься?

— И сколько раз тебе говорить, — почти всерьез обиделась девушка, — не хищник это, а рептилоид. — И, приподнявшись на цыпочки, усадила игрушку на полку над креслом.

— Все равно кукла детская, тьфу! Лучше бы меня, что ли обняла, или кого другого из экипажа. Плохи ли у нас парни? А то два года уже летаешь, и все никого не выбрала.

Надежда резко повернулась, собираясь сдерзить, но бортинженер, виновато улыбаясь, уже коротко и примирительно покачивал поднятыми руками возле своего лица.

— Всё, всё, всё… я пошутил. Я по делу пришел. Помоги мне посмотреть двигатель. Только надень перчатки от легкого скафандра, нам некогда ждать пока там все остынет. Прикинем, сможем ли справиться сами или придется вызывать Патруль Контроля.

— «ДэБи-14»? — усмехнулась девушка.

— Что?

— На «ДэБи-14» летают мои родители.

— Может, и они ответят на вызов. — И поторопил. — Давай скорее. А то мы торчим в зоне разгона. Не самое подходящее место для ремонта. В любой момент кто-нибудь может выйти из гиперпространства как раз на месте нашего корабля. Представляешь, что от нас останется?

— Не пугай, пуганая уже. Пошли лучше, что в дверях стоять.

Должность помощника Надежда освоила давно. На все пять «п», как говорится: подай, принеси, подержи, подкрути, припаяй… Хоть какое-то занятие, по крайней мере.

Работали, невзирая на душную жару, дружно и сосредоточено, перебрасываясь короткими фразами, и уже почти добрались до отказавшего блока, когда по общей связи прозвучал приказ:

— Охранникам срочно собраться в рубке управления!

И были в спокойном тоне приказа какие-то едва уловимые нотки, которые весьма не понравились и Надежде и всем остальным тоже.

— Похоже, у нас скоро будут гости. Судя по мощности гравитационного всплеска, где-то рядом вышел из гиперпространства корабль значительно крупнее нашего. Будем надеяться, что он пройдет мимо, но, все равно, экипажу боевую готовность.

Надежда вполне понимала тщательно скрываемое беспокойство капитана, являющегося к тому же владельцем корабля. Он бы рад не встречать ни одной живой души от взлета до посадки. Встреча в открытом космосе — всегда риск. Никто ещё не исключал опасности потерять и груз, и сам корабль. Пока вызовешь Патруль Контроля, пока помощь прилетит… Тут, даже несколько ракетных установок могут не спасти, не то, что одна.

Потянулись минуты гнетущего ожидания, когда все взгляды скрестились на чистом пока экране локатора. Надежда успела ещё обвести глазами сосредоточенные лица охранников с суровым прищуром и сведенными к переносице бровями, успела заметить побелевшие костяшки стиснутых кулаков капитана и мелкие капельки пота у него на лбу. И только уже потом на локаторе, вверху и справа, появилось, мутное пятнышко засеченной цели, пока ещё визуально не различимой.

Корабль явно приближался. Вот уже на экране обзора стали видны его смутные очертания, не позволяющие пока классифицировать видимый объект, чтобы определить планету приписки. Но это было что-то очень большое и очень быстрое. Теоретически Надежда была готова к встрече с чужаками, знала, как держать леггер в руках, но не более. И поэтому на душе было тоже не очень спокойно. Что-то будет…

Но постепенно очертания объекта становились все более отчетливыми, и он все больше принимал очертания военного крейсера. Крейсера Даярды.

Капитан сначала облегченно выдохнул, но затем вновь насторожился. Даярда не только обеспечивала кораблями свой флот, но и продавала их. Так что ещё неизвестно кому принадлежала эта громадина, могущая при желании разнести их грузовичок на атомы, особо себя не утруждая.

— Попытайтесь связаться с ними, — приказал капитан.

— А может, они нас не заметили? — без особой уверенности спросил второй пилот.

— Конечно! Уж если мы их прекрасно видим, то наш корабль у них, как на ладони.

Чужак приближался. Вот уже на экранах дальнего обзора стал четко виден его корпус с мощными орудиями.

И тут Надежда ахнула радостно, узнавая:

— Так это же «Хаккад»! Успокойтесь! Это — «Хаккад»!

— Откуда ты можешь знать? — голос капитана звучал очень недоверчиво, — они же на связь не выходят.

— Так ведь ещё минуты после выхода не прошло. А я сейчас проверю, если это «Хаккад»… — и замерла, зажмурившись, прижимая кончики пальцев к вискам, выходя на телепатический контакт. И буквально через полминуты заулыбалась, открыла глаза, прерывая связь.

— Это они, точно они! Мне ответил кас Кларт.

— Кас? — удивился капитан. Твой дядя на «Хаккаде»?

— Нет, он не совсем родственник. Просто я его так ещё с детства привыкла называть. Он очень близкий друг нашей семьи. И капитан «Хаккада».

Её прервал пилот.

— Капитан, «Хаккад» на связи. Они просят принять десантный бот и спрашивают, не нужна ли какая помощь.

Гостей встречали, как положено по военным правилам, с почетным караулом из всех шести охранников, замерших в парадной десантной стойке с леггерами перед грудью и гордо вскинутыми подбородками.

Кларт, едва ступив на палубу чужого ангара, сразу же отыскал глазами Надежду, стоящую крайней в левом ряду с таким же, как у всех торжественно-суровым выражением лица. Она не улыбнулась, когда их взгляды скрестились, только в глазах вспыхнул на секунду восторг.

С Клартом прибыли пять человек сопровождения, в том числе трое ремонтников, которые сразу же из ангара проследовали осматривать поврежденный двигатель. Кларт со своими охранниками ушел вместе с капитаном, и время для Надежды почти замерло и тянулось медленно-медленно. Ей казалось, что капитаны разговаривают между собой слишком уж долго, что Кларт, её Кларт, с которым она не виделась около трех лет, теперь никогда не обратит на неё внимания и не захочет общаться. Вот так, изводя себя глупой детской ревностью, она просидела в ангаре до тех самых пор, пока капитан не вызвал её по браслету в гостиную, где, почти сразу же оставил её наедине с Клартом.

Надежда замерла, едва переступив порог, все ещё ощущая свою, очень детскую обиду, и простояла бы ещё дольше, но Кларт поднялся, улыбнулся грустновато-ласковой улыбкой, и…

— Девочка моя… — он произнес эти слова почти шепотом, но девушка тоненько, по-птичьи пискнув, прыгнула к нему на шею и повисла, согнув ноги.

— Кас Кларт! Как здорово! Я так соскучилась!

Капитан «Хаккада» стиснул её в объятиях и долго не отпускал. Надежда что-то пыталась лепетать, захлебываясь от радости. Получалось слишком быстро и не совсем внятно.

— Ну вот, — вздохнул Кларт, разжимая, наконец, руки, — а я подумал сначала, что ты уже успела повзрослеть. Ты была такая серьезная с леггером в руках.

— Вы даже внимания на меня не обратили. — Всё ещё обиженно посетовала Надежда, отступая на шаг.

— Ещё как обратил! — уверил её Кларт, — я даже заметил, что ты и перед гостями умыться не соизволила. До сих пор вон щека в смазке.

Девушка ойкнула и устремилась к зеркалу, чтоб попытаться убрать со щеки сине-зеленый мазок. Она яростно терла лицо и рассказывала, как они напугались, было «Хаккада». Наконец, оборачиваясь, спросила:

— Кас Кларт, а вы сейчас на Даярду?

— Не совсем, — уклонился он от прямого ответа, — но примерно через месяц, если ничего не случится, рассчитываю на отпуск. И постараюсь провести его у себя дома.

— Как здорово! Вы даже не представляете, как все здорово! — Надежда взяла гостя за руку, потащила за собой на диван, — Вы же ничего ещё не знаете! — И начала рассказывать: перед этим полетом мне передали информблок. От родителей. Они сообщили, что через полгода у них будет отпуск, и они собираются на Даярду. Мы тоже летим домой. Получается, что через месяц или полтора мы все соберемся на Даярде, и будем отдыхать все вместе и Вы с нами. — Лицо её возбужденно зарумянилось, глаза светились, и она никак не могла понять слишком серьезного Кларта, старательно пытаясь передать ему свой восторг от предстоящей, совсем уже недалекой встречи. Ведь это такая редкость, чтоб отпуска у всех самым невероятным образом вдруг совпали. Это же целых три недели счастья, когда можно будет уехать на океан или в заповедник или…

— Надя, — очень тихо и осторожно позвал её Кларт.

— Да? — удивилась она, замолкая.

— Надя… — опять повторил он, глядя в её сияющее лицо, — я должен тебе кое-что отдать… Я не предполагал, что придется встретиться именно здесь.

— Вы привезли мне подарок! — обрадовалась она совсем по-детски и замерла, глядя, как Кларт медленно расстегивает левый нагрудный карман. И почему-то смотрит куда-то в сторону.

— Н-нет. — Как через силу выдавил он. — Подарка я не привез… Я пообещал, что передам…

Надежда, окончательно заинтригованная, со всем возможным вниманием смотрела, как он достал из кармана плоскую синюю коробочку с пол-ладони величиной, открыл крышечку с торца, чуть отодвинулся, освобождая место на диване. Он уже начал наклонять коробочку, когда девушка, чтоб устроить себе настоящий сюрприз, крепко зажмурилась, выждала ровно секунду и открыла глаза.

На гладкой, темно-коричневой поверхности дивана лежали две витые золотые цепочки. На одной был серебряный кулон, на другой — золотой крестик. И по тонкому обручальному колечку на каждой.

И нечем стало дышать, горло перехватило. Она, не мигая, смотрела на такие, до мельчайших деталей знакомые вещи и лихорадочно соображала, так и не дыша (она умела очень надолго задерживать дыхание):

— Родители никогда не снимали этих цепочек. Никогда. И, если они у Кларта… обе… Нет!.. Они обещали через месяц на Даярду. Обещали мне. Они меня никогда не обманывали… Обе цепочки… обе…

И кислород в легких выгорел без остатка. Она судорожно выдохнула и коротко, со всхлипом втянула новую порцию воздуха. Рука сама поползла к цепочкам, чтоб дотронуться, но замерла на полдороге. Плечи ссутулились, до предела подтягиваясь вперед.

— Такого не может быть! Просто не может! — губы сами почти беззвучно шепнули спрашивая: Ма?… Па?

Кларт молчал. Надежда заставила себя поднять голову.

Капитан «Хаккада», уткнувшись губами себе в плечо, старательно отводил взгляд, но девушка спросила его не совсем то, чего он так боялся.

— Когда? — с трудом выдавила она, уже почти зная, что именно он ей ответит.

— Два месяца назад.

И уже только потом:

— Как?

Кларт медленно поднялся, прошелся несколько раз туда-сюда, опять сел, сплетя пальцы на левом колене. Глядя в одну точку перед собой, полностью втянул в рот губы, прикусив их. Надежда молча ждала. Кларт посидел так ещё с минуту и, опустив подбородок на грудь, наконец, начал.

— В седьмом секторе, в созвездии Синдантол есть планета Локм. Это довольно старая колония Ксантлы. Ты наверняка знаешь — на Ксантле перенаселение, а тут — почти необитаемая планета. Там в свое время была довольно развитая цивилизация, но они почти все погибли. Умерли. Была пандемия. Эта болезнь так и названа — Локменская чума, хотя к настоящей чуме не имеет никакого отношения. Переселенцы с Ксантлы высадились туда и спокойно жили около двухсот лет. На Локме уже насчитывалось около девяти миллионов человек.

А потом планету накрыл тайфун. Настоящее светопреставление: наводнения, сели, ураганный ветер. С Локма запросили помощь. Туда вылетело десять экипажей Патруля для укрощения тайфуна и ликвидации последствий. Шесть из них было с Накасты.