Читаем Начну все с начала онлайн бесплатно

Я сидел на вокзальной скамейке. Мимо проходили люди, которые торопились по своим делам, и никому не было дела не до моих проблем, не до моего настроения. А настроение было препаршивейшее. Меня просто-напросто выгнали из дома, красиво обобрав до нитки. Вот так закончились мои двухгодовалые попытки найти свое место в гражданской жизни. Скамья на вокзале, танковая куртка под головой. Портфель из кожезаменителя, в котором спортивный костюм, зубная щетка, бритвенные принадлежности. Вслед прозвучали пожелания быстрее попасть в психбольницу, где именно и есть мое место. Но, впрочем, все по порядку.

Колеса поездов отстучали приветственные марши. Винница встретила хорошей солнечной погодой. Иринины родители улыбались, нас активно приветствовали. Даже поцеловали на входе возле дверей, но особой, откровенной радости этот приезд у них, да и у меня не вызывал. После окончания школы, а потом училища я жил вполне самостоятельно. На шее не сидел. Обеспечивал себя и свою семью полностью. И по моему разумению очень неплохо. Жили всегда в отдельной квартире. А вот п приезду в Винницу попал в квартиранты. Жить двумя семьями в двухкомнатной квартире, стоять в пусть небольшой, но очереди в туалет и в ванную, чтобы умыться-побриться, воспринималось тяжело. Родители Ирины мне еще в Трускавце плешь проели, и спасибо Валерию Михайловичу за то, что он меня спас тогда от перспективы видеть их с утра до вечера. С их рассказами о своих болезнях, с их советами: какими глоточками пить минеральную воду из бюветов. С их пешими прогулками перед приемом пищи, обязательного выхода перед сном на лавочку — глотнуть «свежачка» или подышать кислородом.

Но там даже в тяжелую минуту меня от бешенства спасало, что это все временно. Кончится отпуск, а дальше «Вам налево, нам направо. Ну и до свиданья». Сейчас же, переступив порог этой квартиры, я уже мечтал найти такую работу, которая длится не менее 14–15 часов в сутки. Утром ушел, вечером пришел, поужинал и спать.

На следующий день после приезда уже с утра ее родители, сразу после завтрака, решили провести планирование нашего будущего. Но перед завтраком мне популярно объяснили, что много есть вредно, особенно на завтрак и ужин. Из меню надо исключить мясо, колбасу, сыр, жирную рыбу. Дальше шел длинный перечень тех продуктов, которые вредят здоровью. Потом перечислили, что же кушать все-таки можно. Постные салаты: щавель, укроп, петрушка, молодые одуванчики, молодая крапива. Далее шел список каш, где на первом месте стояли овсянка и гречка, которые мне уже в армии стояли поперек горла. Протертые супы. Конечно же, тертая морковка, а как деликатес морковка, тертая со свеклой. Больше не буду перечислять всю эту херню, которой они хотели меня пичкать в мои 36 лет. Подохну быстрее, чем за год, от недоедания. Или чем-то подавлюсь.

Они все очень надеялись на льготную очередь, на трехкомнатную квартиру для трех участников войны и инвалидов. Но городской военком сразу нас огорчил, ждать придется не менее двух лет. Я предложил Ирине снять квартиру, чтобы жить отдельно, но все начали активно возражать.

— За родителями надо ухаживать. Ты не забывай, они оба инвалиды второй группы. Им надо готовить кушать, ходить в магазин. За ними надо постирать, помыть их, хотя бы раз в неделю.

— Но они же все делали это до нас и без нас.

— Они стареют. Им все это тяжело. А мы еще будем экономить деньги. У нас их не так много.

Я сдался, и мы стали жить вместе. Сколько денег есть у Ирины, я не знал. Она не говорила, а я не спрашивал. В прошлый отпуск я купил и установил, во дворе многоэтажного дома, металлический гараж по документам тестя. Тесть в этом году должен по очереди получить инвалидский «Запорожец». Гараж сделали добротно, а сейчас он сразу пригодился. Мы туда выгрузили два пяти кубовых контейнера, а прапорщик Чебан по этому адресу прислал еще четыре деревянных объёмных ящика. Мне на обзаведение в гражданских условиях. Контейнеры мы разгрузили в гараж, а ящики я только открыл, чтобы посмотреть, что в них есть. Содержание контейнеров и ящиков давало полную возможность провести капитальный ремонт трехкомнатной квартиры и большого садового домика. Тесть мне дал задание отнести в областной военкомат три заявления: о выделении ему садово-дачного участка возле озера 15 км от города, участка под строительство кирпичного гаража и о том, что мы хотим вместо «Запорожца» получить «Москвич 2141», с оплатой разницы в стоимости. Он заставил и меня подписать эти заявления. Получилось, что два инвалида войны просят вместе. Я посчитал, раз живем вместе, то надо уже устраиваться серьезно. В областном военкомате, в комитете ветеранов заявления приняли, но председатель комитета ветеранов мне внезапно посочувствовал:

— Да, серьезного тестя Вы себе выбрали. Совет: будьте внимательнее. Уж очень он хитро мудрый.

Я тогда не придал значения его словам. Тесть как тесть. Своеобразный, конечно, но жить рядом в принципе можно. Я подсчитал свои денежные возможности. После увольнения и всех трат у меня осталось около пяти тысяч рублей. От Ксениных денег осталось еще девять тысяч. Сколько есть у Ирины, она не говорит. Буду разворачиваться на свои накопления. Решил оставить одну тысячу в «заначке», на всякий «пожарный случай». Как неприкосновенный запас. Первое — надо спасать мебель и ковры. В гараже осень и зиму они могут не выдержать. После вечернего заседания всей семьи, решили, что тестя и тещу на 24 дня отправляем в Немиров в санаторий. За это время делаем ремонт в квартире, меняем всю мебель и сантехнику. Прапорщик Чебан в ящики положил немецкий кафель, сантехнику, моющие обои, краски, клей. Ирина, в целях экономии, хотела все делать сама, но я нанял комплексную бригаду, которая за 15 дней сделала все работы, в том числе поменяла местами мебель. Их старье пошло в гараж, а наши немецкие гарнитуры — украсили квартиру.

Мы повесили и разложили немецкие ковры. В стенки поставили, привезенные хрусталь, сервизы и книги. Кухню, ванну, туалет облицевали немецкой плиткой. Потрудиться пришлось почти до самого приезда тестя и тещи. С самого утра и до позднего вечера. Они были потрясены:

— Боже, как у нас хорошо и уютно.

Всю старую мебель и утварь сдали старьевщикам. Копейки, вырученные от продажи старья, тесть торжественно вручил Ирине:

— Это наша доля участия в этом ремонте.

Мне смешно, но Ирина их обняла и два дня горячо благодарила. В конце мая 1986 года, пришло приглашение на покупку «Москвича 2141» и получение документов на землю. Для строительства гаража. Тесть заявил, что у него денег нет, но его долей будет стоимость «Запорожца». Доплачивать надо разницу, около трех тысяч рублей, но туда в эту цену входила страховка, переделка с ручного на ножное управление, оформление соответствующих документов, получение номеров. За три дня я с этим управился и получил от тестя доверенность на управление этим транспортным средством ярко-жёлтого цвета. Но «колеса» уже есть и дела пошли быстрее. С середины июня 1986 года кирпичный гараж мне пришлось строить за свои деньги, но очень понравилось выражение тещи:

— Дети, все, что вы строите, то строите в первую очередь для себя. Нам уже ничего не надо.

Это действительно убедительно и справедливо. В гаражном кооперативе его председатель, бывший подполковник, объяснил, лучше найти товарища и строить вдвоем — два гаража рядом. Общая стенка — это уже дешевле. Кроме того, можно подменять друг друга и есть целое море таких мелочей, которые легче решать сообща. Но предупредил, в конце строительства мы обязательно переругаемся и станем заклятыми врагами. Это практика. В это время к нему со своими документами пришел майор:

— Коленко Ефим Анатольевич, 46 лет. Служил в Заполярье. Связист.

Я представился тоже. Ему все трудности строительства рассказали. Мы решили строить вместе одинаковые гаражи, но поклялись приложить все силы для того, чтобы остаться друзьями, после окончания строительства. Нам выделили два участка для строительства рядом. Мы здесь же, используя советы старожилов, взяли у них адреса и знакомства для покупки строительных материалов. Составили план действий. Каждый на своей машине поехал добывать цемент, кирпич, фундаментные блоки, плиты перекрытия, гаражные ворота, песок — по составленному списку. Каждый день, начиная с середины июня, я уезжал на строительство в семь утра, захватив с собой бутерброды и термос с чаем. Возвращался в 8 вечера. Сначала мы закупили фундаментные блоки, плиты перекрытия. Все свезли на площадку. Купить это оказалось проблемой, но совместными усилиями, мы все вопросы решили.

Мы сами делали бетон и раствор, взятой в аренду бетономешалкой. Сами таскали их на носилках по рабочим местам. Таскали кирпич и, положив краном, фундаментные блоки на подготовленные бетонные подушки, стали вести кирпичную кладку. В первую неделю у нас получалось медленно и криво, но потом мы приноровились, поучились у каменщиков. Темпы возросли. Клали двухэтажные гаражи на склоне с двумя воротами в разные стороны — сверху и снизу. В этот период, как-то забывались все раны и болячки. Левая рука работала все лучше, нога в колене хрупала меньше, голова почти не кружилась и не болела. Нервотрепки мы избегали. Работали в плавках, загорели до черноты. Я стал чувствовать себя намного лучше. Ефим оказался отличным товарищем, но иногда он злился, как старший по возрасту и делал попытки со мной не разговаривать. Я понимал, если тоже вспыхну, то конец. Даже когда он оказывался трижды не прав, я подходил к нему строевым шагом, прикладывал руку к шляпе из газеты:

— Ваше превосходительство, разрешите обратиться нашему ничтожеству с нижайшей просьбой. Дайте разрешение не заниматься такой херней, как ссоры и обиды. Я извиняюсь в любом случае, прав или виноват. Разрешите посыпать голову отсевом или песочком! Я хотите, буду бить себя кирпичом по жопе. По голове бить не имею права, я контуженый.

Как правило, следовал ответ:

— Да пошел ты. Хорош вытыкиваться.

Мы мирились, и совместная работа продолжалась. Как бы не было, но за три месяца такой работы гаражи оказались готовы. За эти три с половиной месяца частично исполнилась моя мечта. Я все эти дни без выходных находился подальше от своих родственников. В 8 утра уезжал, а приезжал не раньше 9 вечера. По окончанию строительства, полностью освободил металлический гараж, куда ставил «свою» машину. Кстати очень удобно. Машина рядом. Через месяц, после окончания строительства гаража, тестю выделили садовый участок возле большого озера в шесть соток. Честно говоря, я замахался с гаражом. На этих дачных участках работали строительные бригады, которые вели строительство «под ключ», по утвержденным проектам. Тех денег, что у меня остались после всех затрат на возведение гаража, на строительство садового домика, не хватало, о чем я сообщил Ире:

— Пора открывать тебе свою кубышку. Мне не хватает четыре тысячи, что бы получилось что-то приличное.

На следующий день она сообщила, деньги дают папа с мамой, хотя я мог поклясться, что это деньги ее. Но мне, по сути, без разницы, чьи деньги. В том, что мы тратим свои деньги я ничего крамольного, не видел, Машиной, гаражами пользовались мы, Ее родителям это не нужно. В квартире тоже жили мы. Комфорт в квартире создавали и для себя тоже. Дача предназначалась нам. Но интуиция подавала мне непонятные тревожные сигналы, которые я никак расшифровать не мог. В своем поведении очень изменилась Ирина. Стала очень раздражительной, придирчивой. Начала часто повышать голос, делая мне замечания. С поста главы семьи меня безоговорочно сместили и мое слово стало совещательным. Я хотел закончить строительство дачи до ноябрьских праздников. Опять сидел со строителями целыми днями. Помогал им. Учился у них, как надо строить. С удовольствием на участке сидел с 9 утра и до 8 вечера. Но все отчетливее понимал, что начинать строительство надо с середины апреля. Не раньше. А сейчас надо подбирать хороший проект. Рассчитывать необходимые материалы. Приходилось очень много ездить. Везде один сплошной дефицит. Так в заботах и беготне шел день за днем. В конце октября я приехал домой около 3 часов дня. Ирина еще в сентябре устроилась экономистом в какую-то организацию. Мне домой надо на 15–20 минут, поэтому машина оставлена за углом на стоянке.

Когда я зашел в подъезд, из двери нашей квартиры вышла женщина с портфелем:

— Вы медработник? Что-то случилось со стариками?

— А Вы, как я понимаю, их зять? Хочу сказать, какие Вам попались замечательные люди.

Я кивнул в знак согласия:

— Я вам скажу по секрету, они ведь у Вас инвалиды второй группы. Так вот, в случае своей смерти, они все, что у них есть, оставляют в наследство своей дочери. Я три дня составляла подробно опись имущества. Они не хотят, чтобы еще кто-то претендовал на наследство со стороны. Это завещание я заверила нотариально. Поэтому живите и радуйтесь. В любом случае это уже все ваше. До свидания.

Она ушла, а я стоял в подъезде, размышляя. Так это что же? Они все то, что я привез из Германии, узаконили как свое и Иринино? Вряд ли они стали это делать без ее согласия. Получается, они готовят плацдарм на всякий случай. Или этот случай уже приближается? На входе в квартиру, я спросил у тещи, которая открыла мне дверь про женщину, вышедшую от нас.

— Это медсестра. Она делала мне укол.

Больше, по этому поводу всем троим, я вопросов не задавал. Но что получается? Машина тестя, гаражи тестя, садовый домик оформлен на тестя, все содержимое квартиры они нотариально узаконили как свое. Меня потеря барахла волновала, но не сильно. Меня волновало то, что за этим всем стоит. Ничего не понятно. Выяснять отношения я не стал. Надо понаблюдать. Но все пока шло тихо, мирно. Дома я бывал мало. Приходил сильно физически уставший. Мылся под душем, ужинал какой-то кашей с молоком или кефиром. Ложился спать. На завтрак варил себе кашу. Днем сидел на бутербродах с двумя кусочками вареной колбасы и сыра и чае из термоса.