Читаем Начать сначала (СИ) онлайн бесплатно

Это было, конечно, совсем не смешно, но Лада не могла сдержать смех.

Павел, завернутый в простыню, словно древнегреческий философ, стоял и смотрел на неё, набычившись, словно это он, а не она застала его в столь пикантной ситуации.

— Что ты ржёшь? — выкрикнула Света, прячась за Пашину спину. — Павлуша, сделай что-нибудь! — требовательно крикнула она.

— Павлуша? Она зовёт тебя Павлуша? — Лада едва не сложилась пополам от нового приступа смеха.

Её муж, Павел, уж кто угодно, но только не Павлуша. Высокий, под два метра ростом, широкий и массивный. За последние пару лет, что он не работает и сидит дома, стал ещё шире, отрастив при этом пивной животик. Смешное Светкино «Павлуша» совсем с ним не вязалось.

Звук хлесткой пощёчины прервал истерический смех.

— Успокоилась? — зло выплюнул Паша.

— Успокоилась… — кивнула Лада, держась за горящую щёку, и широко улыбнулась. — Что же ты, Павлуша, так низко пал? Мало того, что со Светкой связался, так ещё и на женщину руку поднимаешь? Хотя… — Лада выразительно посмотрела на Светлану. — С кем поведёшься, от того и наберёшься…

Светка обиженно запыхтела, смотря на Ладу со злостью.

— Надо же, Светка. Не мог никого получше найти? — с недоумением посмотрела на мужа Лада.

— Заткнись, — Павел снова зло зыркнул на неё. — Ты не в библиотеке своей. Не умничай.

Лада усмехнулась и пожала плечами.

— Как хочешь… Видно тебе, Павлушаа, — протянула она издевательски, — умная жена надоела? Вот тебя и потянуло на прости… Господи…

— Павлик! — пискливо возмутилась Света и возмущённо выскочила из-за Пашиной спины. — Стукни дуру! Библиотечная крыса!

— Я, может, и крыса, а вот ты… — Лада ткнула в неё пальцем. — Облезлая моль! Только и можешь, как по чужим койкам скакать.

— А тебе чего не хватало, Паша? — Лада сердито посмотрела на мужа. — Ты же пожалеешь, только поздно будет. Ничего уже не исправить будет!

Паша злой, видимо от неудовлетворённости, взревел как бык.

— Ты, ведьма! Хватит каркать! Заткнись! — он взмахнул рукой, при этом случайно толкнув Ладу. Она, не ожидая этого, нелепо взмахнула руками и почувствовала, как падает.

Удар был такой силы, что она клацнула зубами, больно прикусив язык.

— Больно… — прошептала она, чувствуя, как темнота наваливается на неё. — Дурак ты, Пашка. Сам всё и сгубил…

Уже уплывая в липкую тьму, услышала отчаянное:

— Ладаа! Я не хотел, Ладушка! Надо скорую!

«Поздно…», — хмыкнула она, и темнота поглотила её.

«Как же больно-то!», — тихо простонала она. Голова болела просто ужасно!

«Еще бы не болеть! С такой-то высоты упасть!», — прозвучал ехидный голосок.

«Да высота-то… полтора метра всего», — не согласилась Лада с голосом.

«Ой, не скажи… Метра три, не меньше!», — снова звякнуло в голове.

«Какие три-то?», — возмутилась Лада и открыла глаза.

Испуганно охнув, снова зажмурилась, не веря глазам своим.

«Так… Ещё раз», — уговорила себя она, открыла один глаз и тут же снова зажмурилась.

«Это мне кажется… Или снится. Или это глюки…», — уверенно сказала она сама себе.

И тут же получила в ответ:

«Не глюки, и ты не спишь. И вообще, хватит валяться, у нас работы много!».

Лада замерла, напряжённо вслушиваясь в тишину, окружающую её.

— Кто со мной говорит? — тихо прошептала она, лёжа с закрытыми глазами.

«Сама с собой говоришь ведь», — ехидно проворчал голос в её же голове.

— Я с ума сошла, да? — ещё тише прошептала Лада.

«Нет. Просто головой ударилась. С высоты навернулась».

— А говорит кто? — ничего не поняв, снова спросила она.

«Так ты же и говоришь!», — рассмеялся голос внутри.

«Ладно, рано тебе ещё видимо. Замолкаю я», — вздохнул голос внутри неё, и наконец-то наступила тишина.

Хотя тишиной её назвать было сложно. Вокруг неё были звуки. Стрекотал кузнечик, пели свои песни птицы, ветер шумел, шелестя ветками деревьев.

Лада снова медленно открыла глаза и с недоумением посмотрела на небо над собой.

— Голубое… и облака, — прошептала она. — Не может такого быть. Или может?

Она чётко помнила, как Паша толкнул её, пусть и случайно, а она, не удержавшись, упала, ударившись головой о твёрдый угол массивного журнального столика. Она помнила, как Паша тряс её, словно куклу, видимо надеясь, что она очнётся.

Но почему она сейчас смотрит в голубое небо — это она не помнила.

— Может, он меня выкинул? Решил, что я умерла, и вывез за город?

Эта теория была, конечно, нелепой, но хотя бы объясняла голубое небо над ней.

— Ладно… Жива, и это главное, — утешила себя она и попыталась осторожно встать.

Тело тут же прострелило болью.

— Мммм… — не удержала она стон. — Больно-то как!

Из глаз потекли слёзы. Лада снова зажмурилась, пытаясь пережить всплеск боли.

«Ой, какая бестолковая человечка!», — тихо прошелестел внутренний голос.

И произнёс, уже громче и требовательнее:

— Расслабься! Приложи руки к земле! Почувствуй Силу! Сила излечит тебя!

Лада возмущённо всхлипнула, но подчинилась.

Открыв глаза, она смотрела на синее небо сквозь пелену слёз. Прижав ладони к земле, почувствовала мягкую траву под руками.

— Чувствуй… ты же можешь, Ладушка! — ласковый голос управлял, подчиняя, подбадривая. И в какой-то момент Лада почувствовала, как что-то тёплое, мощное, идущее со всех сторон, заполнило её всю, даря ощущение покоя и радости.

— Умничка моя… — ласковый шёпот, так похожий на бабушкин голос, раздался рядом. — Справилась. Смогла. Спи теперь.

— Ой, Паша, какой я сон чудной видела! — пробормотала Лада и, потянувшись, повернулась.

— Ай! — шлёпнулась она об пол и распахнула глаза. — Божечки, не сон!

Она обвела взглядом избушку. Деревянная, рубленная, почерневшая от времени, протыканная мхом избушка. Настоящая, словно из сказки.

— Ущипните меня кто-нибудь… — тихо произнесла она, поднимаясь. — Вообще не сон!

Прикрыв ладонями глаза, покачала головой.

— Этого не может быть! Не может быть!

Но сколько не повторяй это про себя, сколько не уговаривай, но то, что она стоит в какой-то избушке — это факт.

Лада топнула ногой. Второй ногой тоже топнула. Хлопнула в ладоши и даже подпрыгнула.

— Не сон. Все-таки всё это реальность, — вздохнув, она села на лавку и задумалась, вспоминая, всё, что с ней было.

Вот вернулась она домой раньше, чем планировала, свет в их библиотеке отключили потому что. И, как в популярных мелодрамах, застала мужа с соседкой. Своего мужа! Человека, с которым она двадцать пять лет прожила!

Лада сокрушённо покачала головой.

— И что ему не жилось нормально?

И сама себя же поправила.

— Наоборот! Очень даже ему нормально жилось!

Они поженились, ей только двадцать три исполнилось, а ему двадцать пять. Высокий, крепкий парень и она — хрупкая тургеневская барышня, они казались чудесной парой. Да, собственно, и были чудесной парой.

Несколько лет прожили душа в душу, пока Лада не стала о детях задумываться. Никак у них не получались дети. А потом Пашка напился и признался ей, что это он в детстве свинкой переболел. Как тогда Лада плакала! А потом взяла себя руки и стала искать пути выхода. А разве найдёшь одна? Если ты ищешь, а другой ни с одним вариантом не соглашается.

Как уж она упрашивала Пашу взять малыша из детского дома! Как умоляла…

Бесполезно. Паша наотрез отказался от чужого ребёнка.

— А я бы взяла, — тяжело вздохнула Лада. — Какая разница, чей он. Любила бы как своего.

Так и прошла жизнь. Пустая. Словно кино смотрела, а не жила. Оба на работе, а вечером Паша на диван, а она курсовые да дипломы писать. Подработка у неё была такая. На зарплату библиотекаря больно не разбежишься, а жить хотелось вкусно. Паша то её, здоровый мужик, такого прокормить много денег надо. Он, конечно, тоже работал. Водителем на вахте. Рабочих возил на завод и обратно. А потом авария случилась, и Пашка дома сел. И сколько Лада не просила, сколько не требовала от него хоть куда-нибудь устроиться, бесполезно.

— Я пенсию получаю… — вот и весь ответ.

А что пенсия его? Два раза в магазин сходить, и всё, деньги кончились.

И снова Лада уступила. Просто стала ещё больше работать. Даже книжку почитать времени не осталось. И тут вот это…

Как апофеоз. На тебе, Ладушка, в семейную постель!

Лада горько усмехнулась своим мыслям. Вот жизнь прожила так, а что осталось в памяти? Ничего.

Да, любила мужа. И он её любил. Наверное. Сейчас уже и не понятно, была ли любовь.

— Да и чего сейчас сидеть? Сопли на кулак наматывать? — рассердилась она сама на себя. — Была любовь или не было, а я здесь теперь. Судя по всему, умерла я там, — она нахмурилась, вспомнив удар и сильнейшую боль потом. — Ну, с другой стороны, там умерла, а здесь живая.

Лада решительно встала и принялась осматривать дом.

— Интересно, как я здесь оказалась? — она задумчиво остановилась возле порога. — Небо помню, землю помню. А как здесь, в доме, оказалась, не помню. Но ведь кто-то же перенёс меня сюда?

Лада на миг замерла, но потом, решившись, распахнула дверь и вышла из дома на крыльцо.

Солнце ослепило её, заставив зажмуриться.

Здесь было лето… Яркое, солнечное, душное, наполненное многоголосьем птиц и стрёкотом кузнечиков, лето.

Лада открыла глаза и с удивлением огляделась.

— Мало того, что лето. Так я ещё и в лесу!

Избушка, в которой она очнулась, действительно находилась в лесу. В самом настоящем лесу.

— И что мне теперь делать-то? — она, настороженно осматриваясь, спустилась с крыльца на землю. Мягкая трава щекотала босые ноги, стелясь ковром.

Лада зажмурилась от удовольствия. Как всё-таки давно она не стояла вот так босиком на земле, зарываясь пальцами в траву. Последний раз, наверное, в далёком детстве, у бабушки в деревне.

Переполненная радостью, она подняла руки к солнцу и закричала.

— Эгегей! Я живууу!!! Живууу!

Ей показалось, что лес вокруг неё радостно загудел, замахал тяжёлыми еловыми ветвями, затрещал, словно бы радовался вместе с ней.

Прокричавшись, Лада почувствовала себя ещё лучше.

— Теперь бы ещё придумать, чем пообедать, и будет просто замечательно! — она потянулась и, пританцовывая, пошла в дом. — Я вроде видела там что-то типа крупы. Буду варить себе кашкууу… — пропела она, зайдя в дом.

— Ой-ой… — она застыла напротив печки. — А с этим-то что делать?

Городской барышне печка — зверь неведомый, и что с ней делать не понятно.

— Божечки мои, — сокрушённо покачала она головой. — Как тебя разжечь-то?

Откуда-то изнутри появилось понимание, что она знает, как это делать. Ну, как много раз делала когда-то давно, и руки сами помнят, что делать. Скептически выгнув бровь, Лада хмыкнула и подошла к печи.

— Ну, давай, попробуем что ли. Она открыла задвижку, а в топку положила сухих щепок. Щёлкнув камнями друг об друга, с восторгом наблюдала, как огонёчек, весело потрескивая, разгорается, перескакивая с щепочки на щепочку.

— Получилось! Оу! — она радостно хлопнула в ладоши и закрыла дверцу топки. — Что там нам ещё надо? Вода, горшочек, крупа и масло.

Ей наверное повезло, но всё это было в домике, и отчего-то она совершенно точно знала, где что лежит. Так, словно она была на своей кухне. Руки сами лезли и брали то, что ей нужно.

Поставив вериться кашу, Лада села на лавку и, подперев ладонью щёку, задумалась.

— Не бывает же так, чтобы всё само под руку ложилось. Ведь так? Я же не хозяйка дому, никогда здесь не была, так откуда я всё это знаю?

Со всех сторон послышались звуки, вздохи, словно кто-то недовольно ворчал.

— Не поняла? — она недоумённо нахмурилась, в этом невнятном поскрипывании ей послышалось ворчание бабули.

Лада её почти не помнила. Это была мама её мамы, и жила она так далеко, что ехать до неё нужно было два дня на поезде, а потом ещё два часа на телеге. Она всего три раза у неё была, а потом бабушка умерла, и они туда больше не ездили.

Самое удивительное, что Лада совершенно не помнит, как выглядела бабушка, каким был её дом, но она помнит свои ощущения там, в деревне.

Запах деревянного дома, аромат каши, мягкие руки бабушки, которыми она гладила её по лицу, и тихое ворчание, такое же как сейчас.

— Ну, чего удумала, — слышалось ей. — Как не хозяйка-то? Глупая какая. Дом открылся, принял, всё дал. А она «не хозяйка»…

— Бабуль? — тихо позвала Лада, недоверчиво вслушиваясь. — Бабуль, это ты?

— Я, не я — не важно-то… Ты дом не обижай, — тихо ворчало рядом. — Дом-то какой к тебе ласковый, а ты?

Лада покачала головой и закусила губу, удерживая рвущиеся слова.

— Так и скажи: Хозяйка я! Спасибо, Дом, что признал! Ну!

Она почувствовала, как её словно подтолкнули под мягкое место. Так бабуля делала, когда хотела придать ей ускорения.

Лада вскочила и оглянулась.

— Никого… — прошептала она. — Ладно! Хорошо! — уже громче сказала. — Хозяйка я! Спасибо, Дом, что признал!

И добавила, искренне, от души:

— Правда, спасибо! Это приятно…

Она прям почувствовала, как Дом обрадовался. Хотя, как такое может быть? Не понятно, но это так…

Дом словно вздохнул довольно, расправился, увеличиваясь в размерах, и замер.

— Какой ты удивительный! — прошептала она, оглядываясь. — Просто удивительный.

Вокруг неё пространство стало словно больше, светлее и уютнее. Появился коврик на полу. На лавке, где она сидела, мягкие сидушки, а на столе скатерть.

— Ооо! Это просто чудесно, Дом! — Лада восторженно захлопала в ладоши. — Спасибо!

Ну, в самом деле, зачем думать, может быть так, или не может? Разве вообще может быть, чтобы она вообще здесь появилась? Ну, раз появилась она здесь, значит и дом может быть волшебный.

— Всё может быть, — напевала она себе под нос песенку, накрывая на стол. — Жизнь — явление сложное, может удивить…

Достав горшок с кашей, она вдохнула аромат и зажмурилась от восторга.

— Как же вкусно должно быть…

Достав две глиняные плошки, положила в них кашу.

— Вот… — она на мгновение задумалась, и продолжила с поклоном. — Раздели со мной эту трапезу!

Пообедав, она довольно улыбнулась.

— Хорошо, когда хорошо! Правда же?

Ей действительно было хорошо. Вот вроде как плакать надо. Всё, к чему она привыкла, осталось там, в той жизни. Работа, квартира, муж, в конце концов. А не жалко. Единственное, что вызывало небольшое чувство сожаления, это отсутствие книг.

— Да, книг мне не хватает, — сокрушённо покачала она головой. — И ещё интернета. И наверное…всё.

Удивительная штука жизнь! Проживи почти до пятидесяти, и единственное, чего тебе будет не хватать, это книги и интернет!

— Эх, Ладушка… Какая пустая жизнь у тебя была! — она тяжело вздохнула и поднялась. — Эту-то проживи ярко! — строго сказала она себе.

Помыв посуду, она уложила её так же, как всё было, стопочкой на полке.

— Всё, конечно, хорошо, — сказала она себе, оглядев полки. — Только у меня вопрос, как здесь продукты появляются?

Стук в дверь заставил её подпрыгнуть от неожиданности.

— Эй! — грубый мужской голос раздался из-за двери. — Ведьма, ты дома?

Жизнь — явленье сложное,

Может удивить!

И даже невозможное —

Всё может быть, всё может быть!

Вы сказать нам можете:

'Ах, зачем мудрить!

То, чего не может быть,

Никогда не может быть!'

Леонид Дербенев.

— Ты там живая? — гремел голос снаружи, а Лада замерла, сжавшись в комочек.

«Ведьма? Здесь есть Ведьма?!», — мозг пытался осмыслить это, и никак не мог, подвисая.

— Ведьма! — в очередной раз проревел голос снаружи. — Времени ждать нет! Моя Маня рожает. Телёнок ногами идёт. Кровища хлещет!