Читаем Начало пути онлайн бесплатно

Избитое тело нещадно болело и требовало отдыха. Но до ближайшей цели, которое он наметил — старого засохшего дерева — надо было еще дойти, а сил уже не было. Но как-то же переставлялись эти неподъемные дурацкие ноги? Ласайента не задумывался над этим. Зачем? Он просто равнодушно шел, загребая этими чертовыми непослушными ногами по этой разбитой чертовой дороге к этому корявому чертовому дереву. Возле него можно попробовать сесть и отдохнуть хотя бы чуть-чуть, а еще лучше уснуть, отлежаться, и плевать на возможную погоню. За убийство охранников отец его по головке точно не погладит, даром, что любимый сын. Или любимая дочь. Это с какой стороны теперь посмотреть. Почему эта чертова дорога качается, или это ветер тут такой?

Ласайента даже не попытался обойти большой камень, стоящий прямо посреди пути. Откуда он тут появился, принц не заметил, пока чуть не уперся в него носом в буквальном смысле слова. Простая мысль осмотреться в голову не пришла. Вместо этого Его Высочество равнодушно стал ждать, когда валун уйдет с дороги. Почему он решил, что тот должен уйти, Ласайента тоже не задумался. Решил и все. Камень забренчал и заржал. Звуки были какие-то ватные, невнятные, доносящиеся издалека сквозь густой плотный туман. Булыжник, а ржет, как лошадь. Стало смешно, но смеяться было больно.

Шали разбудил Сантилли на рассвете, с силой похлопав его по щеке. Можно было потрясти за плечи, но они уже были заняты двумя очаровательными лохматыми головками. Молодой герцог недовольно что-то промычал во сне, попытался отмахнуться и перевернуться на бок. Девушки, обнимающие его с боков, сонно заворочались. Но граф безжалостно вернул его в исходное положение. Сантилли попытался открыть глаза и сфокусировать взгляд, вроде получилось.

— Местные видели похожего на принца парня где-то возле горелого леса, — сообщил друг.

Герцог не сразу сообразил про кого идет речь и почему его выдирают из объятий теплой постели в такую рань. И не только постели. И что? Не ангел же он, в конце концов!

— А точнее? — глаза упорно закрывались и Санти помассажировал их пальцами.

Бесполезно, ничего не помогло. Спать все равно хотелось зверски.

— Крестьяне толком не разглядели, побоялись. Сам знаешь, они обходят это место десятой дорогой. Встречать будешь или нам одним съездить?

Послав Шали по знакомому тому маршруту (К дьяволу. А вы что подумали?), Сантилли полежал еще минуту. И плевать, что друг граф, бывший наставник и старше в два раза. Недавняя война сравняла возраст и титулы. Она всех сравняла, особенно в смерти. Герцог бесцеремонно стряхнул с себя спящих девушек (они недовольно что-то забормотали, устраиваясь удобнее, но не проснулись) и, все еще не открывая глаз, кое-как выполз на край кровати, сел и принялся нашаривать разбросанную по полу одежду (тут главное не перепутать!).

Кое-как разобрался что, чье и где, попросту отбрасывая ненужные вещи в сторону. Одевался он почти на ощупь, глаза по-прежнему упорно не хотели открываться. Да, перебрал вчера слегка. С кем не бывает? Так, кажется, ничего не забыл и чужое не прихватил. Свое забрал и ладно. Машинально на ходу сгреб потрепанную кожаную куртку в металлических заклепках и заспинную перевязь с мечами, лежащие на столе.

Ругая про себя хмурое раннее утро, невыспавшийся герцог, вывалился из комнаты в коридор и уперся взглядом в графа Орси, прислонившегося спиной к стене коридора напротив двери. Тот понимающе — сочувственно усмехнулся.

— Смертник, — угрюмо прокомментировал Сантилли, посмотрев на него исподлобья.

Шали коротко расхохотался, показав белоснежные клыки. Все так же улыбаясь, он склонил голову в знак почтения, блеснув смеющимися черными глазами. Его Светлость скривился, но ничего больше не сказав, бросил в него куртку. Тот ловко поймал ее, прижал локтем. Герцог развернулся и быстро пошел во двор, на ходу стараясь одеть и застегнуть перевязь. Получилось не сразу. Граф, молча, скалил зубы сзади, но помощь не предлагал.

Громко стуча каблуками по деревянной лестнице, Санти скатился вниз. На ходу сначала выдернул волосы из-за перевязи, затем распустил их, встряхнув головой, и снова руками собрал в хвост, защелкнув зажим. Он нисколько не сомневался, что Гром уже оседлан и кто-нибудь ждет его во дворе трактира с завтраком: чем-нибудь вроде куска хлеба, прикрытым сверху колбасой и сыром. Забота какая! Лучше бы обратно в кроватку отнесли, исполнительные вы мои. Но собственный приказ отменять было как-то несерьезно. Да, не подумал, ты, Ваша Светлость… Голова упорно не хотела начинать работать. Голова, да и все тело хотело баиньки, хотя, теперь можно и не только баиньки…

Ну да, чудненько так вчера посидели, поболтали о том, о сем. Девочки ладные попались, и вообще жизнь — чудесная штука не смотря ни на что. Да. Если бы не утро такое паршивое!

Мысленно дав себе пинка, герцог вскочил в седло и забрал сверток с едой, буркнув "благодарю покорно". Взглядом пригвоздил развеселившихся разведчиков, чтоб не сильно веселились (не очень-то и помогло), и наконец-то выехал со двора, по пути отмахнувшись от сопровождения — сам справлюсь. Было бы с чем.

Принца он действительно встретил, открыв всего один портал (лень было почти час трястись в седле) и слегка порыскав по окрестностям полуобгоревшего леса, на старой дороге. Сантилли помнил, как и почему горели эти деревья. Стало нехорошо и муторно.

Тогда отряд из десяти огненных демонов-ашуртов[1] и дэмов[2] преследовал ийет[3] из клана Волка, взявших в плен мужа тети Сантилли с двумя сыновьями, предварительно оглушив заклинанием. Удачная охота на оленя, с которой они возвращались, так весело начавшаяся, заканчивалась бешеной погоней по пересеченной местности за уходящими в сторону леса похитителями. Герцог боялся, что Гром переломает себе ноги, но обошлось.

Волки, поняв, что им не удастся оторваться, решились открыть портал: впереди замерцал и задергался неустойчивый овал перехода. Стало понятно, почему они сразу этого не сделали — маг у них был или неопытный или слабый.

— Уйдут! — с отчаяньем в голосе прокричал кто-то из дэмов.

Ашурты начали доставать луки, но было очевидно, что они не успевают. Если не отбить пленников сейчас, через несколько дней, а чаще недель, огненные получат изуродованные тела соплеменников со следами жестоких пыток. А младшему из мальчишек нет и двадцати! Будь проклята эта охота! Будь проклята эта война! Будь прокляты чертовы ийет! Откуда они вообще здесь взялись?

Анми, сестра отца, резко остановила лошадь, подняв ее на дыбы. Неужели, она смирилась с потерей мужа и сыновей? Но Сантилли жестоко ошибся. Демонесса вскинула руки, как в прощальном жесте. Герцог, на всем скаку завернувший к ней Грома, прочитал по губам "Прости!". Погоня потеряла смысл, потому что с пальцев Анми сорвалось неистовое пламя, стремительно вытягиваясь в длинный огненный язык, который слизнул и похитителей и их добычу за одно мгновение. Никто из них ничего не успел почувствовать, вмиг превратившись в пепел, подхваченный ветром.

Некоторые из ошарашенных ашуртов еще по инерции проскакали вперед, постепенно замедляя бег коней. Никто не ожидал такой страшной развязки. Все до последнего надеялись, что пленных удастся спасти. Но лучше так, чем плен у магов.

Анми, теперь уже вдова, пустыми мертвыми глазами смотрела, как пламя добирается до деревьев, сначала осторожно пробуя их на вкус, а затем проворно взбегает по стволам и начинает с жадностью пожирать ветки. За несколько минут огонь разросся, вымахав в высоту и ширину, и с восторженным ревом устремился вглубь леса, оставляя за собой догорающие скелеты некогда величественных лиственных красавцев. Такого погребального костра по ашуртам еще никто не зажигал.

Огонь, побушевав еще немного, успокоился, встретившись с лесной речкой и не сумев с ней договориться, но немногочисленные люди, жившие в близлежащей деревушке, до сих пор боятся заходить на старое пожарище.

Санти сглотнул комок в горле и толкнул каблуками Грома:

— Пошел, что прирос.

Конь недовольно фыркнул, замотал головой и бодрой рысью двинулся навстречу одиноко бредущей фигуре. Все они бодренькие, только Его Светлость почему-то вялый. Странно как-то даже.

Немного не доехав до цели своего путешествия, герцог остановил коня и из седла стал наблюдать, как принц, шатаясь, идет по дороге. Мотало его из стороны в сторону знатно. Удивительно, но парень держался на ногах. Смотреть на это было забавно: йёвалли[4] здорово напоминал перебравшего в кабаке сельского пьянчугу. Потом забава подошла почти вплотную, ткнулась в грудь Грома, сдала на пару шагов назад и стала тупо смотреть коню под ноги, переступая на месте. И что там интересного? Сантилли с трудом подавил желание приподняться в седле и тоже заглянуть вниз.

Мальчишка был небольшого роста — едва ли по грудь двухметровому герцогу. И это в шестнадцать-то лет! Худой, грязный, в одежде не по размеру. С кого-то снял или помогли переодеться? Как это он в рубахе вообще не заблудился? Штаны кое-как затолканы в низкие сапоги. А вот они, похоже, что родные. Беленькие, ремешки — шнуровочки щегольские, хоть и вымазаны в какой-то дряни. Где он ее нашел? На какой помойке валялся? Принц кровей! А? Примчавшийся два дня назад родитель сказал, что парень был в парадных одеждах перед тем, как исчезнуть. С чего бы это, кстати, ему исчезать? Андерс уверял, что души в сыне не чаял, пылинки сдувал. Судя по тому, как принц выглядит, пылинки сдували железной палицей. Куда пропал младший столь горячо любимый отпрыск?! Верните папочке его чадушко! Больное, к тому же… Больной демон… Ха!

Приподнявшись на стременах, Сантилли через голову Грома еще раз бегло осмотрел находку: скорей всего левая рука сломана, мальчишка держит ее правой, но толку чуть. Пальцы все равно ничего толком не могут ухватить. Разбиты. Стоит криво, бережет бок. Ребра сломаны. Одно так точно. Это с левой стороны. С правой, кажется, дела обстоят лучше. Голову старается не поворачивать, значит, или по шее или по самой голове досталось. Или плечо повреждено. Ладно, дома разберутся. И ноги он переставлял как-то странно, когда шел. Как будто ему вообще идти было больно. Хотя не хромает. Хм.

А нечего шляться где попало, не сбежал бы из дома и не нашел бы приключения на свою дурную голову!

— Кто же тебя, сладкий мой, так приласкал? — ласково спросил герцог, — И где твои волосы, придурок?

Волосы вообще-то были. Неровно, как-то наискось, коротко обрезанные, они топорщились рваными грязно-белыми лохмами. Будто кто-то целиком сгреб весь хвост и отхватил его под самый корень, не очень заботясь о красоте. Передние пряди получились намного длиннее, почти закрывая опущенное лицо.

Пришлось спрыгнуть, потому что Сантилли надоело просто сидеть и смотреть на это чудо природы. Надо было возвращать блудное дитя безутешному родителю. Да, папочка будет рад…

Принц перестал таращится на дорогу и медленно повернул голову к Его сиятельству. Вернее, к его ногам. Стало еще забавнее. Герцог не удержался и все-таки тоже посмотрел себе под ноги, ничего нового не заметил и хмыкнул. Мальчишка постоял так, пошатываясь, потом стал поднимать голову. Его сразу повело назад. Сантилли хотел уже схватить его за одежду, но тот сам выровнялся. Налетевший порыв ветра разметал волосы, открыв лицо. И вот тут у герцога по позвоночнику пробежал холодок, заставив передернуть плечами. Его Светлость сначала непроизвольно сделал шаг назад, потом качнулся вперед. Было от чего.

Левая бровь была разбита, веко опухло, не давая глазу открыться, кровь засохла неровным потеком на пол лица, корка на ране лопнула и из-под нее сочилась сукровица. Губы тоже разбиты и кровоточат. В принципе ничего необычного и непоправимого. И хуже видели. Но, видят боги, даже избитый, парень был невероятно красив. Четкий овал лица, упрямый подбородок. Слегка смуглый или загорелый (не поймешь, пока не отмоешь), сейчас принц был бледен, под глазами темные круги. Но это только добавляло какого-то странного болезненного очарования.

Тонкие правильные черты лица. Высокий гладкий лоб. Темные брови вразлет выгибаются дугой. Черные длинные ресницы, немного загнутые кверху (мечта всех девушек), пушистым полукругом окаймляли темно-медовые сейчас мутные глаза с вертикальным зрачком. Вернее, герцог видел только один открытый глаз. Но ведь они должны быть одинаковые? Или нет? Прямой тонкий небольшой нос с красиво вырезанными крыльями. Губы скорей всего слегка припухшие. Сантилли очень захотелось, чтоб они были такими.

Кожа гладкая, должна быть на ощупь просто шелковистой. Захотелось провести по ней пальцами, слегка прикасаясь, дразня и маня этим прикосновением. И вообще мальчишка был похож на юную хрупкую девушку. Ангел во плоти! Не знал бы, что небожители здесь не водятся, подумал бы, что это так оно и есть.

С трудом закрыв почему-то открытый рот, герцог облизнул внезапно пересохшие губы и поймал себя на мысли, что рассматривает мальчишку, как породистого жеребца, заранее прикидывая выгоду от приобретения. Злость на себя нахлынула волной, смыв легкий ступор, но желание осталось, разозлив этим герцога еще больше. Вроде бы на мальчиков никогда не тянуло, или такие просто не попадались?

— Демоны ада! — ага, пересохли не только губы, слова получились шершавые даже на ощупь, — Андерс будет долго тебя искать. Кто была твоя мамочка, мальчик?

Но принц не ответил, стоял, покачиваясь и запрокинув голову, и, слегка прищуря уцелевший глаз, равнодушно смотрел Сантилли в лицо. Не узнавал или вообще не видел?

Камень оказался конем. Ласайента наконец-то с трудом это понял. В голове зверски звенело и шумело, болели даже мысли. Все-таки удар тяжелым сапогом что-то да значит, особенно если в сапог обута нога бывалого наемника. Этот звон мешал и жутко раздражал, но приходилось мириться. А куда денешься? Глаза тоже подводили. Действительность плыла перед ними, то проясняясь, то вновь подергиваясь мутной дымкой.

Пока принц разбирался со звоном в ушах и глазами, рядом с конем — камнем появился еще один. Новый вырос, что ли? Мысль была мимолетная и дурацкая, но ему было все равно. Потом до него дошло, что раз есть конь, значит должен быть всадник. Ласайента хотел разглядеть стоящего, но все вокруг опять заколыхалось, стало размытым, к горлу подкатила тошнота. Потом кружение замедлилось, стало легче.

С трудом подняв голову, которая попыталась сама запрокинуться назад (его снова повело), Его Высочество посмотрел в лицо стоящего напротив него. Как смог сфокусировал взгляд. Очень высокий, почти как отец, но не он! Хвала богам!