Читаем Наблюдатель, часть II онлайн бесплатно

23 февраля 1899 г., Носи-Бэ, Мадагаскар.

Сижу в местном «Кафе де Пари», пью кофе, прихлебывая коньяк.

Вчера пришел пароход с почтой из России, я получил письмо от Малаши, которая из всех оставшихся на Васильевском грамотно пишет и почерк у нее разборчивый (сколько же писем она написала пациентам для их родных, пока работала сиделкой в хирургической клинике Академии). Христо так и не выучился грамотно и разборчиво писать по-русски. Ванька прислал мне рисунок с кораблем. Корабль с трубами и пушками в огромном количестве, рядом два человечка-огуречка, над тем, который побольше, в орденах и звездах — надпись «Папа», который поменьше и в автошлеме — «Ваня». Малаша написала, что все здоровы, только вот, Нечипоренко уговорил Христо опять поступить на военную службу и организовать разведочную школу для подготовки разведчиков-пластунов. Одно утешение — Христо служит в штабе, в Иркутске, школа разведчиков находится недалеко и его обещают отпустить со службы, когда он подготовит достаточное количество людей. Генерал обещал, что через два-три месяца даст Христо отпуск, а потом вся его служба еще столько же и продлится, не дольше.

Да, жаль, что Христо уехал, с ним было бы как-то спокойнее, да и я рассчитывал на него, чтобы он получил деньги еще по двум векселям братца, а то еще обанкротится брат Иван. Перед отъездом я написал завещание, где отписал все сыну, а Христо записал душеприказчиком и опекуном Вани, если со мной, не дай бог, что плохое случится, на войне и в море всякое бывает. Отписал Малаше ответ, приписал для Вани: «Как работает железная дорога?». Сказал, что они могут зайти в редакцию «Недели» и попросить у редактора снимки, где запечатлен я собственной персоной, после макания в купель, на броненосце и на фоне джунглей Мадагаскара. Вложил в письмо засушенную огромную бабочку лазорево-синего цвета, пойманную матросами броненосца и подаренную мне.

Я написал для газеты несколько репортажей о жизни и быте эскадры. Упомянул об эпопее рефрижератора «Звезда», о том, что только благодаря самоотверженной работе капитана и команды эскадра не осталась без мяса. Рассказал о питании, многие матросы только на флоте досыта поели мяса (мяса полагалось 5 фунтов в неделю, пятница считалась постным днем, вместо мяса варили рыбу, подававшуюся с кашей). Овощей в рационе было мало, разве что капусты, квашеной или свежей — два фунта для варки первого блюда. Фрукты в тропиках стоили гроши и на матросский стол они тоже попадали — это была доплата из резервных сумм на питание. Крупы были широко представлены — гречневая, пшенная рисовая, но рисовую матросы не любили — «от не силы мало».

В общем «щи да каша — пища наша». Кстати, на эскадре было вдоволь консервов отечественной выработки — «Щи с кашей и мясом», весьма неплохих, матросы их любили. Еще популярностью в качестве приза после угольной погрузки и авралов пользовались макароны с мелко порубленным мясом — пресловутые «макароны по-флотски», как их позже стали называть. Написал и о развлечениях на эскадре, в том числе и о «Дне Нептуна», который отметили почти на всех кораблях эскадры, кроме тех, где особо рьяные батюшки запретили «бесовство». Сегодня отправил в редакцию «Недели» все материалы и коробку с фотокассетами, опечатанную и с подписью «экспонированные фотоматериалы, вскрывать только в темноте».

И вот теперь сижу и наслаждаюсь кофе, прохладным бризом, в общем, отдыхаю и предаюсь всяким приятным мечтаниям, тем более, что кафе полупустое, только за дальним столиком шумно пирует компания молодых офицеров, нижним чинам сюда вход запрещен, питейные заведения для них — на второй и третьей линии от набережной.

— Здравствуйте, Андрей Андреевич! С праздником вас, с Днем Советской Армии и Военно-Морского флота, — произнес темноволосый человек с погонами военного инженера. — Вы позволите присесть?

— Да, конечно, присаживайтесь, — я минуту не мог отойти от шока, вызванного его словами. — С кем имею честь беседовать?

В голове вертелось: «Где мог проколоться» с Андреем Андреевичем? Дневники? Так я их вместе с ценностями упаковал в шкатулку и положил в банковскую ячейку. Оставил Хакиму только два векселя от братца и документы на дом в Крыму, вместе с письмом-распоряжением, что доверяю пользование домом семье Ибрагимовых, которое вместе с завещанием заверил у нотариуса. Что им ждать пока я вернусь, а вдруг задержусь на Востоке, а в Ливадии уже в конце апреля хорошо и можно жить на природе. Пока я думал, где я мог упомянуть про Андрея Андреевича, незнакомец продолжил:

— Корпуса корабельных инженеров младший судостроитель[1] Владимир Иванович Суздалев, честь имею — представился инженер с погончиками с двумя красными просветами и тремя звездочками, расположенными посередине одна за другой.

Сохраняя невозмутимый покер-фейс[2], присмотрелся к пришельцу. Ничем не примечательная личность, лет 35–38, среднего телосложения, аккуратно причесанные черные прямые волосы и небольшие усы, легкая улыбка, а вот глаза — азиатчинка какая-то в них явно прослеживается. Загар вполне может маскировать желтоватый цвет кожи. Японец⁈ Но причем здесь тогда день СА и ВМФ СССР? Значит японский попаданец или его наймит!

Воспользовавшись тем, что «Суздалев» крикнул гарсона, чтобы тот принес ему кофе и коньяк, причем сделал заказ на отличном французском, я, как бы невзначай, расстегнул сюртук и отодвинул полу так, чтобы быстро выхватить из подмышечной кобуры мой «Штайр».

Сделав заказ, мой визави улыбнулся и сказал: «Андрей Андреевич, только, давайте без размахивания огнестрельным оружием, я все равно окажусь быстрее вас. Давайте лучше поговорим как солидные взрослые люди».

— Вы японец? Работаете на японскую разведку? — я решил задать вопрос в лоб и посмотреть реакцию оппонента.

— Что вы, что вы, конечно, нет — рассмеялся инженер. — Вы, видимо, приняли меня за посланца нашего общего знакомого Иси? Нет, нет и еще раз нет. Я вам не враг, а, скорее, союзник.

— Откуда вы знаете про Андрея Андреевича? Назовите, где находится учебное заведение, которое он закончил.

— Что тут сложного: Московский физико-технический институт, в народе Физтех, в подмосковном городе Долгопрудном

— Значит вы, Владимир Иванович, тоже из моего времени? Кстати, зовите меня Александр Павлович.

— Хорошо, Александр Павлович, я, кстати, осведомлен, что у вас триединая личность, крайне редко встречающийся феномен, сам по себе достойный изучения. Нет, я из двадцать третьего века и физически старше вас — мой физический возраст более ста лет, ну, а биологически — это наши технологии, могу хоть двадцатилетним выглядеть. Но мне удобнее тот внешний вид, каким вы сейчас меня видите — это и есть мой нативный[3] внешний вид. А так хоть «негром преклонных годов»[4] могу быть.

— Вы хорошо говорите по-русски, — констатировал я, — вы русский? Мне показалась, что присутствует в вашем внешнем виде некоторая, извините, азиатчинка?

— У меня отец — китаец, а мама — русская. Ну, а знание языков — наши технологии подразумевают владение 5–6 языками свободно, можно и больше, но это требует установки более мощного чипа.

— Это мама читала вам Маяковского? Я думал, что его забудут лет через сто…

— Нет, мама не знает про Маяковского и его стихи, она — инженер по космической технике. Вот я знаю, так как закончил Институт Прикладной истории и специализировался по истории ХХ века.

— Так, выходит, вы — ученый-историк. Вам стали доступны путешествия во времени и вы изучаете аборигенов в их естественной среде обитания?

— Не совсем, хотя Институт Прикладной истории готовит и ученых и многие совершают путешествия во времени с исследовательскими целями. После определенной подготовки это допускается. Многие поступают в Институт именно для этого, хотя конкурс огромный — более тысячи человек на место.

— Вы говорите, что только часть выпускников идет в ученые, а оставшиеся куда? Как в моем мире — учителями истории в школы или занимаются бизнесом?

— Нет, уважаемый Александр Павлович, подготовка прикладного историка — очень долгий и затратный процесс, чтобы разбрасываться такими специалистами. Многие, как и я, идут в Службу Хронобезопасности, есть наши выпускники и в Правительстве. Я, например, инспектор хронобезопасности по Евроазиатскому региону XIX-XX веков.

Да, — подумал я, — вот и госбезопасность подоспела и ты у нее на крючке… И что дальше, убивать меня будут? А вслух сказал:

— Вот так и знал, что без службы безопасности не обойдется! Что, господин инспектор, с вещами на выход?

— Ну зачем вы так, Александр Павлович, это все недоброй памяти ваше прошлое: «кровавой гэбней» и сказками про нее вы пропитались до мозга костей… Служба хронобезопасности существует для того, чтобы никто не мог повлиять на прошлое с дурной или корыстной целью. Также мы выявляем людей, случайно попавших в прошлое, вроде вас, их с вашего времени и фантастических произведений тех лет, принято называть «попаданцами». Вот вы и есть попаданец, сотворивший свой альтернативный пласт истории, как вы говорите, «параллельный мир» и я бы сказал, этот мир у вас получился достаточно уютным и менее кровавым чем базовый, который, тем не менее, никому не позволено произвольно менять. И вот, представьте себе, что сюда попал не просто случайный попаданец, а злоумышленник, который хочет кардинально переписать историю. К счастью он попал не в основной мир, а в ваш, альтернативный. Но его деятельность может разрушить этот уютный альтернативный мирок, потому что он — физик-ядерщик и хочет дать японской империи атомную бомбу.

— Неужели это Иси-сан? Но атомную бомбу в одиночку не построить, там сложная технология обогащения урана и получения оружейного урана 235, она просто невозможна в это время.

— Да, вы правы, это Иси. Возможно, он сумасшедший, а, может быть, просто обижен на ход истории или хочет спасти дальних предков, сгоревших в Хиросиме. Он собирался угодить в Японию начала 30-х годов ХХ века и построить реактор и бомбу за десятилетие, но промахнулся, не очень хорошо владея технологией перемещения во времени, вернее, совсем не владея ей, он вынудил оператора перебросить его сюда, а оператор сбросил его на 30 лет раньше, жалко, что не к динозаврам. Иси «охмурил» императора Муцухито и пошел «прогрессорствовать», но быстро понял, что, даже владея прогрессивной технологией XXIII века, обогатить и произвести минимально необходимое количество урана или плутония не получится. Тогда он ликвидировал супругов Кюри, которые еще не успели опубликовать свои исследования радиоактивности и были мало кому известны. Затем та же судьба постигла Эрнста Резефорда (ему было 28 лет) и Нильса Бора (14 лет), что отбросит по времени начало исследования атома. Поскольку все они были молодые, еще ничем не прославившиеся люди, пресса обошла стороной эти случаи и они были квалифицированы как несчастные. Потом Иси сосредоточился на обычных вооружениях, кое-где скопировав ваши изобретения, например бронеходы. А сейчас ему удалось построить три дирижабля и две подводных лодки на дизель-электрическом ходу. Так что, это может осложнить путь вашей эскадре. На японских вервях заложены два линкора дредноутного типа (по итальянским чертежам вашего корабля), один со дня на день будет спущен на воду. И, самое неприятное, Иси пошел по пути производства химического оружия, синтезировав фосген.[5]

— Фосген и у меня получался при синтезе тринитротолуола, поэтому я и ввел на производстве противогазы и вытяжную вентиляцию.

— Но вы не накапливали его запасы, а Иси накопил уже достаточно фосгена, чтобы устроить приличную химическую атаку в полосе обороны дивизии и его ничто не остановит, чтобы применить химическое оружие прямо сейчас. Вот этому я и должен помешать, иначе он применит его против русских, в Корее или Манчжурии.

— Но я-то вам зачем, я не готовлю химическую атаку, да и заводов у меня уже нет.

— Мы давно наблюдаем за вами и поняли, что вам не нужно мировое господство, какие-то социальные потрясения, а создание вашего параллельного мира началось после ваших изобретений в медицине, которые спасли уже сотни тысяч жизней и спасут еще миллионы людей. Это само по себе уже толчок к созданию нового исторического пласта и он вам вполне удался. Наши аналитики просчитали последствия такого изменения и пришли к выводу, что ваш мир будет более комфортным, чем тот, который был в базовой реальности. Теперь мы просто хотим, чтобы эти изменения законсервировались и ваш мир развивался сам по себе, то есть, если вы не против, не изобретайте больше ничего в военных целях.

— А как же изобретения Иси? Я что, не могу рассказать адмиралу Макарову, как бороться с дирижаблями и подводными лодками? И по поводу фосгена я должен сообщить в Военное министерство, хотя не знаю, как к этому отнесутся.

— По поводу фосгена не волнуйтесь — мы попытаемся в ближайшую неделю уничтожить его запасы вместе с производством, если это не удастся сделать, тогда подключайте свои связи, делайте противогазы. Что касается противоборства атакам с воздуха и из-под воды — на ваше усмотрение, мы не возражаем. Это ведь Иси собирается разрушить ваш мир, он и атомную бомбу сделает лет через 30–40, дайте срок. В истории нашей службы хронобезопасности было два случая, когда параллельные миры были втянуты в ядерную войну — один раз тотальную и один раз локальную. Поэтому все попытки создания оружия массового поражения у нас на особом контроле и безжалостно пресекаются в самом зародыше.

— А как вам удается путешествовать во времени, если это, конечно, не секрет?

— Технология и устройства конечно секретны и я вам про них не расскажу, а вот теория — она известна уже с вашего времени, с конца ХХ — начала XXI века.